Глава 18 Джордж Сильвер, джентльмен

Глава 18

Джордж Сильвер, джентльмен

Мода на такое элегантное и нарядное вооружение, как итальянская рапира с кинжалом, и соответствующую ему манеру боя колющими ударами пришла и в Англию, а вслед за ней на наших берегах стали появляться и итальянские авантюристы из числа людей, знакомых с оружием, но никак не мастеров искусства, которому собрались учить. И то подумать: будь они действительно великими мастерами, какой был бы им резон ехать в такую даль в те времена, когда путешествия были столь долгими, трудными и дорогими, если бы они могли прекрасно зарабатывать своими уроками и дома?

В то время бытовало мнение, что, раз англичанам закон и обычаи запрещают участвовать в личных поединках, то и искусство фехтования этому народу совершенно незнакомо. Некий маркиз (чье имя мы намеренно оставим неразглашенным) приплыл в Лондон с возвышенной целью научить невежественных настоящему искусству постоять за себя. Имя этого благородного господина абсолютно ничего не говорило далеким от фехтования англичанам, и для того, чтобы хоть как-то представиться общественности, ему пришлось обратиться к одному музыканту, которому когда-то оказал услугу некий родственник синьора. Среди учеников этого музыканта был один джентльмен из числа подобных Джорджу Сильверу-младшему, страстный любитель всякого рода оружия и, соответственно, неплохой мастер владения им. Музыкант порекомендовал ему своего друга в качестве учителя, на что наш джентльмен ответил:

— Прекрасно! Но мне надо знать, чему он может меня научить; если он победит меня, то конечно же мне стоит у него поучиться, чтобы понять, как ему это удалось.

— Это не проблема, — ответил музыкант, — ведь он собирается открыть школу неподалеку от Лейчестер-сквера, где будет фехтовать с любым, кто согласится скрестить с ним шпаги, по гинее за раунд.

Отметив, что он знает не одну школу фехтования, где можно поработать с разными мастерами и подешевле, наш джентльмен все же выразил готовность посмотреть, что там за маркиз такой. Договорились о встрече. Заручившись разрешением одного мастера фехтования на то, чтобы привести в его школу постороннего, наш джентльмен принялся за исполнение долга гостеприимства — пригласил итальянца на обед, обхаживал его, как только мог, а когда все сигары были выкурены, а кофе — выпит, привел его в дом того мастера фехтования, где уже собралось довольно много учеников. Сперва наш джентльмен со своим гостем взялись за учебные шпаги, и великий маркиз совершенно не оправдал надежд хозяина. Откровенно говоря, он проиграл вчистую. Тогда гость объяснил, что его конек — не шпага, что лучше всего он владеет саблей, и достал пару сабель, привезенных с собой; одну из них, старую и гнутую, он протянул партнеру, а вторую, почти новую, оставил себе, но даже с таким преимуществом выступил не лучше, чем на шпагах. Потом он провел ряд поединков с различными учениками школы, уровень мастерства которых был не особенно высок, но так никого и не смог одолеть.

Неподалеку от Лейчестер-сквера так и не открылось никакой школы, и пребывание маркиза в Лондоне завершилось гораздо раньше, чем он планировал.

Однако мы отвлеклись. Итальянцы, приезжавшие в Англию в елизаветинское время, имели перед своими современными собратьями преимущество в том, что их хорошо представляли общественности. Кроме того, они заявляли себя мастерами владения рапирой и кинжалом, на что в те времена была просто безумная мода, особенно при королевском дворе. Поэтому заморских мастеров неизменно ждал теплый прием, а местные молодые люди никогда не оставляли их без работы, так что в весьма сжатые сроки эти господа просто преображались. Об одном из них, по имени Рокко, мы уже рассказывали, а кроме него, были Иеронимо, инструктор из школы синьора Рокко, и Винченцо Савиоло, обессмертивший свое имя, написав трактат о владении рапирой.

Не стоит полагать, что англичане были такими уж варварами, чтобы вообще не уметь владеть оружием, но любимым их вооружением оставался меч со щитом-баклером, реже — «длинный меч»; историческим является тот факт, что король Генрих VIII объединил ведущих преподавателей фехтования в корпорацию, которая, к сожалению, просуществовала недолго. В стране было много своих знаменитых учителей владения оружием, и они, как и ученики их, в большинстве своем с неприязнью восприняли новомодное «итальянизированное» фехтование; эти люди явно не имели большого опыта ни в чем, кроме своего специфического занятия, и не оставили после себя никаких письменных свидетельств. Но, к счастью для потомков, среди них были два брата, Джордж и Тоби Сильвер. Оба они были страстными любителями оружия, англичанами до мозга костей и ярыми противниками второсортных фехтовальных трюков итальянцев, которых с таким энтузиазмом принял свет и чье обучение грозило полностью искоренить старый добрый английский обычай биться с мечом и баклером, когда бойцы обменивались честными рубяще-сметающими ударами, а не колющими тычками с лягушачьим подпрыгиванием.

Нам из этой пары больше интересен старший брат, Джордж, поскольку он увековечил себя ценными письменными трудами. В 1599 году он опубликовал свои «Парадоксы защиты», которые представляли собой в основном нападки на порочное учение модных в ту пору итальянцев, но это несомненно ему следует простить за то, что вслед за «Парадоксами» из-под его пера вышло дополнение — «Краткие инструкции к моим Парадоксам защиты». Эта часть его работы, самая ценная, так и не была опубликована при жизни, оставшись в виде рукописи, которая, к счастью, попала в Британский музей. Возможно, виной тому то, что вскоре после завершения этой работы Джордж Сильвер умер; по крайней мере, семнадцать лет спустя, на момент издания Джозефом Суэтнамом «Школы защиты», он точно был мертв, и даже имя его уже было исковеркано, поскольку Суэтнам отмечает, что, мол, «Джордж Гиллер крайне уважительно отзывался о короткой шпаге и кинжале», чего Джордж Сильвер совершенно точно не делал ни в «Парадоксах», ни в «Кратких инструкциях». Суэтнам вообще, кажется, был склонен путать имена, поскольку в той же самой главе он советует читателям «спросить Августина Бэджера, который сам высочайшего мнения о коротком мече, поскольку крайне часто пользовался этим оружием на поле боя и победил в большем количестве труднейших боев, чем кто-либо другой из тех, кого я знаю». Описание этого Бэджера полностью совпадает с тем, что мы знаем об Остине Бэггере, который за несколько лет до того отправил в отставку синьора Рокко, а по контексту, в котором Суэтнам упоминает этих двоих, ясно, что на момент написания книги Остин Бэггер был еще жив и не переставал развлекаться своими «труднейшими боями», а Джордж Сильвер уже отдал свой долг природе.

Те, кто возьмет на себя труд прочесть его работы, ныне полностью доступные благодаря усилиям капитана Мэттью, признают в Сильвере отца английского фехтования, хотя сам он на себя такой роли не брал, желая лишь записать то, чему его самого учили. Это первый исконно английский автор, предложивший общественности в печатном виде уроки фехтования, и это был первый автор в мире, кто формально изложил четкие инструкции по парированию и ответным ударам. В главе «О различных преимуществах, которые дает удар из защитного положения» он приводит описание множества ответных ударов — не менее шести из защиты, которая нам известна под названием «высокая терция», три — из «высокой секунды», пять — из «высокой примы», восемь — из терции и еще восемь — из кварты. А глава «Некоторые захваты и сближения для боя на одиночных коротких мечах» полна полезных инструкций о том, как себя вести, находясь в ближнем бою с противником.

Практиками боя Джордж Сильвер и его брат Тоби были не хуже, чем наставниками. Первый рассказывает прелестную историю о том, как они бросали вызов итальянцам Винченца и Иеронимо. Синьор Рокко после истории с Остином Бэггером исчез из вида, а место его занял инструктор школы синьора, взяв в партнеры Савиоло. «Затем, — пишет Джордж, — появились Винченцо и Иеронимо, они учили фехтованию на рапирах при дворе, в Лондоне, и по всей стране, и занимались этим уже лет семь-восемь. Эти двое итальянских фехтовальщиков часто говаривали (особенно Винченцо), что англичане — сильные мужчины, но в них нет хитрости и они слишком сильно отступают в бою, а это уже оскорбление. Так что, узнав о таком оскорблении, мы с моим братом Тоби Сильвером бросили им обоим вызов, где им предлагалось сразиться на одиночных рапирах, рапирах с кинжалом, одиночных мечах, мечах и малых щитах, мечах и баклерах, двуручных мечах, шестах, боевых топорах и мавританских копьях в Белл-Совейдж, на помосте, чтобы тот, кто слишком сильно отступит, будь то англичанин или итальянец, рисковал сломать себе шею. Мы заказали в печать сотню объявлений с вызовом и выехали из Саутуока в Тауэр, оттуда — через Лондон в Вестминстер, и в назначенный час были на месте со всем перечисленным оружием, на расстоянии полета стрелы от фехтовальной школы итальянцев. К ним приходило множество людей, им показывали напечатанные объявления с вызовом, говорили, что Сильверы уже на месте и ждут, и все оружие у них с собой, и что вокруг полно зрителей, что надо идти сражаться, или они покроют себя позором… Однако, как итальянцев ни упрашивали, эти храбрецы так и не явились».

Конец Иеронимо

«Иеронимо вообще-то не был трусом, он действительно стал бы сражаться, что однажды и сделал. Он лежал в постели с любовницей. Жил на свете некий Чиз, очень опасный тип, в бою — истинный англичанин, ибо сражался мечом и кинжалом, а с рапирой вообще не умел обращаться. Чиз этот был с Иеронимо в ссоре, и внезапно нагрянул к нему/верхом на коне, когда тот был с любовницей, и стал кричать Иеронимо, чтобы тот вылезал из постели, угрожай, что иначе достанет его и там. Иеронимо выскочил и, схватив рапиру и кинжал, встал в свою любимую стойку, которую они с Винченцо рекомендовали всем своим ученикам, считая лучшей для самого смертного боя, пригодной как для атаки на противника, так и для ожидания, пока он сам подойдет. На отработку этой стойки он потратил, должно быть, много времени, но, несмотря на всю сноровку Иеронимо, Чиз двумя ударами проткнул его и сразил наповал».

В своих трудах Джордж Сильвер нигде не выказывает никакой личной вражды по отношению к самим учителям фехтования, но подробно объясняет, почему он столь неодобрительно относится к их порочному обучению и оружию, которое они насаждают. И он был прав в конечном итоге. Длинная рапира — оружие для частных поединков, оружие дуэлянта, а не солдата, и лет через пятьдесят после исчезновения из вида автора трудов она выходит из моды. А мудрые наставления «Кратких инструкций» снискали Сильверу бесспорное право именоваться отцом отечественного фехтования.