О печальной судьбе побежденных...

О печальной судьбе побежденных...

I

Интересно, что, сурово осуждая Пьеро Содерини, своего патрона, за проявленную им нерешительность и «детскую наивность», Макиавелли ни слова не говорит о провале его детища, «народной милиции», «вооруженного народа». А ведь это ополчениe он предложил, провел в жизнь и занимался его делами в таких подробностях, что озаботился даже и учреждением специального единого знака, «льва Республики Флоренция», названного Мардзокко.

И все это в так называемом «сражении под Прато» рассыпалось как карточный домик, и никакой Мардзокко не помог. Как-то поневоле вспоминаешь льва Республики Святого Марка с мечом в лапе – вот уж чей меч был отнюдь не картонным.

Откуда такая разница между двумя Республиками и двумя львами? Почему у Венеции получилось, а у Флоренции – нет?

Ну, для начала – венецианцы полагались на солдат-профессионалов, а не на солдат-ополченцев. Кондотьеров нанимали не оптом, а в мелкую розницу, продвижение по службе сделали зависимым oт Cовета Венеции, а не от командования, назначали гражданских «комиссаров» из числа венецианского нобилитета, которые с течением времени набирались и командного опыта, и, наконец, наилучших, наиболее способных командиров своих наемных войск инкорпорировали в ряды своей знати, часто путем браков.

История мавра Отелло, который на венецианской службе в числе прочих наград получил руку благородной девицы, не так уж сказочна, как может показаться.

Короче говоря, в течение долгого времени проводилась продуманная политика построения вооруженных сил, которые были и профессионально компетентны, и вполне лояльны к Светлейшей Республике Святого Марка. Ее кондотьеры с поля боя, как правило, не бежали – хотя случались и исключения, как мы уже знаем...

Элита Флоренции не делала ничего подобного. От дел специфически военных флорентийские патриции норовили держаться подальше, услуги наемных войск приобретали оптом, в силу сложившейся традиции полагались не на себя, а на своих воинственных союзников, а когда огромными усилиями некий сверхактивный секретарь Второй Канцелярии по имени Никколо Макиавелли пробил-таки через Синьорию идею создания собственных вооруженных сил для Республики, на его плечи с радостью спихнули все хлопоты по устройству этого учреждения.

То, что книжник-гуманист увлекся идеями, почерпнутыми из Тита Ливия, – это понятно. Непонятно, почему отцы города позволили ему устроить «дешевую армию» – без артиллерии, без ядра профессионалов, без офицеров, умелых в своем деле и при этом преданных Флоренции?

Почему они слепо положились на то, что ополченцы почему-то окажутся грозным войском? Ведь их никогда не собирали отрядами больше трех сотен человек, и то один раз в месяц, никогда не использовали ни в каких боевых действиях, кроме поджогов полей вокруг Пизы – почему же вдруг все это неопробованное в деле сооружение окажется чем-то действенным?

Как-никак члены Синьории были опытными купцами и тертыми банкирами, прекрасными мастерами и специалистами по производству чего угодно, от сукна и до произведений искусства.

Почему они не проверили предложенную им концепцию на практике?

Никколо Макиавелли в принципе придумал прекрасную вещь – примерно такую же, как «летательные машины» Леонардо, для которых еще не изобрели моторов. То же самое случилось и с любимым проектом Никколо. Если бы к его идее добавить истинное воодушевление свободных граждан (которого во Флоренции не было и в помине) да некое ядро опытных военных-профессионалов, да хоть сколько-нибудь приемлемый уровень профессионализма, – который в его возлюбленной «народной милиции» был на нуле, – все обернулось бы по-другому.

Народное ополчение покажет свою силу в эпоху Великой Французской Революции, и потом, в пору уже наполеоновских войн – только не в 1512-м, а лет эдак через 300, скажем, в 1812-м [1].

Макиавелли не повезло – он слишком обогнал свой век.