Александр Блок

Александр Блок

К моменту кризиса символизма в 1910 г. Блок был единственным из символистов, кто пользовался широкой популярностью. Александр Александрович Блок (1880, Санкт-Петербург – 1921, Петроград), представитель младшего поколения русских символистов, один из самых музыкальных и трагичных поэтов XX в., а также драматург и критик, занимает уникальное место в истории русской литературы. Поэт прошел сложный путь, характерный для художников рубежа веков. В 1902 г. он сблизился с кругом петербургских символистов во главе с Д. Мережковским и З. Гиппиус, которые в 1903 г. опубликовали его стихи в журнале «Новый путь». Своих первых почитателей Блок нашел в Москве, в кружке «Аргонавтов», дружба-вражда с А. Белым, лидером «Аргонавтов», продолжалась у Блока всю жизнь.

Прототип первого символистского цикла стихотворений, опубликованного под названием «Стихи о Прекрасной Даме» (1904), – Л. Менделеева, ставшая женой Блока. «Стихи о Прекрасной Даме» выявили влияние идей Вл. Соловьева. Прекрасная Дама – Вечная Женственность, Душа Мира, Вечная Тайна, открытие которой приведет к Истине. Долг поэта – молитвенное служение, духовное восхождение, необходимое для лицезрения Ее Красоты. В сборнике ощутимы настроения тревоги, духовного напряжения, ожидания ясного «призыва» и поиски «ответа» и «разгадки».

Предчувствую Тебя. Года проходят мимо —

Все в облике одном предчувствую Тебя.

Весь горизонт в огне – и ясен нестерпимо,

И молча жду, – тоскуя и любя.

Весь горизонт в огне, и близко появленье,

Но страшно мне: изменишь облик Ты

И дерзкое возбудишь подозренье,

Сменив в конце привычные черты.

Для основных принципов структурной модели цикла существенными оказались группы образов: «Бог» и «небо»; «Ты», «Она», «Прекрасная Дама»; «природа»; «поэт», которые вовлечены в космическую жизнь и жизнь «города» [82]. В последующем творчестве эти образы обогащаются новыми смыслами и значениями. Сквозным лейтмотивом поэзии Блока стала идея о воплощении Вечной Женственности, имеющей то божественные черты, то демонические, искаженные уродством самой жизни и психологией современника. Поэтический миф Вечной Женственности, созданный Блоком, имеет два полюса – культ Прекрасной Дамы и образы Незнакомки (стихотворение «Незнакомка» и одноименная пьеса) и Катьки (поэма «Двенадцать»). Сквозь призму Вечной Женственности поэт воспринимает и родину, ее судьбу.

Сборники стихотворений «Снежная маска» (1907), «Земля в снегу» (1908), «Ночные часы» (1911), «Стихи о России» (1915), циклы стихов «Ante Lucem», «Распутья», «Пузыри земли», «Город», «Фаина», «Заклятье огнем и мраком», «Вольные мысли» (написаны свободным стихом), «Кармен», «Родина» (1907–1916), «Ямбы» отражают сложный путь Блока от романтического дуализма и мистицизма ранней поэзии к воплощению трагических коллизий русской истории, этапы преодоления иррациональности и импрессионистичности изображения и обращения к социальной действительности, переход от личного к общезначимому. Юный Блок – ученик и последователь романтизма, самостоятельно открывший возможности символа для передачи глубин духовной жизни «внутреннего человека», зрелый Блок – оригинальный поэт со своей темой о России и Любви, поздний Блок – трагический поэт, который не только предчувствует, но и видит непоправимый разрыв «связи времен», ведущий к умалению человеческой свободы и свободы художника.

Оживленную дискуссию в среде символистов вызвала поставленная Вс. Мейерхольдом в Театре Комиссаржевской пьеса Блока «Балаганчик» (1906), направленная против иллюзионизма и лжемистицизма. Пьеса была воспринята как отступничество от заветов символизма. А. Белый даже вызывал Блока на дуэль. «Балаганчик» Блок объединил еще с двумя пьесами: «Король на площади» и «Незнакомка» (обе – 1906), создав драматическую трилогию, выявляющую суть «маскарадной эпохи» и ее «трагическую вину» в смешении «планов бытия». Именно Блок выразил противоречивый дух Серебряного века и определил его доминирующий цвет – цвет серебра. Он возникает в образах «Снежной маски» и «Фаины», в снежной вьюге поэмы «Двенадцать».

В лирических произведениях Блок развивает традицию «чистой поэзии», восходящую к В. Жуковскому, М. Лермонтову, Я. Полонскому и А. Фету. На музыкально-стиховую ритмику поэзии Блока определенное воздействие оказал городской романс. Самый пронзительный из символистов, лирик и романтик, Блок стал и самым трезвым реалистом во взгляде на современного человека:

Рожденные в года глухие

Пути не помнят своего.

Мы – дети страшных лет России —

Забыть не в силах ничего.

Испепеляющие годы!

Безумья ль в вас, надежды ль весть?

От дней войны, от дней свободы —

Кровавый отсвет в лицах есть.

Свои первые три тома лирики Блок назвал «трилогией вочеловечивания». Стихотворения о чистом почитании Девы Марии, Царицы Чистой, иконы «Нечаянная радость» (одноименный сборник 1906 г.) соседствуют с воссозданием, вослед за В. Брюсовым, жизни большого города, где люди разобщены, а высокое профанируется, снижается до своей противоположности: Вечно Женственное превращается в образ Незнакомки.

Представляет интерес Блок и как комментатор своей же поэзии. В статье «Безвременье» (1906), анализируя психологию. и философию современного человека, потерявшего чувство праздника Рождества Христова и, как следствие этого, ощущение теплого очага, собственного дома, автор цитирует свои же стихи и Погружает их в неожиданный контекст.

Там, в ночной завывающей стуже,

В поле звезд отыскал я кольцо.

Вот лицо возникает из кружев,

Возникает из кружев лицо.

Вот плывут ее вьюжные трели,

Звезды светлые, шлейфом влача,

И взлетающий бубен метели,

Бубенцами призывно бренча.

С легким треском рассыпался веер,

Разверзающий звездную месть,

Но в глазах, обращенных на север,

Мне холодному – жгучая весть.

Автор пишет: «На сквозняках безлюдных улиц эти бродяги точно распяты у стен. Они встречаются глазами, и каждый мерит чужой взгляд своим и еще не видит дна, не видит, где приютилась обнищавшая душа человеческая. Только одежды взвиваются в лохмотьях снежной пыли. Кажется, эти люди, как призраки, поднимутся вместе с бурей в черную пропасть неба, точно полетят на крыльях. <…> Исчезает лицо, и опять кутается в снежное кружево, и опять возникает мечтой о бесконечной равнине. <…> Горе тому, кто заглядится в стеклянный, астральный взор. Он обречен на игру случайностей, на вечное кружение среди хлопьев, улетающих во мрак» [83]. Позже в поэме «Двенадцать» такая же вьюга, сметающая все и всех на своем пути, будет кружить и несчастного Петьку-убийцу, одного из двенадцати, готовых разрушить последние человеческие пристанища, хранящие тепло очага: «Закрывайте етажи, / Нынче будут грабежи», – и стрелять в Христа, который движется «поступью надвьюжной» с «кровавым флагом».

С точки зрения Вечной Души и Вечно Женственного разрабатывается основная тема лирики Блока – тема России, Родины. В цикле «На поле Куликовом» поэт говорит о неразделимости собственного пути и русской истории:

О, Русь моя! Жена моя! До боли

Нам ясен долгий путь!

Наш путь – стрелой татарской древней воли

Пронзил нам грудь.

Воссоздавая решающий момент русской истории – битву в 1380 г. на Куликовом поле, Блок самоотождествляет себя и русского воина:

Не может сердце жить покоем,

Недаром тучи собрались.

Доспех тяжел, как перед боем.

Теперь твой час настал. – Молись!

Для раскрытия пути России, который проходит под знаком ее женственной и жертвенной души, – «Какому хочешь чародею / Отдай разбойную красу…» – Блок синтезирует различные уровни бытия: конкретно-исторический, символический и метафизический. Образы «разбойной красы» и «острожной тоски» сливались у поэта с чувством и ужаса, и любви:

Россия, нищая Россия,

Мне избы серые твои,

Твои мне песни ветровые

Как слезы первые любви!

Русская душа многолика и неуловима: «Грешить бесстыдно, непробудно, / Счет потерять ночам и дням, / И, с головой, от хмеля трудной, / Идти сторонкой в божий храм…». Говоря о купце, отмаливающем грехи, поэт знает, о чем мечтает его «герой»: «…И на перины пуховые / В тяжелом завалиться сне…»:

Да, и такой, моя Россия,

Ты всех краев дороже мне.

Поэт хочет до конца пройти путь, не боясь всех испытаний, вместе с родиной:

Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться?

Царь, да Сибирь, да тюрьма!

Эх, не пора ль разлучиться, раскаяться…

Вольному сердцу на что твоя тьма?

Современникам была близка поэзия Блока и особенно его основной лейтмотив – Родина и Прекрасная Дама, в ее многочисленных ликах и даже личинах. Поэт угадал нечто глубоко спрятанное в русской душе, ее принципиальную антиномичность – свободу, переходящую в мятеж и грабеж, и возвышенную любовь, заканчивающуюся кощунством. Сам Блок в конце жизни о России сказал трагические слова:

Россия – Сфинкс. Ликуя и скорбя,

И обливаясь черной кровью,

Она глядит, глядит в тебя

И с ненавистью, и с любовью.

Свою философию творчества и символистское миропонимание Блок выразил в статье «О современном состоянии русского символизма» (1910), на которую гневно обрушился Брюсов. Эта статья является образцом художественно-символистского мышления. «Символистом можно только родиться», – утверждает Блок. И поэтому правильно понять символиста может только символист. Солнце «наивного реализма» уже закатилось и «осмыслить что бы то ни стало вне символизма нельзя». Быть настоящим художником, по Блоку, «значит выдержать ветер из миров искусства, совершенно не похожих на этот мир, только страшно влияющих на него; в тех мирах нет причин и следствий, времени и пространства, плотского и бесплотного, и мирам этим нет числа» [84]. Для Блока эти миры не иллюзия, а реальность, которой и живет художник.

Блок выделяет две стадии символизма, которые онтологически противостоят друг другу. Символисту позволено все, он совершенно свободный творец-теург, т. е. «обладатель тайного знания, за которым стоит тайное действие» [85], он вдохновляется лучезарным взором, или золотым и лазурным мечом, пронзающим все миры и достигающим сердца поэта. Это взор соловьевской «Лучезарной Подруги», имя которой дал сам «учитель» (так Блок называет Вл. Соловьева), взор Софии Премудрости Божией. Миры, пронизанные взором-мечом, окрашены для поэта в пурпурно-лиловые тона. «Золотой меч, пронизывающий пурпур лиловых миров, разгорается ослепительно – и пронзает сердце теурга». Но этой встрече мешают другие силы, «как будто кто – то, ревнуя теурга к Заревой ясности… внезапно пересекает золотую нить зацветающих чудес; лезвие лучезарного меча меркнет и перестает чувствовать в сердце». Вторая стадия символистского действа-творчества противоположна первой. Гаснет пурпур, все застилается «сине-лиловым сумраком». Этот цвет, по мнению Блока, символизирующий особое состояние сознания и души, потерявшей путеводную нить, передал в своих живописных полотнах М. Врубель. Если бы, говорит Блок, он сам имел дар живописца, то переживание этого момента он изобразил бы так: «…в лиловом сумраке необъятного мира качается огромный белый катафалк, а на нем лежит мертвая кукла с лицом, смутно напоминающим то, которое сквозило среди небесных роз» [86]. Происходит подмена, дьявольское обольщение, живое заменяется мертвым подобием. Ужас этого состояния и составляет главный страх поэта-символиста. Волшебный, полный значений и смыслов мир превращается в балаганчик, населенный двойниками-оборотнями, жизнь становится искусством (искусственной), появляется Незнакомка – «красавица-кукла, синий призрак, земное чудо».

О Незнакомке Блок пишет так: «Незнакомка. Это вовсе не просто дама в черном платье со страусовыми перьями на шляпе. Это – дьявольский сплав из многих миров, преимущественно синего и лилового. Если бы я обладал средствами Врубеля, я бы создал Демона; но всякий делает то, что ему назначено» [87]. Таково современное состояние символизма, художник творит «не живое, не мертвое».

По Блоку, искусство – «ноша», «искусство есть Ад». «Из мрака этого Ада выводит художник свои образы», и в этом же мраке и темноте, он, тоскуя по угасшему золотому лучу, «сходит с ума и гибнет» [88]. Блок вспоминает об участи М. Лермонтова, Н. Гоголя, М. Врубеля, В. Комиссаржевской. Современники Блока знали и о безумии Ф. Ницше. Предельная эстетизация, по сути, апокалипсических настроений, предчувствие конца искусства и жизни были свойственны эпохе в целом (трактат об искусстве Л.Н. Толстого; судьба ушедшего «в народ» и растворившегося там поэта-символиста А.М. Добролюбова).

В сокровенных напевах музы Блок слышал «Роковую о гибели весть». Уже в 1908 г. Блок отмечал: «…в сердцах людей последних поколений залегло неотступное чувство катастрофы, вызванное чрезмерным накоплением реальнейших фактов, часть которых – дело свершившееся, другая часть – дело, имеющееся свершиться… во всех нас заложено чувство болезни, тревоги, катастрофы, разрыва» [89]. Символисты, убежден Блок, «пережили безумие иных миров, преждевременно потребовав чуда», и наказаны за это. Поэт призывал своих собратьев по перу к подвигу мужества и послушания, трезвению духа: «Мой вывод таков: путь к подвигу, которого требует наше служение, есть – прежде всего – ученичество, самоуглубление, пристальность взгляда и духовная диета. Должно учиться вновь у мира и у того младенца, который живет еще в сожженной душе» [90].

Блок глубже всех символистов вскрыл главное противоречие символистского метода и способа мышления: противоборство в душе художника двух начал – божественного и демонического. Эту антиномичность знали и французские символисты. Эллис писал, что Ш. Бодлер умел прозревать во всех явлениях «два ряда отражения, отражения двух ликов, лика Мадонны и лика Сатаны» [91].

В поэме «Возмездие» поэт выразил свое творческое кредо и цель творчества:

Жизнь – без начала и конца.

Нас всех подстерегает случай.

Над нами – сумрак неминучий,

Иль ясность божьего лица.

Но ты, художник, твердо веруй

В начала и концы. Ты знай,

Где стерегут нас ад и рай.

Тебе дано бесстрастной мерой

Измерить все, что видишь ты.

Твой взгляд – да будет тверд и ясен.

Сотри случайные черты —

И ты увидишь: мир прекрасен.

В «Итальянских стихах» (1909) нашли отражение поездки в Западную Европу и любимую им Италию. Символически-романтическая драма «Роза и крест» (1913) отражает поиски Блоком синтеза надреальных и исторических смыслов в духе французского символизма и средневекового мышления с отголосками розенкрейцерства. Песня Гаэтана «Радость – страданье одно» отражает и стремление в создаваемом мифе о рыцаре включить мысль Ф. Достоевского о страдании как (необходимом моменте в достижении человеческого достоинства (и тем самым возможного счастья на земле), и осознание трагедии человека-рыцаря.

Многоцветная палитра и музыкальна ткань блоковской поэзии, насыщенная смелыми метафорами и вечными образами-символами, возвышенность романтически настроенной души, чутко улавливающей все обертоны мировой и космической жизни, сменяются трагическим гротеском и автоиронией. Цикл «Пляски смерти» – апофеоз «страшного мира», который лишь притворяется живым: «Как тяжко мертвецу среди людей / Живым и страстным притворяться!» В этот цикл вошло известное стихотворение «Ночь, улица, фонарь, аптека» о мертвенном круговращении: «Умрешь – начнешь опять сначала, / И повторится все, как встарь». Космическая жизнь лишена смысла: «Миры летят. Года летят. Пустая / Вселенная глядит в нас мраком глаз. / А ты душа, усталая, глухая, / О счастии твердишь, – который раз?».

В 1916 г. Блок был призван в армию. Служил в Белоруссии, на Полесье. Н. Гумилев об этом сказал: «Это то же самое, что есть жареные язычки соловьев». После февральской революции 1917 г. в качестве редактора поэт входил в Чрезвычайную комиссию по проверке политических преступлений царского правительства. По следам этой работы им было написано документальное исследование «Последние дни старого режима» (1919) [92]. Октябрьский переворот воспринял как космически необходимую очищающую грозу. Драматизм его восприятия отражен в поэме «Двенадцать», произведении, которое завершает русскую классическую литературу и открывает первую страницу истории русской советской литературы.

Интерпретация поэмы «Двенадцать» включает, по крайней мере, две полярные точки зрения: по одной из них Христос освящает деяния двенадцати новых апостолов революции – красногвардейцев, идущих «державным шагом» по Петрограду, и тем самым поэма является оправданием революции. По иной интерпретации Христос, в которого двенадцать стреляют сквозь вьюгу, чтобы уничтожить все самое светлое и святое, восходит на Голгофу с кровавым флагом и символизирует путь страданий России. По этой трактовке автор поэмы «Двенадцать» разоблачает лжеценности новоявленных апостолов, выявляет антихристианскую суть революции, оправдывающую убийства и замахивающуюся на весь мир («Мы на горе всем буржуям / Мировой пожар раздуем»). Символизм поэмы проявлен и на уровне ее структуры – двенадцати глав, и на уровне содержания – Петруха, убивающий Катьку из-за ревности, носит такое же имя, как и апостол Павел. Амбивалентность прочтения продиктована структурной сложностью поэмы, ее полифоничностью, предполагающей различные толкования, и личной тревогой, пронизывающей произведение. A.M. Пятигорский отметил: «Всю жизнь предчувствовавший и предвещавший революционную катастрофу Блок все ж таки несколько удивился, когда обнаружил, что убивать будут не только шлюху и «буржуя на перекрестке» из «Двенадцати», но и некоторым образом его самого» [93].

Свои воззрения на судьбы Европы и Азии в момент «крушения старого мира» Блок выразил в поэме «Скифы» (1918). Поэма «Возмездие» (1910–1921), в основе которой лежит биографическое начало, осталась незаконченной. Идея возмездия вызревала у Блока через углубление социальных тем (цикл «Город», 1904–1908) и осмысление страшного мира (цикл «Страшный мир», 1908–1916). В зрелой лирике Блока противопоставляется прошлое и настоящее, «прекрасный» и «страшный» миры, рай и inferno. «Страшный мир» осмысливается как аД. Подчеркивается не только небожественная, но кощунственная и богоборческая суть «здешней жизни»: «…В напевах твоих сокровенных <…> / Есть проклятье заветов священных»; «И была роковая отрада / В попираньи заветных святынь»;"«Он разучился славить бога / И песни грешные запел»; «Собираюсь бросить злобный вызов / Небесам…»; «Был он только литератор модный, / Только слов кощунственных творец». Добру рая противостоит зло, высшей Истине противопоставлена ложь inferno, или «страшного мира». Победить зло реально можно, считал Блок, только став «вочеловеченным». В «Ямбах» утверждается цель жизнетворчества:

О, я хочу безумно жить:

Все сущее – увековечить,

Безличное – вочеловечить,

Несбывшееся – воплотить!

Е. Кузьмина-Караваева чувствовала, что Блок – «символ всей нашей жизни, даже всей России символ». Она говорила поэту: «Перед гибелью, перед смертью Россия сосредоточила на вас все свои самые страшные лучи, – и вы за нее, во имя ее, как бы образом ее сгораете» [94].

В литературно-критическом наследии Блока, его публицистике ставятся вопросы творчества («О реалистах», 1907; «Стихия и культура», 1909; «О современном, состоянии русского символизма», 1910; «О назначении поэта», 1921), формулируется проблема отношений народа и интеллигенции, интеллигенции и революции («Интеллигенция и революция», 1918; «Катилина», 1919). Блок первым указал на качественное изменение системы ценностей в современном мире («Крушение гуманизма», 1919). Переосмысление революционных событий и судьбы России сопровождалось глубоким кризисом и душевной депрессией поэта. Одними из последних стихов Блока были стихи, посвященные Пушкину и воспетой им свободе. В своей речи о Пушкине, произнесенной за полгода до смерти, поэт говорил: «Покой и воля. Они необходимы поэту для освобождения гармонии. Но покой и волю тоже отнимают. Не внешний покой, а творческий. Не ребяческую волю, не свободу либеральничать, а творческую волю – тайную свободу. И поэт умирает, потому что дышать ему больше нечем: жизнь потеряла смысл» [95].

Лирика Блока обладает силой гипнотического внушения, чистая тоническая метрика, образы-символы, наделенные полисемантическими обертонами, оказали значительное воздействие на последующую русскую поэзию. Блок стал символической фигурой в русской культуре первой четверти XX в. М. Цветаева вручила ему свои произведения на одном из поэтических вечеров и посвятила ему стихи. Приехав в Петербург, С. Есенин первым делом пошел к Блоку. А. Ахматова послала ему журнал со своей публикацией, в «Поэме без героя» назвала Блока «трагическим тенором эпохи». Н. Клюев пишет ему письмо с просьбой объяснить суть современной культуры. В. Маяковский ему одному подает руку в революционные дни: «Здравствуйте, Александр Блок!» И. Северянин дарит ему свою книгу с надписью «Поэт!..». Вл. Ходасевич о поэзии Блока скажет: «…в ней очень рано и очень верно расслышали, угадали, почуяли «роковую о гибели весть». Блока полюбили, не понимая по существу, в чем его трагедия, но чувствуя несомненную ее подлинность» [96].

Блок, пройдя через многие творческие и жизненные испытания, сохранил любовь к жизни и человеку. Он создал неповторимый художественный мир. Музыкальная основа его лирики, блоковские образы родины стали золотым достоянием Серебряного века. Предчувствия Блока, рассыпанные в дневниковых записях, сбылись самым катастрофичным образом, как и его уверенность в пророческом смысле всего происходящего.

Сочинения

Блок А. Л. Собрание сочинений: В 8 т. М.; Л., 1960–1963.

А. Блок, А. Белый: Диалог поэтов о России и революции. М, 1990.

Литература

Авраменко А. П. Блок и русские поэты XIX века. М, 1990.

Александр Блок: Новые материалы и исследования. Т. 92. М.,1980.

Громов П. Л. Блок, его предшественники и современники. Л., 1986.

Клинг О. А. Александр Блок: структура «романа в стихах». Поэма «Двенадцать». М., 1998.

Максимов Д. Поэзия и проза А. Блока. Л., 1975.

Минц З. Г. Блок и русский символизм. Поэтика Александра Блока. СПб., 1999.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

АЛЕКСАНДР БЛОК

Из книги 100 великих россиян автора Рыжов Константин Владиславович


Гумилев и Блок

Из книги Некрополь автора Ходасевич Владислав

Гумилев и Блок Блок умер 7-го, Гумилев — 27-го августа 1921 года. Но для меня они оба умерли 3 августа. Почему — я расскажу ниже.Пожалуй, трудно себе представить двух людей, более различных между собою, чем были они. Кажется, только возрастом были они не столь далеки друг от


3. 13-й блок

Из книги Математическая хронология библейских событий автора Носовский Глеб Владимирович

3. 13-й блок 3-аб. Наложение 13 блока библейских событий на фантомные и частично реальные европейские события 925—1053 гг н. э.3-в. Их оригинал из подлинной истории XIII—XVII веков н. э.Начиная с этого момента, а именно, с начала X века н. э., мы вступаем в частично достоверный, но пока


4. 14-й блок

Из книги Математическая хронология библейских событий автора Носовский Глеб Владимирович


А был ли прав Александр Блок?

Из книги Русь, которая была автора Максимов Альберт Васильевич

А был ли прав Александр Блок? "Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,- С раскосыми и жадными очами!" Александр


Александр Блок

Из книги От Ленина до Андропова. История СССР в вопросах и ответах автора Вяземский Юрий Павлович

Александр Блок Вопрос 10.1Какие люди требуются для управления Россией?Блок об этом писал в мае 1917 года в своем дневнике. Три качества.Вопрос 10.2В дневниковой записи Блока от 1917 года мы встречаем следующие слова: «кто спускается, тот проваливается».Объясните, пожалуйста, их


Александр Блок

Из книги От Ленина до Андропова. История СССР в вопросах и ответах автора Вяземский Юрий Павлович

Александр Блок Ответ 10.1Россия требует «людей верующих, мужественных и честных».Ответ 10.2Запись в полном виде: «Со временем народ всё оценит и произнесет свой суд, жестокий и холодный, над всеми, кто считал его ниже себя, кто не только из личной корысти, но из своего


Александр Блок

Из книги Литература конца XIX – начала XX века автора Пруцков Н И

Александр Блок


Был ли «Черный блок»?

Из книги 1 августа 1914 автора Яковлев Николай Николаевич

Был ли «Черный блок»? С осени 1915 года, начав «новый курс», царь обрушился на министров, осмелившихся иметь свое мнение. Из восьми министров, подписавших августовское письмо, были уволены двое, вскоре та же судьба настигла остальных шесть. Вот и представляется случай


Основание Пушкинского Дома, 1905 год Александр Блок, Николай Измайлов

Из книги Санкт-Петербург. Автобиография автора Королев Кирилл Михайлович

Основание Пушкинского Дома, 1905 год Александр Блок, Николай Измайлов Впрочем, 1905 год памятен России не только Кровавым воскресеньем и разгромом флота в Цусимском проливе; в этом же году в Петербурге был основан Институт русской литературы (ИРЛИ), более известный как


Александр Александрович Блок (16.11.1880 – 07.08.1921)

Из книги Знаменитые писатели автора Пернатьев Юрий Сергеевич

Александр Александрович Блок (16.11.1880 – 07.08.1921) Русский поэт.Книги стихов «Стихи о Прекрасной Даме», «Нечаянная Радость», «Снежная маска», «Земля в снегу», «Ночные часы», «Стихи о России», «За гранью прошлых лет», «Седое утро»; циклы стихов «Распутья», «Пузыри земли»,


Александр Александрович Блок. Опустошенное сердце

Из книги Тайны смертей русских поэтов автора Куропаткина Марина Владимировна

Александр Александрович Блок. Опустошенное сердце Серебряный век в руcской литературе – особенный период. Он отмечен творчеством таких замечательных поэтов, как Валерий Брюсов, Андрей Белый и, конечно, Александр Блок. Удивительно талантливый и многогранный литератор,


Александр Блок

Из книги История русской литературы ХХ в. Поэзия Серебряного века: учебное пособие автора Кузьмина Светлана

Александр Блок К моменту кризиса символизма в 1910 г. Блок был единственным из символистов, кто пользовался широкой популярностью. Александр Александрович Блок (1880, Санкт-Петербург – 1921, Петроград), представитель младшего поколения русских символистов, один из самых


Блок

Из книги Хлыст [Секты, литература и революция] автора Эткинд Александр Маркович