Два слова о блате

Два слова о блате

Советский человек привык не особенно доверять властям, не полагаться на официальные институты… Он привыкал полагаться на того, кого знал лично. Само слово «блат» пришло из уголовного мира. «Блатной» – это человек преступного мира, «свой» в нем. Урки всегда поддерживали «своих», и, скажем, в лагерях «иметь блат» означало принадлежность к узкому кругу «своих», имеющих право на бесспорную, необсуждаемую поддержку. Без которой часто не выжить, не выйти к концу срока хотя бы сравнительно здоровым.

К концу 1950-х интеллигенция лихо запела «блатные» песни. Преступник казался очень свободным, независимым от начальства человеком, и это вызывало восхищение. Многие нормы уголовной культуры стали частью обычной советской культуры… Например, само слово «блат» и привычка держаться «своих».

Но своих ведь полагается поддерживать вовсе не только в уголовном мире. Под «блатом» вообще-то понимаются две совершенно разные вещи. Это система возмездных услуг по принципу «ты мне – я тебе». Ты выписываешь моей семье путевку в санаторий, а я делюсь с тобой ветчиной со своего склада.

И еще под «блатом» понимается безоговорочная поддержка «своего». Парня из своей деревни, родственника, знакомого и знакомого знакомых. И родственника знакомого родственников знакомых. Попасть к хорошему врачу редкой специальности? Не вопрос – надо, чтобы о тебе написали записку: мол, прими, пожалуйста, друга моего друга. И принимали, причем без очереди и даже не в рабочее время.

Блат определялся возможностями человека распределять и выписывать – это факт. Скажем, во время одной из экспедиций начальник берет к себе в отряд сына или дочь торгового работника… И вся экспедиция отоваривается со склада, куда не всякий и не всегда попадет.

Но еще блат определялся принадлежностью к кругу «своих». Принадлежность могла быть и к национальности, и к общественной группе, и просто к числу тех, кого знают.

Добавьте еще категорический моральный запрет «стучать», то есть доносить властям или начальству о любых действиях других, и придется признать: в определенном смысле советский человек был просто готовым мафиози. Не хуже иного сицилийца. Что доказывает одну грустную истину… И в Сицилии, и в Китае мафии возникали как объединения местных, направленные против завоевателей – норманнов в Сицилии, маньчжуров в Китае. В СССР мафиозный тип сознания возник из завоевания России коммунистами.

В первые годы СССР личные знакомства могли в буквальном смысле спасти жизнь человеку. Могу рассказать потрясающую историю об отце моего личного знакомого… Дворянин с титулом и давно отобранными имениями, он стал геологом в СССР. Неплохим геологом он был и ничего враждебного для властей никогда не совершал, но в 1935-м начались массовые посадки «бывших». Этот человек был предупрежден за три дня об аресте, поспешно уехал в экспедицию… и уцелел.

А предупредил его человек, чей отец торговал когда-то в его имении на Украине всякой всячиной. Отец моего старшего друга заходил в лавочку к Мойше, вел с ним умные беседы о Боге и о научном прогрессе… Они были людьми абсолютно разного общественного положения, людьми разных миров. Но что-то их привлекало друг в друге.

Во время погрома помещик и крупный ученый вышел к беснующейся толпе с револьвером в руках и объяснил: всякий, обижающий Мойшу, тем самым обижает и его, князя Рюриковича… Есть желающие? Толпа орала, но Мойшу, его семью и его лавку не тронула. Теперь сын того самого Мойши, офицер НКВД, вспомнил добро, сделанное его отцу много лет назад…

Начиная с 1960-х советским людям редко приходилось спасать друг друга, но система «блата» охватывала практически все общество. Люди объединялись со знакомыми, с похожими, с рекомендованными.

Когда началось общественное брожение «перестройки», огромную роль играли именно вот такие объединения – даже не единомышленников, а скорее тех, кто лично знает друг друга.