Глава 37 Тихий океан, Китай и Бирма 1944 г.
Глава 37
Тихий океан, Китай и Бирма
1944 г.
После освобождения атоллов Тарава и Макин в ноябре 1943 г., усвоив полученные от японцев уроки, адмирал Нимиц начал планировать захват Маршалловых островов. Первой его целью стал расположенный в центре атолл Кваджалейн. Некоторых американских командиров беспокоило большое количество японских авиабаз в этом районе, но Нимиц был настроен решительно.
Баланс сил на Тихом океане к этому времени окончательно сложился в пользу американского флота. Беспрецедентная американская программа строительства кораблей значительно превосходила даже самые страшные опасения адмирала Ямамото перед атакой на Перл-Харбор. США также оказались способны догнать и перегнать японцев в авиационных технологиях. Императорский флот начал войну с истребителем «зеро», не знавшим себе равных, но в течение войны не смог его должным образом модернизировать. В то же время ВМС США вводили в строй все новые и новые самолеты, особенно «грумман» Ф-6-Ф «хеллкэт», и продолжал экспериментировать в этой области.
31 января 1944 г. 58-е оперативно-тактическое соединение контр-адмирала Марка Э. Мичера, в состав которого входили 12 быстроходных авианосцев и 8 новых линкоров, значительно опередив десантные силы, нанесло удар по Маршалловым островам. 650 американских самолетов, участвовавших в налете, уничтожили почти всю авиацию японцев, а линкоры обстреляли аэродромы противника. Перед началом высадки десанта американцы провели более длительный и интенсивный артобстрел с моря и впервые задействовали плавающие транспортеры с усиленной броней. В результате высадка на Кваджалейне и соседних атоллах, начавшаяся 1 февраля, прошла с гораздо меньшими потерями: всего 334 погибших по сравнению с 1056 на Тараве.
Вдохновленный операцией на Кваджалейне, адмирал Нимиц решил сделать бросок прямо на атолл Эниветок, приблизительно в 650 км к западу. Он снова решил использовать соединение быстроходных авианосцев, чтобы устранить угрозу нанесения японцами удара с воздуха. При захвате Эниветока такая угроза могла исходить с японской военно-морской и воздушной базы на Труке, острове Каролинского архипелага в 1240 км к западу. Адмирал Мичер задействовал в этой операции 9 авианосцев. Выйдя на оперативный радиус, их истребители и пикирующие бомбардировщики волна за волной атаковали наземные и морские цели противника. За 36 часов американские пилоты уничтожили на земле 200 японских самолетов и потопили 41 японское судно общим водоизмещением свыше 200 тыс. т. Японский Объединенный флот больше не мог пользоваться базой на Труке, и Эниветок вместе с соседними островами был захвачен без каких-либо осложнений.
Генерал Макартур, командующий войсками в юго-западной части Тихоокеанского театра военных действий со штабом в Брисбене, постепенно наращивал силы, чтобы выполнить свое обещание вернуть Филиппины. К концу года под его командованием были собраны Шестая и Восьмая армии, Пятая воздушная армия и Седьмой флот, прозванный «флотом Макартура».
Макартур не без оснований полагал, что хотя официальная доктрина и предусматривала равные возможности для его наступления на Филиппинах и продвижения Нимица в центральной части Тихого океана, но флот должен первенствовать. Стратегия наступления флота к берегам Японии через группы островов теперь получила мощную поддержку со стороны начальника штаба американской авиации генерала Арнольда. После того как на вооружение американцев поступили новейшие бомбардировщики «суперкрепость» Б-29, с радиусом действия в 2400 км, их можно было бы использовать для налетов на Японию с Марианских островов.
Макартуру оставалось только продвигаться дальше на запад вдоль северного побережья Новой Гвинеи, надеясь, что Комитет начальников штабов все же выделит ему силы и средства, необходимые для начала кампании на Филиппинах. Однако Макартур вдруг решил до начала филиппинской кампании захватить острова Адмиралтейства, находящиеся в 240 км к северу. Авиаразведка показала, что расположенный на островах японский аэродром заброшен. План был чрезвычайно рискованным, особенно учитывая небольшую численность десанта, но он себя оправдал. Японцы были вынуждены отказаться от обороны Маданга на северном побережье Новой Гвинеи, а военные корабли США теперь могли использовать прекрасную естественную гавань островов Адмиралтейства и отрезать японцев в Новой Гвинее от линий снабжения.
Свежие армейские дивизии медленно приспосабливались к условиям ведения боевых действий на тихоокеанских островах. Часовые слишком пугались звуков, доносившихся из джунглей по ночам, а солдаты поддавались на провокации японцев, избравших тактику психологического изматывания. Это могло вызвать хаос. Бойцы 24-й дивизии, охранявшие штаб I корпуса генерал-лейтенанта Роберта Айхельбергера в поселке Голландия на западной оконечности Новой Гвинеи, даже начали между собой ночной бой с применением пулеметов и гранат, причем японцев поблизости не было. Айхельбергер назвал это «позорной выходкой», однако понятие «огневая дисциплина» во многих американских частях так и оставалось неизвестным, несмотря на постоянные рапорты старших офицеров о «беспорядочной стрельбе».
Чан Кайши не давало покоя осознание того, что раздвоение внимания американского командования между Макартуром и флотом еще больше отодвигало Китай на задний план. После Тегеранской конференции он узнал, что операция «Буканьер» – план по высадке в Бенгальском заливе – отменена, потому что десантные суда требовались для проведения операции «Оверлорд». Для Комитета начальников штабов в Вашингтоне Китай главным образом представлял интерес как непотопляемый авианосец в непосредственной близости к Японии. Да и эта роль утратила бы свое значение после захвата американцами Марианских островов и постройки там баз для Б-29.
Чан Кайши также боялся, что пока союзники будут заняты вторжением во Францию, японцы проведут против него крупную наступательную операцию, прежде чем США смогут перебросить войска из Европы на Дальний Восток. Он предупредил об этом Рузвельта в своем письме 1 января 1944 г. А генерала Стилуэлла беспокоила возможность повторения японцами попытки уничтожить американские авиабазы в Китае после Чжэцзян-Цзянсийской операции, проведенной годом ранее. Однако его планы по дальнейшей модернизации китайской армии были отодвинуты на второй план. Особенно раздражали японцев налеты американского Четырнадцатой воздушной армии на аэродром в Синьчжу на Тайване и последовавшие бомбардировки непосредственно Японских островов.
Американцы и англичане проигнорировали поступившие от Чан Кайши предупреждения о мощном ответном ударе Японии, отчасти потому, что генералиссимус уже не впервые бил ложную тревогу, но в основном из-за глубокого просчета в анализе разведданных. Они считали, что Императорская армия уже не способна проводить крупные наступательные операции, и даже предположили, что она станет отводить войска из Китая для укрепления обороны Филиппин.
На самом же деле Императорская ставка к тому моменту уже утвердила планы проведения операции «Ити-Го» на юге Китая с участием более полумиллиона солдат и офицеров, и операции «У-Го» – наступления из Северной Бирмы в Индию силами 85 тыс. человек. В первой половине 1943 г. оперативный отдел Императорского генштаба работал над «долгосрочным стратегическим планом». Таким образом, Япония негласно признала, что уже не сможет одержать победу над превосходящими американскими силами на Тихом океане. Вместо этого она собиралась возобновить войну на континенте и окончательно разгромить войска китайских националистов.
Император Хирохито жаждал большой победы, которая, по его мнению, позволила бы Японии заключить с западными странами мир на выгодных условиях. В свою очередь, генерал Ясудзи Окамура, командующий войсками в Китае, рассматривал операцию «Ити-Го» как единственную возможность уничтожить националистов, прежде чем в 1945 г. американцы высадят основные войска на юго-востоке Китая. Две главные цели операции «Ити-Го», определенные Императорским генштабом, заключались в уничтожении американских аэродромов в Китае и соединении группировки войск в Китае с японскими войсками во Вьетнаме, Таиланде и Малайе путем проведения «операции по прорубке сухопутного коридора».
Двадцать четвертого января генерал Тодзио несколько ограничил цели, оставив лишь задачу уничтожить американские аэродромы, и император дал свое согласие. Но идея создать коридор из Маньчжурии до Индокитая, Таиланда и Малайи оставалась в центре внимания Императорского генерального штаба. Превосходство американцев в небе над Южно-Китайским морем в сочетании с атаками их подводных лодок угрожало полностью перерезать японские морские коммуникации. В связи с этим создание наземного пути считалось жизненно необходимым.
В Бирме обе стороны готовились перейти в наступление. Генерал-лейтенант Рэнъя Мутагути, командующий японской 15-й армией численностью в 156 тыс. человек, был одержим идеей вторгнуться в Индию. Другие высшие офицеры, особенно в 33-й армии на северо-востоке Бирмы, смотрели на это с большим сомнением. Они хотели форсировать реку Салуин, атаковать китайских националистов с запада и уничтожить американскую авиабазу в Куньмине.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/352914_38__17.png)
Когда речь заходит о Бирманской кампании 1944 г., для британцев это, как правило, колонны «Чиндитов» (прозвище 77-й индийской бригады) глубоко в джунглях и героическая оборона Импхала и Кохимы под предводительством генерала Слима, которая переломила ход событий и превратила поражение в победу. Американцы, если и вспомнят о Бирме, то тут же представят «Уксусного Джо» Стилуэлла и «мародеров Меррилла». Для китайцев это Юньнаньско-Северобирманская операция. Их лучшие дивизии сыграли свою главную роль здесь, в то время как их следовало бы использовать в обороне Южного Китая во время операции «Ити-Го», подорвавшей силы националистов, что впоследствии помогло коммунистам победить в гражданской войне.
9 января индийские и английские части Четырнадцатой армии, продвигаясь по побережью Аракана, захватили Маунгдау. Затем пытались захватить остров Акьяб с находившимся на нем аэродромом, но в очередной раз были вынуждены отступить из-за угрозы быть отрезанными от основных сил 55-й японской дивизией. Тем временем Стилуэлл продвигался в северно-восточную Бирму с китайскими дивизиями оперативного соединения X, подготовленного и оснащенного американцами в Индии.
Он планировал захватить важный транспортный узел город Мьичина и расположенный там аэродром. Союзники хотели уничтожить японскую авиабазу, поскольку находившиеся на ней японские самолеты представляли серьезную угрозу прямому воздушному пути сообщения с Китаем, проходившему через гималайский «Горб». С захватом Мьичины дорогу Ледо можно было соединить с Бирманской дорогой и таким образом вновь проложить сухопутный маршрут до Куньмина и Чунцина. Наступление китайских дивизий соединения Х на юг также служило цели соединения с китайскими экспедиционными силами, обычно именуемыми оперативным соединением Y, наносившим удар из Юньнаня через реку Салуин в Бирму.
Соединение Y насчитывало менее 90 тыс. человек, едва ли половину того, что планировалось. Главной причиной был недостаток вооружений и оснащения. Львиную долю грузов, доставляемых транспортными самолетами через «Горб», забирала Четырнадцатая воздушная армия Шеннолта. С учетом того, что месячный план поставок в 7 тыс. т часто недовыполнялся, китайские дивизии получали крохи. Стилуэлл сравнивал задачу перевооружить их с попыткой «удобрить 10 акров земли тем, что нагадит воробей». Отношения между Шеннолтом и Стилуэллом все ухудшались. Пытаясь оправдать свой приоритет в получении военных поставок, Шеннолт утверждал, что летом 1943 г. тоннаж японских кораблей, потопленных его самолетами, составил 40 тыс. т, в то время как действительная цифра едва превышала 3 тыс. т.
Войска Стилуэлла на северо-востоке были усилены единственным американским боевым соединением на Азиатском континенте – 5307-м запасным полком под кодовым названием «Галахад». Широкую известность также получило прозвище «мародеры Меррилла», данное одним журналистом по имени командира полка бригадного генерала Фрэнка Меррилла. Комитет начальников штабов оказался под таким впечатлением от успехов Орда Уингейта, что дал разрешение на создание американской версии «Чиндитов». Верные союзникам представители племен с северо-восточных высокогорий, известные как «качинские рейнджеры», проводили разведку для них, как и для британских колониальных войск.
Войска Стилуэлла оттеснили закаленную в боях 18-ю японскую дивизию в долину Хукаун, но не смогли окружить ее там. Однако отступление японцев ускорилось после того, как 5 марта «Чиндиты» Уингейта высадились на планерах глубоко в тылу противника на юге и перерезали железную дорогу к японской базе в Мьичине. Операция «Четверг» стала самой смелой атакой в глубоком тылу противника за всю войну на Дальнем Востоке. Она была подготовлена и обеспечена намного лучше, чем первый рейд «Чиндитов» за линию фронта.
16-й бригаде под командованием бригадного генерала Бернарда Фергюссона предстоял «крайне тяжелый» марш-бросок из Ледо до Индау. По прямой это 360 км, но среди гор, поросших джунглями, прямые встречались не часто, как и не часто можно было видеть небо. Один отрезок в 55 км войска преодолевали семь дней. От тропических ливней разливались реки, и «Чиндиты не высыхали неделями». По наблюдениям Фергюссона, «четыре тысячи человек и семьсот вьючных животных растянулись на 65 миль, идя колонной по одному, потому что больше не позволяла ширина троп и дорог».
Еще две бригады и два батальона были переброшены планерами и транспортными самолетами С-47, когда в джунглях было расчищено место под взлетные полосы. Расчистку провели легкие бульдозеры, доставленные большими американскими планерами «вако». По воздуху также доставили мулов, 25-фунтовые полевые орудия, зенитные орудия «бофорс» и другое тяжелое вооружение. Одного взбесившегося мула пришлось пристрелить на борту С-47 во время полета, но основные потери были понесены при неудачной посадке планеров первой группы. Обломки просто убирались бульдозерами с полосы и лежали неподалеку, а в них разлагались трупы, поскольку не было времени и свободных рук, чтобы их похоронить. Этот трупный запах встречал всех, кто впоследствии прибывал на импровизированный аэродром в джунглях.
Как только взлетные полосы были готовы, периметр баз в джунглях обносился колючей проволокой, оборудовались позиции для обороны от неизбежных японских контратак. Офицер штаба одной бригады отметил: «Необычное чувство – приземляться ночью в “дакоте” на освещенной полосе в глубине вражеской территории». Японские атаки стали само-убийственно планомерными, потому что постоянно проводились в одно и то же время в одном и том же месте. Гордость заставляла их идти в атаку снова и снова, не считаясь с потерями. Раз за разом японцев, застрявших на колючей проволоке, косили пулеметные очереди, а повисшие тела привлекали рои мух.
Вскоре с крупнейшей базы «Бродвей» начали действовать «харри-кейны» Королевских ВВС. 24 марта там приземлился Б-25 с генералом Уингейтом на борту. Два американских военных корреспондента попросили взять их с собой в обратный рейс, и он согласился, несмотря на протесты пилота из-за перегрузки самолета. Самолет потерпел катастрофу, и все находившиеся на борту погибли.
На северо-востоке измотанный и ослабленный болезнями и голодом «Галахад» в тяжелейших условиях пробивался к Мьичине. Свою дань собирали муссонные дожди, пиявки, вши и привычные для джунглей болезни, особенно малярия и даже церебральная малярия, а также сепсис, пневмония и менингит. Мертвых хоронили, но вскоре тела откапывали шакалы. Снабжать людей Меррилла в глубоких долинах, покрытых непроницаемыми зарослями бамбука и слоновой травы, а также на крутых склонах гор Кумон, достигавших высоты в 1800 м, было практически невозможно.
«Чиндиты» также были измотаны и голодны, многих вывели из строя болезни, но теперь, когда они находились недалеко от аэродрома, их можно было вместе с ранеными эвакуировать на легких самолетах, а не бросать на произвол судьбы, как в прошлом рейде. Нетранспортабельных тяжелораненых добивали «летальной дозой морфина» или выстрелом из револьвера, чтобы они не попали в руки японцев.
Почти все были истощены из-за питания только армейскими пайками, которые просто не содержали достаточного количества калорий. Истощение и психологическое напряжение были такими, что под конец привели к крупным потерям на психологической почве. «Люди таяли прямо на глазах, – писал начальник медицинской службы 111-й бригады. – Некоторые даже умирали во сне. Самыми выносливыми в нашей бригаде были гуркхи. В Непале они росли в очень суровых условиях и привыкли к тяготам и лишениям».
Стилуэлл был слабо информирован о планах и успехах «Чиндитов», отрезавших Мьичину с юга и запада. Связи между Стилуэллом и англичанами фактически не было, что привело к еще большей взаимной неприязни. Непробиваемый англофоб Стилуэлл, по словам очевидца, казалось, «вел новую войну за независимость».
Пока войска Стилуэлла пробивались к Мьичине, решающие битвы войны в Бирме происходили на северо-западе. Амбиции генерала Мутагути относительно продвижения 15-й армии не знали границ. Его настолько вдохновили заверения Субхаса Чандры Боса, что он поверил в возможность легко повергнуть Британскую Индию в ходе «Марша на Дели» с помощью так называемой Индийской национальной армии, набранной из индийских военнопленных в японских лагерях. Но он сильно недооценил проблемы снабжения, с которыми столкнулись бы три его дивизии в ходе наступления. В первую очередь его план предусматривал захват крупных складов английской базы в Импхале с целью воспользоваться, как он выражался, «поставками Черчилля». Разбив в Импхале индийскую дивизию, он намеревался перерезать железнодорожную линию Бенгалия–Ассам, по которой снабжались китайские дивизии Стилуэлла, и таким образом заставить их отступить на первоначальные позиции в Ледо. Затем он планировал уничтожить аэродромы в Ассаме, через которые шли поставки для Четырнадцатой армии Слима и через Гималаи в Китай.
8 марта, через три дня после высадки «Чиндитов» в тылу японцев, 15-я армия Мутагути начала форсировать реку Чиндуин. Слим приказал штабу IV корпуса отвести свои дивизии на оборонительные позиции на Импхальской равнине. Хотя этот отход оказал деморализующее влияние на его солдат, Слим понимал, что нужно растянуть японские коммуникации и сократить свои собственные. В битве на такой территории тыловое снабжение стало бы ключевым вопросом. Маунтбеттен тоже не терял времени. Он реквизировал американские транспортные самолеты для доставки подкреплений 5-й индийской дивизии, а затем испросил на это разрешение у КНШ в Вашингтоне.
Но от внимания английского командования ускользнул тот факт, что Кохиме, в 80 км к северу от Импхалы, угрожала гораздо более мощная японская группировка, чем предполагало британское командование. Японские войска могли отрезать IV корпус и угрожать другой базе снабжения и аэродрому в Димапуре. Японская 31-я дивизия совершила стремительный бросок от Чиндуина на север к Кохиме, продвигаясь в основном по тропам в джунглях. Британцы, не ожидавшие, что противник начнет наступление без автотранспорта, были застигнуты врасплох. Однако индийская 50-я парашютная бригада в течение недели доблестно сдерживала японцев в Сангшатской битве.
Кохима – небольшой поселок на высоте 1500 м в горах Нага. Белые колониальные бунгало и миссионерская капелла с крышей из красного рифленого железа располагались на фоне леса и видневшихся вдали синих гор. Бунгало заместителя британского комиссара на Гарнизонном холме славилось своим теннисным кортом с глиняным покрытием, которому в грядущей смертельной схватке суждено было стать ничейной землей.
Героическое сопротивление 50-й парашютной бригады дало Слиму время для перегруппировки прибывших подкреплений. Но 6 апреля, когда японцы подошли к Кохиме, ее обороняли лишь 4-й Королевский Западно-Кентский полк, подразделение раджпутов, сформированный из местных жителей отряд ассамских стрелков, батарея горной артиллерии и горстка саперов. Когда японцы окружили город и блокировали дорогу на Димапур, все эти войска оказались в окружении.
За Гарнизонный холм и теннисный корт разгорелись ожесточенные бои. Как ни странно, японцы кричали по-английски: «Сдавайтесь!» еще до начала атаки, выдавая, таким образом, обороняющимся свои планы. Британские войска сражались с небывалым упорством. После того как японцы закололи штыками раненых пленных в Аракане, командир роты Кентского полка сказал: «Они лишили себя права считаться людьми, и мы их воспринимали как паразитов, которых надо истребить… Загнанные в угол, мы собирались продать свою жизнь втридорога».
Делали они это с помощью пулеметов «брен», гранат и винтовок, нанося врагу тяжелые потери. «Японцы могли задавить батальон просто своим огромным численным превосходством, – рассказывал впоследствии командир комендантской роты. – Передний край был просто завален телами убитых японских солдат». Англичане несли потери в основном от огня снайперов и легкой артиллерии противника. Их раненые лежали вдоль всей линии траншей под открытым небом. Многих при этом ранило во второй раз шрапнелью. Воды было в обрез, ее приходилось сбрасывать с самолетов в металлических канистрах. В свою очередь, у японцев заканчивался рис, поскольку Мутагути посчитал, что они с легкостью захватят британские запасы. Отчаянная, даже безрассудная, храбрость японцев отчасти объяснялась потребностью раздобыть еду.
Английская 2-я дивизия, выдвинувшаяся с танками 3-го Карабинерского полка по дороге из Димапура, стала пробиваться на помощь защитникам Кохимы. Когда они наконец достигли Гарнизонного холма, их глазам предстала картина будто из времен Первой мировой войны: поваленные деревья, засыпанные в результате артобстрела траншеи и зловоние смерти. И хотя сильно потрепанные кентцы дождались подкрепления, Кохимская битва длилась еще почти четыре недели. Но начинался сезон муссонов, что для японцев означало дальнейшее ухудшение снабжения. 13 мая японская армия прекратила наступление и начала в беспорядке отступать, потеряв при этом большое количество солдат и офицеров.
За два дня до этого, 11 мая, китайские дивизии соединения Y из Юньнаня приступили к форсированию реки Салуин с целью соединиться с частями соединения X генерала Стилуэлла. Японской 56-й дивизии, занявшей оборону вдоль реки, были абсолютно ясны их планы. Японцы уже попытались нанести удар через реку с целью оттеснить китайцев дальше в Юньнань, но полученные националистами подкрепления и поддержка самолетами Четырнадцатой воздушной армии Шеннолта указывали на то, что готовится крупное наступление. Это подтверждали и радиоперехваты японской разведки. Захватив китайские шифры, японцы могли легко расшифровывать все радиосообщения, передаваемые из Куньмина в Чунцин. Хотя японские войска и достигли некоторого успеха, контратакуя форсирующие реку китайские подразделения, все же китайские силы на этом участке оказались слишком велики.
17 мая Стилуэлл высадил десант на планерах силами подразделений «Галахада» на аэродром Мьичины и захватил его. «Вот англичане беситься будут», – записал со злорадством Стилуэлл в своем дневнике. Однако японцы незамедлительно прислали подкрепления гарнизону города, состоявшему всего из 300 солдат и офицеров, и вскоре сами американцы уже оказались в роли обороняющихся. У японцев в городе был большой склад боеприпасов. Подкошенные усталостью, болезнями и кожной язвой, люди Меррилла просто валились с ног от изнеможения. Некоторых настолько измучила дизентерия, что они просто вырезали сзади в штанах дырку, чтобы не терять времени и не снимать их каждый раз.
Стилуэлл не проявлял особого сострадания ни к своим людям, ни к «Чиндитам». Прибывшие китайские дивизии теперь окружали город, и японцы снова оказались в осаде. А 24 июня одновременной атакой китайских войск и «Чиндитов» – крайне ослабленной 77-й бригады генерала Майкла Калверта – был захвачен ключевой город Могаунг на западе. И все же лишь в августе командующий японским гарнизоном совершил харакири, а остатки его войск ушли в джунгли, перебравшись через реку Иравади. Наконец-то можно было открыть дорогу Ледо в Китай, а транспортные самолеты США получили возможность летать по более короткому и безопасному маршруту, благодаря чему тоннаж перевозимых в Китай грузов вырос почти вдвое.
Пока продолжалась битва с 15-й армией Мутагути за Импхал, войска союзников нанесли контрудар. Но они, как и американцы, были поражены умением японцев закапываться в холмы и сооружать дзоты. Новый лейтенант, назначенный командиром взвода во 2-м Пограничном полку, услышал от сержанта своего только что принятого им взвода: «Господи Боже, эти низкорослые ублюдки умеют так копать! Наши парни еще не успели даже поплевать на руки, чтобы взять в руки лопату, а они уже закопались в землю!»
Генерал Слим был прав, когда предположил, что муссоны гораздо сильнее повредят коммуникациям японских войск, чем его собственным. Четырнадцатая армия могла положиться на авиацию, которая сбрасывала на парашютах все необходимое, в то время как солдаты Мутагути страдали от голода. Генерал-лейтенант Нобуро Танака, прибывший 23 мая принять командование 33-й дивизией на юге, записал в своем дневнике: «И у офицеров, и у солдат вид был ужасный. Они запустили волосы и бороды так, что стали походить на горных дикарей… Им почти нечего было есть, от недоедания они стали бледными как мел». К июню его дивизия потеряла 70 процентов личного состава. Некоторые солдаты много дней подряд питались только травой и ящерицами, так как другой еды у них не было. Те немногие запасы провизии, что еще оставались, забирали себе офицеры. Часто японские солдаты шли в атаку только для того, чтобы захватить в траншеях британцев банки с тушенкой.
Японские солдаты никоим образом не имели иммунитета против боевой усталости и психоза, но лишь очень немногие из них были эвакуированы в тыл. Те, кто не выдерживал напряжения, кончали жизнь самоубийством. Японские солдаты давали множество самых разных названий парализующему их страху: «паралич» или «дрожь самурая» – так называлась непроизвольная дрожь. Как правило, со страхом они боролись, впадая в одну из двух крайностей: абсолютный фатализм – смирялись с мыслью, что непременно умрут, либо наоборот – полное отрицание, когда убеждали себя, что неуязвимы. Когда они уходили на войну, многим матери давали шарфы «из тысячи стежков», которые, как утверждалось, должны отражать пули. Однако по мере ухудшения положения японских войск фатализм становился чуть ли не всеобщим, поскольку устав полевой службы запрещал солдатам, даже тяжелораненым, сдаваться в плен.
Генерал Мутагути был на грани помешательства. Он приказывал атаковать снова и снова, но командиры дивизий уже не слушали его приказы. 3 июля наступление на Импхал, наконец, прекратилось. Японцы отступили за Чиндуин, оставив после себя кошмарную картину. При наступлении британцам попадались брошенные японцы, раны которых кишели личинками. В большинстве случаев солдаты наступающих войск просто избавляли их от страданий. 15-я армия Мутагути потеряла 55 тыс. человек, около половины – из-за болезней и голода. И Кавабэ Масакудзу, командующий Бирманским фронтом, и сам Мутагути были сняты со своих постов. Потери британцев в Импхальской и Кохимской битвах составили 17?587 человек убитыми и ранеными.
В апреле в Китае началась операция «Ити-Го» – крупнейшая военная операция Императорской армии, предпринятая в ходе Второй мировой войны. В ней участвовало 510 тыс. человек из 620 тыс., входивших в состав японских экспедиционных войск в Китае. Но на этот раз у японцев не было превосходства в воздухе. По сути, к началу 1944 г. соотношение сил кардинально изменилось. Националисты располагали 170 самолетами, Четырнадцатая воздушная армия США – 270, а Императорские ВВС – всего сотней: остальные были переброшены на Тихий океан для восполнения катастрофических потерь. Шеннолт полагал, что имеющихся самолетов достаточно для защиты своих авиабаз, но Императорский генштаб в Токио распорядился удвоить японскую авиацию перед началом предстоящей операции.
Главной целью операции «Ити-Го», как и предупреждал Чан Кайши, было уничтожение аэродромов Четырнадцатой воздушной армии. Первая часть этого грандиозного наступления, операция «Ко-Го», проводилась на северо-востоке 1-й японской армией, усиленной частями Квантунской армии, дислоцированной в Маньчжоу-го. Японцы не трогали коммунистов Мао, базировавшихся на западе в Яньани, которые к тому моменту давно уже не вели активных действий, кроме расстрелов местных коллаборационистов. Главной и единственной целью японцев был полный разгром националистов.
В апреле 1-я японская армия переправилась через реку Хуанхэ и двинулась на юг, навстречу 11-й армии, наступавшей на север из окрестностей Уханя. Таким образом была зачищена южная часть района железной дороги Пекин–Ханькоу и проложена первая часть коридора. Войска националистов в провинции Хэнань беспорядочно отступали. Офицеры бежали, захватив грузовики, телеги и волов, чтобы эвакуировать свои семьи и все добро, награбленное в городах и селах. Разъяренные крестьяне, у которых националисты забирали последние продукты и их жалкие пожитки, разоружали офицеров и солдат. Многих убивали, некоторых даже похоронили заживо.
Ненависть крестьян к местным властям и армии легко понять. Жестокая засуха 1942 г., наложенный националистами продналог, а вдобавок ко всему еще и циничная эксплуатация жителей чиновниками и помещиками – все это привело к ужасающему голоду зимой и весной 1943 г. Считается, что в провинции от голода умерло 3 млн человек из 30.
Сбылись самые страшные опасения Чан Кайши, а его лучшие дивизии в это время, по настоянию американцев, были заняты в Юньнаньско-Бирманской кампании. После того как Шеннолт забирал львиную долю американских поставок, а остальное Стилуэлл выделял для тактических групп X и Y, на переоснащение остальной армии националистов оставалось совсем немного. Частям в Центральном и Южном Китае не хватало оружия и боеприпасов, во многих случаях не выплачивалось жалованье солдатам. Когда Чан Кайши попросил у Рузвельта заем в миллиард долларов на поддержку армии, Вашингтон сразу же решил, что это попытка вымогательства: заполучить вознаграждение за участие Китая в войне, но использовать деньги для личного обогащения.
В январе отказ Чан Кайши, опасавшегося японского наступления, передать соединение Y в подчинение командования союзников для ведения боевых действий на Салуинском фронте подтолкнуло Рузвельта пригрозить полным прекращением поставок по ленд-лизу. А после начала операции «Ити-Го» Рузвельт не пожелал использовать Четырнадцатую воздушную армию Шеннолта или новые Б-2920-й американской бомбардировочной группы для поддержки войск националистов, даже несмотря на то, что авиаудары Шеннолта и стали главным фактором, спровоцировавшим японцев начать наступление.
Рузвельт был циником и, вопреки своему заступничеству за китайских националистов, презрительно относился ко всему, что не ускорило бы триумф американского оружия в кратчайшие сроки. Убежденный, что ООН под предводительством Америки и СССР сможет потом все уладить, он с пренебрежением относился к возможным послевоенным осложнениям.
Разгромив 300-тысячную китайскую группировку в Хэнани, японцы 1 июня начали наступление от Уханя на юг к Чанша. Южнее Чанша и Хэнъяна находилась главная цель японцев – американская авиабаза в Гуйлине. Японская разведка знала о ней все до мельчайших деталей благодаря своим агентам, работавшим через многочисленных проституток, обслуживавших американских летчиков. Генерал Сюэ Юэ, кантонский командующий китайской армией, войска которой до этого уже трижды успешно обороняли Чанша, был крайне разочарован. Его частям из американских поставок не доставалось ничего, однако именно на них теперь главным образом возлагалась оборона аэродромов Четырнадцатой армии. Даже Теодор Уайт, самый заядлый критик китайских националистов, отметил, что «Сюэ оборонял город, как и прежде, применяя ту же тактику, командуя теми же частями, однако его войска еще больше постарели, оружие еще сильнее обветшало, а солдаты совсем оголодали за те три года, которые прошли со времени их последней славной битвы».
Шеннолт незамедлительно бросил свои истребители «мустанг» и бомбардировщики Б-25 в ночные атаки на японские колонны, наступавшие по дороге из Чанша. Над его базами там и в Хэнъяне нависла смертельная угроза. Делая по 3–4 боевых вылета в день, питаясь одним кофе и сэндвичами, летчики Четырнадцатой армии, безусловно, выкладывались по полной. Японский натиск только усилился, когда 15 июня «суперкрепости», вылетев из Чэнду на восток, начали массированные бомбардировки Японских островов. Но налеты быстро сошли на нет, когда закончилось топливо. Генерал Сюэ применил ту же тактику, что и раньше при обороне Чанша: центр отходит, затем наносится удар во фланги и тыл наступающих японских войск. Но голодающие китайские солдаты уже были не в силах сдержать японцев, а разногласия среди командования привели к катастрофе. Японцы с минимальными потерями захватили Чанша, а заодно и всю артиллерию Сюэ. Командующий китайской Четвертой армией, бросив свои войска, бежал с конвоем военных грузовиков, забрав все свои личные вещи и добычу. Вскоре он был арестован по приказу Чан Кайши и расстрелян. Дорога в Юго-Восточный Китай была открыта, а 26 июня пала американская авиабаза в Хэнъяне.
Развивая наступление на американские авиабазы в Китае, японцы не подозревали, что скоро все их усилия потеряют смысл. Пятый американский флот под командованием адмирала Спруэнса был крупнейшим на то время морским соединением в мире, насчитывавшим 535 боевых кораблей. Он направлялся к Марианским островам, чтобы превратить их в американские авиабазы, с которых «суперкрепости» могли бы совершать налеты на Японию. Вместе с Пятым флотом туда направлялось Объединенное экспедиционное соединение вице-адмирала Тернера численностью в 127 тыс. человек.
Японские позиции на Сайпане, крупнейшем острове и главном объекте высадки, уже некоторое время подвергались бомбардировкам американской авиации с баз, расположенных на островах. К началу июля ВВС японцев на Марианских островах значительно сократились. Однако японский гарнизон в 32 тыс. солдат и офицеров оказался значительно больше, чем ожидало американское командование. Семь линкоров 58-го оперативного соединения адмирала Мичера два дня вели артиллерийский обстрел Сайпана перед началом высадки десанта, но не добились каких-либо видимых успехов. Были уничтожены заметные цели – такие, как завод по переработке сахарного тростника, однако находящиеся рядом с ним хорошо замаскированные доты остались почти невредимыми.
Утром 15 июня первые волны десанта 2-й и 4-й дивизий морской пехоты на бронетранспортерах начали высадку под сильным огнем вражеской артиллерии, минометов и тяжелых пулеметов. По замыслу американского командования, бронетранспортеры должны были с ходу проскочить береговую полосу, но удалось это не многим. Преград на пути было слишком много, а лобовая броня американских бронетранспортеров оказалась слишком слабой защитой от японских снарядов. Но, по крайней мере, пехота избежала в этот раз тяжелых потерь, как в прошлом, когда приходилось вплавь преодолевать линию прибоя. К ночи на 22-километровом острове американским морским пехотинцам удалось создать плацдарм, на котором они смогли сосредоточить 20 тыс. солдат и офицеров. Японское командование дважды бросало свою пехоту в абсолютно самоубийственную атаку на плацдарм, но с помощью осветительных снарядов, выпущенных стоящими у берега американскими эсминцами, морские пехотинцы просто перестреляли из пулеметов атакующих в лоб японцев.
Той ночью в 2400 км к западу американская подводная лодка Flying Fish обнаружила группу кораблей Императорского флота неподалеку от побережья Филиппин в проливе Сан-Бернардино. Подлодка тут же всплыла и отправила сообщение Пятому флоту. Первый японский мобильный флот под командованием вице-адмирала Дзисабуро Одзавы должны были усилить суперлинкоры Yamato и Musashi. Таким образом, для решающей битвы в его соединении были бы собраны почти все основные боевые корабли, имевшиеся у Японии на Тихом океане: 9 авианосцев с 430 самолетами на борту, 5 линкоров, 13 крейсеров и 28 эсминцев. В свою очередь, адмирал Спруэнс располагал 15 быстроходными авианосцами с 891 самолетом на борту в составе 58-го оперативного соединения Мичера, к тому же адмирал Одзава еще не знал, что японская береговая авиация в этом регионе почти полностью уничтожена. Однако самой большой слабостью Одзавы была слабая подготовка его пилотов. Только немногие прослужили хотя бы полгода, а большинство имело лишь немногим более двух месяцев летной практики.
Спруэнс выслал оперативное соединение Мичера с целью перехватить флот Одзавы в 290 км к западу от Марианских островов, но затем отвел его к Сайпану на случай, если японцы разделят свои силы. Японские разведсамолеты обнаружили оперативное соединение Мичера 18 июня, и на следующий день ранним утром адмирал Одзава послал в атаку на американцев первую ударную группу из 69 самолетов. Радарные установки авангарда эсминцев Мичера обнаружили японские самолеты. Истребители «хэллкет», проводившие в это время налет на Гуам, были немедленно отозваны обратно на авианосцы, а на Гуам послали бомбардировщики с целью уничтожить находящиеся там аэродромы на случай, если пилоты Одзавы попытаются на них приземлиться. Теперь американцы воспользовались своим подавляющим численным перевесом в самолетах. На 15 авианосцах находилось достаточно истребителей, чтобы обеспечить постоянное прикрытие кораблей с воздуха.
В 10.36 группа «хэллкетов» обнаружила приближающиеся самолеты противника и атаковала их. Было сбито 42 вражеских самолета из 69. Американцы потеряли всего один истребитель. При подходе второй волны японских самолетов из 128 машин истребители ВМС США сбили еще 70. Одзава, не признавая поражения, выслал в атаку еще две волны. Всего в тот день было сбито 240 японских самолетов морского базирования и еще до 50 самолетов с Гуама. Американские корабли получили лишь несколько незначительных повреждений, в то время как подлодки ВМС США потопили два японских авианосца, линкор Shokaku и флагманский корабль Одзавы Taiho.
Когда большинство его самолетов не вернулись, Одзава совершил роковую ошибку. Он подумал, что они приземлились на Гуаме и скоро вернутся на авианосцы, поэтому остался с флотом в прежнем районе. На следующий день адмирал Мичер получил у Спруэнса разрешение на преследование кораблей противника. Наконец, 20 июня, ближе к закату, один из разведывательных самолетов Мичера обнаружил японский флот. Противник находился на пределе дальности действия американских самолетов, и скоро должно было стемнеть, но это была последняя возможность нанести удар по японцам. Авианосцы развернулись против ветра, и за 20 минут с них взлетело 216 самолетов. «Хэллкеты» быстро разделались с истребительным прикрытием Одзавы, сбив еще 65 самолетов, а пикирующие бомбардировщики и торпедоносцы потопили авианосец Hiyo, 2 танкера и серьезно повредили другие боевые корабли.
Несмотря на угрозу атаки подлодок, Мичер приказал включить на кораблях посадочные огни, прожекторы и пускать сигнальные ракеты, чтобы навести возвращающиеся самолеты. Один пилот так описал представившуюся ему картину: «Как будто разом устроили голливудскую премьеру, китайский Новый год и празднование 4-го июля». У многих самолетов закончилось топливо. Всего разбилось при посадке на палубу или упало в океан до 80 американских самолетов – в четыре раза больше, чем было потеряно при ударе по японскому флоту. Таким бестолковым стало окончание «большой марианской охоты на индеек», как любили называть эту битву американские летчики морской авиации. Японцы потеряли в этом сражении более 400 самолетов и три авианосца. Их потери могли бы быть еще большими, если бы Спруэнс не осторожничал и не держал соединение Мичера так близко к Сайпану.
В битве за остров отличился генерал-лейтенант Холланд Смит, нетерпеливый командир Корпуса морской пехоты, который сместил с должности командира 27-й пехотной дивизии, являвшейся формированием Национальной гвардии США. Он был разъярен слишком медленным продвижением дивизии из-за излишней осторожности и никудышной координации боевых действий. Это сдерживало продвижение двух дивизий морской пехоты. Холланд Смит нашел поддержку в этом вопросе у адмирала Спруэнса. Основной проблемой было то, что морская пехота США привыкла действовать по-другому – проще и напористее.
И все же, несмотря на медлительность 27-й дивизии, японцев оттесняли на северную оконечность острова. Утром 7 июля последние защитники острова бросились в банзай-атаку на американских пехотинцев – самую крупную банзай-атаку за всю войну. Свыше 3 тыс. японских солдат и матросов со штыками, мечами и гранатами обрушились на два батальона 27-й дивизии. Морпехи, как и обычные пехотинцы, не успевали перезаряжать оружие, стреляя с безумной быстротой по несущимся на них японцам. Сражение закончилась спустя два дня. Американские войска, высадившиеся на острове, потеряли 14 тыс. человек убитыми и ранеными, японцев же погибло 30 тыс. Вдобавок, из 12 тыс. мирных жителей острова погибло около 7 тыс., большинство бросились со скал в море. Американское командование с помощью переводчиков, через громкоговорители обращавшихся к мирному населению, призывало их не накладывать на себя руки, но большинство игнорировало эти призывы.
После Сайпана последовала высадка на острова Тиниан и Гуам. Тиниан был взят в ходе умелой атаки силами двух полков морской пехоты, пока основные силы наносили отвлекающий удар в другой части острова. На Гуаме – первом отбитом у японцев клочке американской земли – имела место еще одна массированная японская контратака. Но в этот раз бросившиеся в безумную атаку японцы напоролись на крупное сосредоточение американской артиллерии, которая тут же открыла по врагу огонь прямой наводкой. Аэродромы на Гуаме были захвачены к концу июля, и вскоре инженерные батальоны и строительные части ВМС расширили их для приема бомбардировщиков Б-29. Марианские острова представляли собой базу, которая гораздо больше подходила для бомбардировок Японии, чем Китай. Им не угрожали японские сухопутные войска, а боеприпасы, запчасти и авиатопливо можно было подвозить морем, а не через Гималаи. Императорский генштаб теперь ясно осознал, что война вступила в завершающую фазу.
Данный текст является ознакомительным фрагментом.