Даниил Хармс

Даниил Хармс

К группе ОБЭРИУ принадлежал Даниил Иванович Хармс (настоящая фамилия – Ювачев; 1905, Санкт-Петербург – 1942, Ленинград), поэт, драматург, писатель. Своим творчеством поэт показывал, что мир выходит за пределы нашего представления о нем, правильный и разумный мир – лишь недостижимый идеал, в реальности же царит абсурд, единственный показатель «истинности», который как раз и может привести к верному пониманию происходящего. Хармс использовал абсурд, или бессмыслицу, и как художественный прием, который позволял разрушить привычные, автоматические ассоциативные связи, закрепленные в языке и культурной памяти, и как философскую идею, суть которой в том, что лишь при «взрыве» смысла можно найти или приблизиться к подлинным основам и первоначальным значениям окружающего мира.

Трагическое и комическое в его творчестве сливаются, дистанция между реальным и нереальным, алогичным, абсурдным максимально уменьшается, эстетически прекрасное и безобразное лишаются своих четких границ, исчезают мотивации поведения человека, современный мир предстает как мир вне умопостигаемого смысла.

Экспериментальный характер творчества Хармса наиболее ярко проявился в пьесе «Елизавета Вам», которая была поставлена на сцене в 1928 г. и подверглась резкой критике. Пьеса «Елизавета Вам» положила начало в России театру абсурда примерно за три десятилетия до того, как он появился в Европе. Театр абсурда и поэзия абсурда Хармса логически завершали программу авангарда – отрицание способов, приемов и методов художественного выражения, присущих традиционному искусству.

На стиль Хармса и его «фонетические стихи» оказали влияние теория и практика Вел. Хлебникова и А. Крученых. Начиная с конца 1925 г. Хармс вместе с Введенским участвовал в деятельности группы «Левый фланг». Только три стихотворения Хармса было напечатано в альманахах в 1926–1927 гг. Эти одиночные публикации свидетельствовали об интересе Хармса к лингво-философии, поэтике случайного, «бессмыслице». Рукопись книги «Управление вещей. Стихи малодоступные» была закончена в 1927 г., но в печати не появилась. Литературная деятельность в основном проявлялась в публичных выступлениях совместно с другими обериутами в 1928– 1930-х гг. Некоторые стихотворения Хармса распространялись в рукописном виде.

Поэзия Хармса вводит абсурд для новизны поэтической речи и ее принципиального обновления, автор использует примитивистский гротеск, иронию и пародирование высоких образцов поэзии:

Вот и дом полетел.

Вот и собака полетела.

Вот и сон полетел.

Вот и мать полетела.

<…>

Вот и камень полетел.

Вот и пень полететь.

Вот и круг полететь.

<…>

Часы летать.

Рука летать.

Орлы летать.

Копье летать.

И дом летать.

И точка летать.

Стремление очистить поэтическую речь от правил, которыми руководствуется обыватель, живой носитель языка, приводило поэта к случайному соединению слов, которое должно было, по замыслу автора, давать надсмысловой выход в область «чистой» поэзии, что вело прежде всего к «озаумниванию синтаксиса» [277]. Абсурдный поэтический образ включался в традиционный реалистический контекст, функциональность абсурдного образа заключалась в высвечивании очевидного, но уже шаблонного смысла.

А ныне пять ОБЭРИутов,

еще раз повернувшие ключ в арифметиках веры,

должны скитаться меж домами

за нарушение обычных правил рассуждения о

смыслах.

Смотри, чтоб уцелела шапка,

чтоб изо лба не выросло бы дерево…

Как указывает И. Скоропанова, «в произведениях Д. Хармса либо «ничего» не происходит, что отражает духовную нищету обывательского существования («Постоянство веселья в грязи»), либо случаются абсурдные, загадочные, дурацкие бытовые происшествия («Жил-был в доме тридцать три единицы», «Вариации», «Востряков смотрит в окно на улицу»), раскрывающие отчужденность, алогизм поведения людей с вывернутой наизнанку психологией и моралью. И в том и в другом случае автор открыто никого не обличает, не высмеивает, полон притворной серьезности и сочувствия. О невероятном, из ряда вон выходящем, отмеченном нарушением причинно-следственных связей говорится как о само собой разумеющемся» [278].

В позднем творчестве Хармс обращается к традиции, включает поэтическое слово в контекст предшествующей художественной культуры, отвергаемой им ранее. Интертекстуальные связи его творчества обширны – это явные и скрытые цитаты из классических произведений, а также использование творческого наследия Серебряного века. Художественные образы Хармса приобретают целостность и глубокое содержание. Исследователи отмечают его «своеобразный поворот к неоклассицизму» [279], обнаруживают внутреннюю связь новаций Хармса с находками таких крупных мастеров авангарда XX в., как П. Пикассо, И. Стравинский, Д. Баланчин.

Мотивы страха, обреченности человека на безвыходность существования в предельно абсурдном мире, тема извечного трагизма человеческого существования осложняется, как и у многих поэтов – современников Хармса, темой насильственной смерти:

Когда траву мы собираем в стог,

она благоухает.

А человек, попав в острог,

и плачет и вздыхает,

и бьется головой и бесится,

и пробует на простыне повеситься…

Однако сопутствующая жизни смерть воспринимается героями Хармса как-то странно, смерть не вызывает никаких чувств, они не сочувствуют, не переживают, помещены в вакуум бесчувствия и омертвения души:

Сосед, занимающий комнату возле уборной,

стоял в дверях, абсолютно судьбе покорный.

Тот, кому принадлежала квартира,

гулял по коридору от прихожей до сортира.

Племянник покойника, желая развеселить собравшихся

гостей кучку,

заводил граммофон, вертя ручку.

Дворник, раздумывая о превратности человеческого

положения,

заворачивал тело покойника в таблицу умножения.

Варвара Михайловна шарила в покойницком комоде

не столько для себя, сколько для своего сына Володи.

Жилец, написавший в уборной «пол не марать»

вытягивал из-под покойника железную кровать.

Действия людей прагматичны и алогичны в одно и то же время, гротеск становится реальностью в той мере, в какой он связан с абсурдом бытия. Языковая стихия, в которой и совершаются главнейшие события, упрощается Хармсом дознаковых, элементарных единиц. Раскрывая фундаментальные процессы, упростившие обывательское сознание к 1930-м гг. до примитивного желания выжить, софистику и казуистику официоза, Хармс прибегает к указательным местоимениям, служащим в живой речи для замещения субстанции (вместо имени), а в философской традиции обозначающим ряд схожих или подобных явлений:

Это есть Это.

То есть То.

Это не То.

Это не есть Это.

Остальное либо это, либо не это.

Все либо то, либо не то.

Что не то и не это, то не это и не то.

Что то и это, то и себе Само.

Что себе Само, то может быть то, да не это,

либо это, да не то.

Комментируя принципы поэтического письма Хармса, И. Скоропанова пишет: «Вбивавшиеся в голову аксиомы отброшены, вернее – вывернуты наизнанку, и при этом делается вид, что их вовсе не было. Замалчивание никого не смущает. Смена вех камуфлируется с помощью невразумительной казуистики, вполне адекватной абсурдистской абракадабры, рожденной хармсовской издевкой» [280].

Это ушло в то, а то ушло в это. Мы говорим:

Бог дунул.

Это ушло в это, а то ушло в то, и нам

неоткуда выйти и некуда прийти.

Это ушло в это. Мы спросили: где?

Нам пропели: тут

Это вышло из Тут. Что это? Это То.

Текст такого рода можно наполнять и идеологическими смыслами, и иными реалиями движущейся истории. Хармс, используя возможности указательных местоимений указывать на вещи, не называя их, создает «пустотелую форму», содержание которой может быть любым: от метафизических категорий [281] до бакалейного реестра. Емкая передача диалектической текучести и постоянных изменений мира, воссоздание чувства полной растерянности рационального сознания перед неохватностью закономерностей жизни и случайностями («Бог дунул»), чувство неуверенности человека перед отчужденными силами стихий – вот в чем состояла сверхцель Хармса.

В 1930 г. Хармс пишет поэму под названием «Месть», в которой воссоздает диалог между Богом, апостолами, писателями, Фаустом и Маргаритой. Противостояние между писателем и Фаустом оборачивается противостоянием привычных смыслов и бессмыслицы. Фауст терпит поражение, бессмыслица торжествует. Конфликт принимает характер столкновения обыденного (логического, линейного) сознания и сознания творческого. Этот же конфликт лежит в основе стихотворений Хармса «Хню», «Молитва перед сном».

Философско-поэтическая концепция Хармса к 1930-м гг. претерпевает эволюцию, поэт стремится к целостному мироощущению. Опираясь на традиции Вел. Хлебникова, А. Крученых, творчество художников-авангардистов М. Матюшина, К. Малевича, Хармс исходит их возможностей художественного мышления (в противовес научному) воспринимать мир в его целостности, которое разум не нарушает своим вмешательством. Такой предсознательный подход «рассеянным» взглядом и «расширенным» зрением Хармс называет «цисфинитным»: «цис» – по эту сторону, «финитум» – законченность, т. е. по эту сторону законченности логики и ума. Задача видилась в том, чтобы уйти от власти привычной логики и приблизиться к первосозданному миру. В детских стихах Хармс рисует такой мир, поражающий и своей цельностью и множеством ее составляющих. Используя детскую считалку, поэт воспроизводит детское мышление:

«Откуда я?..»

Зачем я тут стою?

Что вижу?

Где же я?

Ну, попробую по пальцам все предметы счесть.

(Считает по пальцам).

Табуретка, столик, бочка,

Ведро, кукушка, печка,

Метла, сундук, рубашка,

Мяч, кузница, букашка,

Дверь на петле,

Рукоятка на метле,

Четыре кисточки на платке,

Восемь кнопок на потолке.

В творчестве Хармса выявлялись новые возможности артефакта: структурные законы и связи между словом и контекстом, словом и его мыслимыми интерпретациями претерпевают «второе рождение». Читатель Хармса сталкивается с несовпадением своих представлений и ожиданий от текста с тем, что предлагает автор в его игре со смыслами и знаками. Стихи Хармса, используя законы языкового мышления, порывают с привычной логикой и устойчивыми штампами, они «малодоступны» наивному читателю, на что указывается автором в названии «Управление вещей. Стихи малодоступные». Футуристско-сюрреалистические тенденции, пародийно-иронический контекст, абстракции, улавливающие абсурд привычной жизни, устойчивы в его творчестве.

В трагическом стихотворении «На смерть Казимира Малевича» Хармс воспроизводит основные законы поэтики кубизма и супрематизма, к которым относит возможность видеть составные части предмета и на плоскости и в объеме одновременно, что «ломает» натуралистическую форму видения мира и дает новую практику зрения:

Памяти разорвав струю,

Ты глядишь кругом, гордостью сокрушив ЛИЦО.

Имя тебе – Казимир.

<…>

Нет площади поддержать фигуру твою.

Дай мне глаза твои! Раствори

Окно на своей башке.

Только муха – жизнь твоя и

Желание твое – жирная снедь.

Поэта завораживает «поэтика бесконечного небытия», которая равносильна поэтике абсолютного бытия, за тем лишь исключением, что в небытии возможно все, в бытии – нет. Словосочетание «бесконечное небытие» вводится как подзаголовок к стихотворению «Звонить – Лететь» (1930). Мир освобождает от законов тяготения, летят дом, собака, человек; освобожденный мир звенит; время переходит в вечность; жизнь продолжается, но уже по совершенно другим законам:

Мы лететь и ТАМ летать

Мы звонить и Там звенеть.

В 1930-е гг. Хармс работал в условиях крайне неблагоприятных: он отчаянно голодал, был дважды арестован, испытывал негативное отношение со стороны официальной литературной власти, его имя перестало появляться на страницах печати, даже в качестве писателя для детей. Он написал стихи, рассказы, случаи, пьесы, в которых обнажался распад и разрушение оснований и символических точек опор, на которых держится человеческое существование. Мотив «случая» и «случайности» раскрывает трагикомическую и фарсовую «подкладку» жизни, которой свойственно проявлять себя «механистически». Однако в финале своих рассказов-случаев автор часто вмешивается в происходящее, давая понять, что жизнь выше и богаче всех представлений о ней, несмотря на экзистенцию ужаса и абсурдность мира. Помня максиму Тертуллиана «Верую, ибо абсурдно», Хармс в стихотворении «Молитва» просит Господа:

…Многое знать хочу,

Но не книги и не люди скажут мне это.

Только ты просвети меня, Господи,

Путем стихов моих.

Разбуди меня сильного к битве со смыслами,

быстрого к управлению слов

и прилежного к восхвалению имени Бога

во веки веков.

С помощью Л. Чуковской в 1960 г. имя Хармса начинает появляться в печати. Он был посмертно реабилитирован. В 1962 г. переиздана его детская книга «Игра», в 1966 г. была поставлена пьеса «Елизавета Бам» (вначале в Варшаве, затем в Москве), в 1978 г. выпущено собрание произведений, сохраненное в рукописях. Поэтика Хармса выстроена на алогизмах, нарушении автоматизма восприятия, смеховой эффект возникает из-за тотального отказа от привычных доводов. Экзистенциально-трагический характер мироощущения Хармса выражается в мотивах ужаса перед немилосердными жизнью, временем и смертью, абсурдностью и алогизмом бытия. В конечном счете Хармс может восприниматься не как автор комического, а как автор трагического, которое «разлито» повсюду, в самой человеческой жизни, не тождественной со «сверхцелью» разумного и совершенного бытия.

Сочинения

Хармс Д. Собрание произведений: В 4 т. М., 1998.

Литература

Александров А. ОБЭРИУ // День поэзии. Л., 1965.

Жаккар Ж. Ф. Даниил Хармс и конец русского авангарда. СПб., 1995.

Мейлах М. ОБЭРИУ – Диалог постфутуризма с традицией // Русский авангард в кругу европейской культуры. М., 1993. С. 163–170.

Скоропанова И.С. Поэзия в годы гласности. М., 1983. С. 29–34.

Флейщман Л. Маргиналии к истории русского авангарда. Бремен, 1975.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Даниил Галицкий

Из книги 100 великих полководцев Средневековья автора Шишов Алексей Васильевич

Даниил Галицкий Воинственный правитель Галицко — Волынской Руси, неудачно обнаживший свой меч против Золотой Орды Памятник Даниилу Галицкому во ЛьвовеДесятилетний Даниил, изгнанный после смерти отца из родных мест, в 1211 году неожиданно для себя стал удельным князем.


Даниил Щеня

Из книги 100 великих полководцев Средневековья автора Шишов Алексей Васильевич

Даниил Щеня Старший московский воевода Ивана III и Василия III, победитель битвы на Митьковом поле, вернувший Русскому государству Смоленск Иван III получает известие о победе над Литвой на берегу реки Ведроши. Литография. «Живописный Карамзин, или Русская история в


Даниил Апостол

Из книги Русско-украинские войны автора Север Александр

Даниил Апостол Пост гетмана Украины Петр Тетеря занимал с 1727 по 1734 год. Во время антимосковского выступления поддержал гетмана Ивана Мазепу, но через месяц перешел на сторону Петра I. В отличие от большинства предыдущих гетманов, чье происхождение неизвестно, в биографии


51. Св. Даниил Московский

Из книги От Киева до Москвы: история княжеской Руси автора Шамбаров Валерий Евгеньевич

51. Св. Даниил Московский Самым младшим из сыновей Александра Невского был Даниил, он родился всего за два года до смерти отца. Удел ему достался еще более скромненький, чем Андрею. По завещанию Невского, он получил Москву, окраинный городок на границе со Смоленщиной и


Даниил Галицкий

Из книги Русские полководцы XIII-XVI веков автора Борисов Николай Сергеевич

Даниил Галицкий Дивно ли, если муж пал на войне? Умирали так лучшие из предков наших. Владимир Мономах "Велику мятежу воставшю в земле Руской…" Такими словами безымянный южнорусский летописец XIII столетия начал рассказ о жизни и подвигах князя Даниила Галицкого. И хотя


Даниил Александрович

Из книги Рюриковичи. Исторические портреты автора Курганов Валерий Максимович

Даниил Александрович Никто не мог предположить в давние времена, что столицей нашей страны сможет стать Москва, затерянная среди лесов, болот, рек и речушек. Однако случилось именно так.Историки называют среди причин целый ряд объективных факторов возвышения


ДАНИИЛ МОСКОВСКИЙ

Из книги Самые знаменитые святые и чудотворцы России автора Карпов Алексей Юрьевич


Митрополит Даниил

Из книги Сила слабых - Женщины в истории России (XI-XIX вв.) автора Кайдаш-Лакшина Светлана Николаевна

Митрополит Даниил До наших дней дошли, хотя и в неполном виде, два замечательных памятника тех лет — «Выпись из государевой грамоты, что прислана к великому князю Василью Ивановичу о сочетании второго брака и о разлучении первого брака чадородия ради, творение Паисеино,


51. Св. Даниил Московский

Из книги История княжеской Руси. От Киева до Москвы автора Шамбаров Валерий Евгеньевич

51. Св. Даниил Московский Самым младшим из сыновей Александра Невского был Даниил, он родился всего за два года до смерти отца. Удел ему достался еще более скромненький, чем Андрею. По завещанию Невского, он получил Москву, окраинный городок на границе со Смоленщиной и


Князь Даниил и его Княжение

Из книги Пропавшая грамота. Неизвращенная история Украины-Руси автора Дикий Андрей

Князь Даниил и его Княжение Как уже упомянуто, в первой половине XIII столетия произошли события исключительной важности и исторического значения. Падение мощной Византии под двойным ударом крестоносцев и мусульманской агрессии; полный упадок величайшего в Европе


Даниил Романович

Из книги Родная старина автора Сиповский В. Д.

Даниил Романович В первые времена тяжкого для Русской земли владычества татар было два замечательных русских князя: Даниил Галицкий и Александр Невский.Галиция, или Червонная Русь, стала сильною областью со времени Владимирка, сына Володаря: он первый объединил ее,


ДАНИИЛ ГАЛИЦКИЙ

Из книги Русь и ее самодержцы автора Анишкин Валерий Георгиевич

ДАНИИЛ ГАЛИЦКИЙ (р. 1201 — ум. 1264)Князь галицко-волынский. Выдающийся политический и военный деятель. Старший сын Романа Мстиславича, праправнук Мономаха, объединивший Волынское княжество с Галицким (1199). После смерти князя Романа Мстиславича (1205) в Галицко-Волынском


ДАНИИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ

Из книги Русь и ее самодержцы автора Анишкин Валерий Георгиевич

ДАНИИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ (р. 1251 — ум. 1303)Сын Александра Невского, родоначальник династии московских князей. С 80-х гг. XIII в. в союзе с тверскими и переяславскими князьями Даниил Александрович играл видную роль в политической жизни северо-восточной Руси.В 1293 г. татарский


4. Даниил Заточник

Из книги История политических и правовых учений: Учебник для вузов автора Коллектив авторов


Даниил Московский

Из книги Ввысь к небесам [История России в рассказах о святых] автора Крупин Владимир Николаевич