Париж, суббота, 7 марта 1936 года

Париж, суббота, 7 марта 1936 года

Утренние газеты вышли со статьями, в которых обсуждалось вероятное вступление немцев в Рейнскую зону. Сообщалось о том, что сегодня в 11 часов утра на Вильгельмштрассе, в германский МИД, вызваны послы стран, подписавших Локарно, и о том, что намечен чрезвычайный созыв рейхстага.

Пресса продолжала комментировать два заявления: 28 февраля Гитлер дал интервью корреспонденту «Матэн» Бертрану де Жувенелю, а день спустя Сталин – главе американского газетного объединения «Скриппс-Говард ньюспейперс» Рою Говарду.

Слова Гитлера многим в Париже показались миролюбивыми по отношению к Франции. В официозной «Тан» хозяин французской металлургии де Вандель писал: «Нет серьезных оснований сомневаться в искренности господина Гитлера».

С недовольством правая печать встретила слова Генерального секретаря ЦК ВКП(б): в своем последнем интервью французской газете «Гитлер как будто пытается говорить миролюбивые вещи, но это свое „миролюбие“ он так густо пересыпает угрозами по отношению к Франции и Советскому Союзу, что от „миролюбия“ ничего не остается. Как видите, даже тогда, когда г. Гитлер хочет говорить о мире, он не может обойтись без угроз. Это симптом».

«Эмансипасьон» возмущенно писала: «Сталин заявил, что интервью Гитлера содержит угрозу по адресу Франции. Поистине, русские потеряли всякую меру!»

Мало кто здесь знал, что пять дней назад Франсуа-Понсе по инструкции из Парижа вновь встретился с Гитлером, чтобы прощупать пути франко-германского сближения. Гитлер в присутствии Нейрата устроил послу истерику.

– Это мошенничество! Это издевательство! – кричал он. – Мое заявление «Матэн» должно было быть опубликовано до голосования в парламенте по франко-советскому пакту, а его опубликовали лишь на следующий день после голосования! Или вы лично, или ваше правительство нарочно задержали его публикацию!

– Господин рейхсканцлер, – попробовал возразить Франсуа-Понсе, – ни я, ни мое правительство никакого отношения к публикации в «Матэн» не имели.

– Я не верю вам! Голосование перечеркнуло мои заявления!

– Надеюсь, – вставил Нейрат, – на Кэ д’Орсэ получили нашу ноту о том, что рейх будет рассматривать ратификацию франко-советского пакта как нарушение Локарно.

– Мы получили ее за несколько часов до голосования, – ответил посол.

– Нота, – Гитлер вскочил, – видите ли, пришла поздно, публикацию моего интервью по каким-то причинам задерживают… С меня довольно!

– Но я хотел узнать о базе франко-германского сближения. Вы о нем говорили…

– Этот вопрос изучается, – буркнул Гитлер. – Вскоре мы дадим вам ответ.

Франсуа-Понсе был раздосадован: наметившееся улучшение отношений оказалось под угрозой, все шло прахом из-за каких-то нелепых случайностей, к которым он действительно не имел касательства. Но он не терял оптимизма: чтобы там ни произошло, пусть даже оккупация Рейнской зоны, с Гитлером можно и нужно жить в согласии.

Сегодня ночью пограничники сообщили в Париж, что на границе Рейнской зоны выгружены немецкие воинские части. Солдаты чистят сапоги, поют песни и рассказывают местным жителям, что на рассвете вступят в зону.

Первым об этом узнал министр почт и телеграфа Жорж Мандель. Он немедленно разбудил своим звонком премьера Сарро.

Шестидесятичетырехлетний Альбер Сарро за свою долгую политическую карьеру привык ко многому. Полтора десятка раз он был министром, дважды – генерал-губернатором Индокитая, где заслужил имя «палача Сайгона» – он приказал расстрелять сайгонских повстанцев, не щадя женщин и детей. «Коммунизм – вот враг!» – изрек он десять лет назад, когда служил министром внутренних дел в правительстве Пуанкаре. Выходцы из богатой торговой семьи в Бордо, братья Алыбер и Морис Сарро были влиятельными людьми в радикальной партии, многие годы от них зависело распределение портфелей в кабинетах министров и депутатских мандатов в парламенте. Морис оставался в тени, Альбер же выдвинулся на авансцену. «Старый боевой конь», как его называли, Альбер Сарро знал: ого кабинет – лишь временный, на несколько месяцев, выход в обстановке политического кризиса, потрясавшего Париж. В его разношерстном центристском кабинете были как сторонники курса Лаваля, так и трезвомыслящие политики типа Поль-Бонкура. Сарро старался крутиться между ними. С одной стороны, он ускорил ратификацию франко-советского пакта, с другой – шел на поводу у «лавалистов» в отношениях с Германией.

Услышав от Манделя последние новости, Сарро распорядился немедленно созвать заседание правительства. Оказалось, что никого из членов кабинета в Париже нет – все отдыхали за городом, хотя знали о надвигавшихся грозных событиях. Лишь к десяти утра, когда гитлеровские войска уже вошли в демилитаризованную зону, удалось собрать небольшую часть кабинета. Проговорили до полудня и в итоге опубликовали коммюнике, где сообщалось, что заседание кабинета состоится в шесть часов вечера.

К этому времени нашлись остальные министры, а также начальники штабов. Кабинет собрался на Кэ д’Орсэ. Царила обстановка растерянности. Вся охрана состояла из двух опереточно-нарядных часовых у подъезда, не интересовавшихся тем, кто входит и кто выходит. Вестибюль и большой зал были переполнены. Толпа в несколько сот человек гудела, как на бирже во время паники. Предполагалось, что это журналисты, но корреспондентские карточки при входе не проверялись.

За высокой дверью шло заседание кабинета. Изредка выглядывал кто-либо из секретарей и трагическим голосом умолял публику вести себя потише:

– Господа, ведь решается вопрос войны или мира в Европе!

На заседании разгорался спор.

– Надо решить, – сказал Мандель, – будем ли мы рассматривать нарушение границ Рейнской области как акт войны, выдвинем только юридические возражения или ответим ударом на удар.

– Последнее исключено, – сказал генерал Морэн. – По одним данным, которые мне успели сообщить, немцы ввели в зону около двухсот тысяч солдат. По другим данным, – 424 тысячи – полиция, части СС, пять бригад танков, четыре воздушных группы. Кроме того, по некоторым сведениям, туда должно войти еще четыре корпуса общей численностью 120 тысяч человек. Итого будет 544 тысячи.

– Ну, это вы уж слишком, – заметил генерал Гамелен. – Вся немецкая армия не превышает восьмисот тысяч. Но, так или иначе, любая военная операция, даже самая ограниченная, влечет за собой риск, который невозможно предугадать. У нас 26 дивизий, а Германия к концу года будет иметь 36 дивизий.

– Но ведь сейчас еще только март! – воскликнул Мандель. – Будь у нас танковые дивизии, как предлагал в своей нашумевшей книге подполковник де Голль, одного лязга их гусениц было бы достаточно, чтобы остановить Гитлера. Но вы, генерал Морэн, назвали предложение этого решительного офицера сумасшедшей авантюрой. А ведь даже в Берлине его считают крупнейшим военным специалистом. Вы превозносите достоинства оборонительной тактики и отвергаете идею наступательных действий. Где она сейчас, ваша оборона?

– Ничего нельзя предпринять без объявления всеобщей мобилизации, – сказал Морэн. – И даже после нее армии потребуется от одного до двух месяцев, чтобы быть боеспособной. К тому же декрет о всеобщей мобилизации нанесет ущерб моральному состоянию армии, поскольку, господа, вы же хорошо знаете, что ничего не предпримете. Англичане не помогут. Они советовали нам даже заранее отказаться от прав в зоне…

– Англичане предали нас! – прервал генерала Мандель, повернувшись к министру иностранных дел Фландену. – Четыре дня назад вы вручили Идену ноту, в которой уведомили Лондон о нашем решении: в случае нарушения Гитлером режима Рейнской зоны, ответить на это военными контрмерами. Мы запрашивали англичан, какую поддержку они окажут. Когда англичане должны были нам ответить?

– Девятого, – сказал Фланден.

– А сегодня седьмое. Значит, Лондон подсказал Гитлеру, чтобы тот поторопился и помешал нашей договоренности. Он нанес упреждающий удар. Кто его предупредил? Ясно, что англичане!

– Или кто-нибудь из нас, – усмехнувшись, сказал Поль-Бонкур.

Воцарилась тишина.

Ее нарушил Сарро. Он обратился к Фландену:

– Срочно свяжитесь по телефону с Иденом.

Высокий, прозванный «небоскребом парламента», министр иностранных дел поднялся и вышел в соседний кабинет.

Пьер-Этьен Фланден происходил из богатой семьи, а его отец и дед занимали ответственные посты в Париже. Два этих фактора помогли ему быстро продвинуться. В 25 лет он был избран в парламент, а в 1917 году, в возрасте 28 лет, стал директором авиапочтовой компании.

До участия в кабинете Сарро он семь раз занимал министерские посты и семь месяцев был премьер-министром. Фланден состоял исключительно в правых кабинетах, а премьером стал, неожиданно свернув слегка влево: в позапрошлом году, когда возникла угроза фашистского переворота, он содействовал падению правого правительства. От этого маневра Фланден отнюдь не полевел. Он лишь сделал удачный ход в своей карьере, которой не помешало даже его участие в аферах авиапочтовой компании, где он состоял консультантом. Когда в результате этих афер потерпели крах три парижских банка, нити следствия привели к Фландену, в ту пору министру финансов. Но ему удалось замять дело.

И все же «200 семейств», правивших Францией, не простили ему маневра 1934 года. Банки отказали правительству Фландена в кредитах, и оно пало в мае 1935 года. Месть была не слишком суровой: в кабинете Сарро, пришедшему на смену Лавалю, Фланден стал министром иностранных дел.

В недавнем прошлом он хорошо сработался с Лавалем. И теперь, поселившись на Кэ д’Орсэ, продолжал, хотя и не так откровенно, его линию.

…Довольно быстро Фландена соединили с Лондоном. У аппарата был Антони Иден.

– Вы знаете, – начал Фланден, – что германские войска оккупировали Рейнскую зону?

– Разумеется.

– Какова позиция вашего правительства?

– А что намерено предпринять ваше правительство? До тех пор, пока мы этого не знаем, мы не сможем обсуждать позицию Англии.

– У нас сейчас идет заседание кабинета…

– В общих чертах я могу сказать следующее. Поскольку зона была создана в основном ради безопасности Франции и Бельгии, то правительства этих двух стран и должны решать, насколько она для них важна и какую цену они готовы заплатить за ее сохранение. Но вы совершили бы серьезную ошибку, если бы начали действовать, не посоветовавшись со всеми участниками Локарнского договора. Рекомендую вам не принимать никаких решений, которые могли бы поставить под угрозу будущее.

Когда Фланден вернулся в зал, где заседал кабинет министров, там изучали телеграмму, только что полученную от Франсуа-Понсе из Берлина. Утром Нейрат сообщил послам стран, подписавших Локарнский договор, о том, что Германия его расторгла. Покончив с телеграммой и выслушав рассказ Фландена о беседе с Иденом, Сарро предложил составить заявление для печати. Десять минут спустя Фланден вышел к журналистам и ровным, спокойным голосом прочитал:

– Мы изучаем текст представленного германским правительством меморандума о расторжении Локарнского договора. Мы считаем необходимым войти в контакт с другими государствами, подписавшими его, для совместной оппозиции нарушению договоров и ставим этот вопрос перед Советом Лиги наций. Франция приняла решение ничего не предпринимать без Англии.

Огласив заявление, Фланден вернулся к своим коллегам.

– Я настаиваю, – говорил Поль-Бонкур, – на немедленных военных действиях, всю ответственность за которые Франция взяла бы на себя.

В этот момент вошел секретарь и положил перед Сарро текст только что произнесенной речи Гитлера в рейхстаге. Быстро пробежав его глазами, Сарро озадаченно произнес:

– Господа, Гитлер обещает подписать с Францией и Бельгией пакт о ненападении на двадцать пять лет и вновь войти в Лигу наций!

– В обмен на срыв Локарно и Рейнскую область. Знаем мы эти обещания, – заметил Поль-Бонкур.

– Дальше тут из области риторики, – продолжал Сарро. – Он утверждает, что усиление левых и вероятное создание Народного фронта во Франции – угроза Европе, что он спасает ее в целом и Францию в частности от коммунизма. Он говорит, что у Германии нет территориальных претензий в Европе и она никогда не нарушит мир…

– Нужны переговоры, – сказал Фланден.

– Но я не намерен вести их перед лицом свершившихся фактов и под угрозой. Я немедленно выступлю по радио и заявлю, что мы не собираемся оставлять Страсбург под дулами немецких пушек! Общественное мнение, народ Франции требуют действий!

– Господин премьер-министр, – примирительно сказал Фланден, – не стоит только слишком накалять страсти. А пресса успокоит общественность.

Он кивнул на вечерние выпуски газет, которые принесли минуту назад.

– Вот, посмотрите, – Фланден брал со стола газету за газетой и показывал всем первополосные заголовки. – «Ами дюпепль»: «Мы не будем драться за Москву», «Шок»: «Москва хочет войны!», «Энтрансижан»: «Смириться с свершившимся фактом».

Поль-Бонкур взял из рук Фландена «Энтрансижан»:

– Тут есть и разъяснение – «смириться с свершившимся фактом, чтобы развязать Германии руки для действий на востоке». Это возмутительно!

– И все же мы правильно сделали, – заявил генерал Морэн, – что не пошли на риск войны и уничтожения нашей армии превосходящими силами противника.

В это же самое время в Берлине Гитлер, довольно потирая руки, говорил своему военному министру генералу Бломбергу:

– Все ваши армейские выкладки и подсчеты ничего не стоят по сравнению с политическим чутьем. Я знал, что французы не будут сопротивляться, а англичане не пошевелят и пальцем. Нам даже не пришлось выдавать солдатам боеприпасы!

Генерал Бломберг испытывал чувство облегчения, словно после рискованного прыжка через пропасть. Пять дней назад по настоянию фюрера он подписал приказ о реализации «операции Шулунг» – неожиданном и одновременном вводе в Рейнскую зону немецких войск. Подписал скрепя сердце, ибо знал, что армия очень слаба. На авиацию рассчитывать не приходилось – единственным типом самолета, способным брать бомбы, был тихоходный «Юнкерс-52». Если бы Франция ответила военными мерами… Шахт опасался экономических репрессий со стороны Запада. Но Гитлер, видимо, располагавший убедительными данными о том, что французы не ответят, а Запад не осудит, настоял на своем. В случае любой реакции французов было решено немедленно отступить. Фюрер даже заявил: вы отступите, а я покончу с собой.

В конце концов в Рейнскую зону направили пять пехотных полков. Солдат погрузили в вагоны, сказали им, что они едут на маневры, и не выдали ни одного патрона. Командиры в пути вскрыли врученные им пакеты и лишь тогда узнали, куда их послали. Составы остановили на правом берегу Рейна. Только три батальона переправились через мост на левый берег, им приказали немедленно отходить, если у границы появится хоть одна французская рота. Этого не случилось. Выждав, немцы ввели в зону около тридцати тысяч солдат.

…Вечером в перерыве заседания правительства Фланден пригласил к себе Потемкина.

– Ни речь Гитлера, ни меморандум, врученный сегодня утром Нейратом послам, – сказал министр, – не произвели на мое правительство того впечатления, на которое они рассчитаны. Во всяком случае, внешнеполитическая линия Франции нисколько не меняется. Наше отношение к франко-советскому пакту остается прежним.

– Само собой разумеется, – заметил Потемкин. – Малейшее колебание в этом вопросе было бы истолковано Германией и международным общественным мнением как проявление слабости Франции и нанесло бы непоправимый ущерб ее престижу. Я уверен: если бы не было франко-советского пакта, Германия нашла бы другой предлог для ввода своих войск в Рейнскую область. Твердость – вот единственное средство предотвратить новые осложнения. СССР всегда был сторонником твердого соблюдения международных обязательств и никогда не уклонялся от выполнения договоров. Франция может быть уверена, что, требуя противодействия грубому произволу Германии, она встретит полную поддержку со стороны СССР.

– Мы, – сказал Фланден, – решили пока воздержаться от мер военного порядка. Мы надеемся на Лигу наций и на конференцию локарнских государств, которая соберется не позднее понедельника – вторника в Париже.

…Ни одна страна, кроме СССР, не осудит Берлин в Совете Лиги наций. Совет лишь ограничится констатацией факта нарушения Германией международных договоров. То же самое произойдет на совещании стран, заключивших Локарно.

Две недели спустя Потемкин напишет в Москву о преступной «нерешительности и робости Франции», в числе причин которых назовет следующую:

Столкнувшись с примиренческой позицией Англии, Франция опасается проявлять такую настойчивость и твердость, которые могли бы привести к ее разрыву со своим могущественнейшим партнером. К этому надо добавить, что в среде ее союзников и друзей обнаруживаются те же колебания и страх перед возможностью войны с Германией.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

19 марта 1814 – Вступление Александра I в Париж

Из книги История России от Рюрика до Путина. Люди. События. Даты автора Анисимов Евгений Викторович

19 марта 1814 – Вступление Александра I в Париж В Рождество, 25 декабря 1812 г., Александр I обрадовал Россию манифестом об окончательном изгнании французов. Много причин обусловили поражение Наполеона: его собственные просчеты и ошибки, «зима, мороз иль русский Бог», доблесть


22 МАРТА, СУББОТА, ТРЕТИЙ ДЕНЬ ВОЙНЫ. СОПРОТИВЛЕНИЕ НАРАСТАЕТ

Из книги Путин, Буш и война в Ираке автора Млечин Леонид Михайлович

22 МАРТА, СУББОТА, ТРЕТИЙ ДЕНЬ ВОЙНЫ. СОПРОТИВЛЕНИЕ НАРАСТАЕТ День начался с массированных бомбардировок. Американские и британские самолеты взлетали с пяти авианоносцев и тридцати военных баз в разных странах. В сутки на Ирак обрушивалось больше крылатых ракет


29 МАРТА, СУББОТА, ДЕСЯТЫЙ ДЕНЬ ВОЙНЫ. ПЕРВЫЙ КАМИКАДЗЕ-ШАХИД В ИРАКЕ

Из книги Путин, Буш и война в Ираке автора Млечин Леонид Михайлович

29 МАРТА, СУББОТА, ДЕСЯТЫЙ ДЕНЬ ВОЙНЫ. ПЕРВЫЙ КАМИКАДЗЕ-ШАХИД В ИРАКЕ На юге Ирака войска коалиции взяли под контроль нефтяные месторождения. 1-я дивизия морской пехоты продолжила штурм города Эн-Насирия.На севере Ирака боевики Патриотического союза Курдистана вели


11 ноября 1989 года, суббота.

Из книги Так говорил Каганович автора Чуев Феликс Иванович

11 ноября 1989 года, суббота. И снова передо мной у вращающегося столика сидит Лазарь Моисеевич Каганович- в рубашке «под наркомовскую».– Вы в прошлый раз мне сказали, – говорит он, – что, когда Сталин собрался уходить и предложил Молотова, я заплакал. Это неправда, вы это не


13 октября 1990 года, суббота.

Из книги Так говорил Каганович автора Чуев Феликс Иванович

13 октября 1990 года, суббота. Один из немногих дней нынешней осени, когда нет дождя. Прохладно, но все-таки более-менее солнечно.Машина моя стоит, сломана, поехал на метро до Фрунзенской, и в 17.15 был у Кагановича – перед этим дважды звонил ему, договаривались о встрече.Поднялся


III. Насильственное поставление Иоанна на константинопольскую кафедру после появления «Откровения». Его жизнь до 13 марта 399 года, когда был назначен срок исполнения этого астрологического пророчества (период от 30 сент. 395 до 13 марта 399)

Из книги Откровение в грозе и буре автора Морозов Николай Александрович

III. Насильственное поставление Иоанна на константинопольскую кафедру после появления «Откровения». Его жизнь до 13 марта 399 года, когда был назначен срок исполнения этого астрологического пророчества (период от 30 сент. 395 до 13 марта 399) Бывают случаи, когда, не имея в руках


1814, 19 марта Вступление Александра I в Париж

Из книги Хронология российской истории. Россия и мир автора Анисимов Евгений Викторович

1814, 19 марта Вступление Александра I в Париж В Рождество, 25 декабря 1812 г., Александр I обрадовал Россию манифестом об окончательном изгнании французов. Множество причин обусловило поражение Наполеона: его собственные просчеты и ошибки, «зима, мороз иль русский Бог»,


29 сентября 2001 года, суббота

Из книги Самые нашумевшие преступления истории автора Колкутин Виктор Викторович

29 сентября 2001 года, суббота Сегодня суббота. В море шторм, работы по спасению «Курска» приостановлены. В СМИ подана информация, что пауза продлится до 1 октября. Дай Бог, чтобы случилось именно так. Иначе наша миссия затянется по времени на неопределённый срок.Отдыхаем,


6 октября 2001 года, суббота

Из книги Самые нашумевшие преступления истории автора Колкутин Виктор Викторович

6 октября 2001 года, суббота Утро порадовало мягким пушистым снегом. Первый гололёд в Североморске.Сегодня вернулся к исполнению своих непростых служебных обязанностей начальник госпиталя А.И. Цынаков. Теперь многие вопросы будут решаться легче и быстрее.После завтрака


20 октября 2001 года, суббота

Из книги Самые нашумевшие преступления истории автора Колкутин Виктор Викторович

20 октября 2001 года, суббота Утром опять все встретились на заднем дворе госпиталя. Под руководством генерал-майора юстиции В.П. Свидерского ещё раз обошли свои «владения». С каждой минутой они всё хорошеют. Ещё немного — и на этом дворе не захочется работать с трупами.


№ 10. Циркулярное письмо Чрезвычайной Следственной Комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров и прочих высших должностных лиц от 30 марта 1917 года № 10, 30 марта 1917 года, № 100 – 036

Из книги 1917. Разложение армии автора Гончаров Владислав Львович

№ 10. Циркулярное письмо Чрезвычайной Следственной Комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров и прочих высших должностных лиц от 30 марта 1917 года № 10, 30 марта 1917 года, № 100 – 036 Чрезвычайной Следственной Комиссией на меня возложено


5 июля 1947 года, суббота

Из книги Загадка Розуэлла автора Шуринов Борис

5 июля 1947 года, суббота После шума, поднятого в конце июня сообщением Кеннета Арнольда о встрече с девятью летающими дисками, вся Америка принялась разгадывать новую загадку. Конечно, каждый занимался этим делом на своем уровне. Простые граждане выдвигали свои версии.


3 августа 1936 года

Из книги Испанский дневник автора Кольцов Михаил Ефимович

3 августа 1936 года Демонстранты шли веселые, по-летнему нарядные, почти все в белом. Шесть стройных, загорелых девушек пришли в коротких спортивных туниках – видно, прямо со стадиона. Они держались за руки и кричали по слогам: «Фран-ко, до-лой! Фран-ко до-лой!»Митинг на


Отечественная война 1812 года. Русичи берут Париж (31 марта 1814)

Из книги Русские землепроходцы – слава и гордость Руси автора Глазырин Максим Юрьевич

Отечественная война 1812 года. Русичи берут Париж (31 марта 1814) 1812–1814 годы. Нападение армии Франции, направляемой сектой прокажённых безродных паразитов, на Русь. Армия вторжения Наполеона Бонапарта насчитывает 640 000 вояк. Эту армию уничтожает русская рать. Русичи теряют


Рим, суббота, 18 марта 1933 года

Из книги Советский полпред сообщает… автора Черноусов Михаил Борисович

Рим, суббота, 18 марта 1933 года Британский премьер Рамзей Макдональд и министр иностранных дел Джон Саймон в «Роллс-Ройсе» прямо с вокзала направились в резиденцию Муссолини – дворец «Венеция». Они ехали вдвоем, стеклянная перегородка отделяла их от водителя. Позади