Я был посажен за главный стол, рядом с королем (между нами сидела лишь дама - баронесса, жена французского посла)

Я был посажен за главный стол, рядом с королем (между нами сидела лишь дама - баронесса, жена французского посла)

По приглашению японского кардиологического общества, в мае 1964 года я был в Киото на конгрессе. Этот конгресс был созван не только японским обществом, но и филиалом Международного кардиологического общества, объединяющим страны Азии и Австралию. Я уже раньше был в Японии (для консультации нашего посла Тевосна, с которым и возвратился - у него оказался рак легких, потом он умер в Барвихе; это был простой, умный и приятный человек. Я жил в посольстве, мне показывали огромный Токио, ездили смотреть прелестную Фудзияму - одну из очаровательных снеговых гор на земле; атташе по культуре показал - для контраста - улицы, состоящие из одноэтажных домов с красными фонарями, в каждом окне - ожидающая мужчину проститутка и т. д. (говорят, что сейчас проституция запрещена, стотысячная «армия» публичных девиц пристроена на фабриках - ой ли!). В тот раз в Токио я летел через Копенгаген, Бейрут и т. д. На этот раз советский самолет из Москвы летел в Ташкент, потом пересек Памир и спустился в Рангуне. Лил тропический дождь, туча как бы села на землю - и самолет часа два не мог сесть, не видя аэродрома, мы все кружили вокруг высокой пагоды, а горючее уже было на исходе; наконец сели. В Рангуне нужно было пересаживаться на другой самолет - на Бангкок. Времени было довольно, и начальник нашего отделения аэрофлота меня повез в город, показал Университет, Храмы (пагоды) с фантастическими контурами золоченых огромных куполов и красными стенами. Столица Бирмы являет смесь дикой, грязной Азии и современным американско-европейским укладом привилегированных. По улицам идут… голые: женщины еще кое-как завешаны цветными тряпками, но мужчины шествуют босые, в грязных трусах или слегка прикрыты рваным балахоном. А между тем народ красивый - особенно стройные девушки, загорелые, с большими черными глазами, полными подрумяненными щечками, ослепительными зубками, сверкающими из-за сильно накрашенных губ. Их походка - верх гибкости, как будто они все время танцуют. В окрестности Рангуна - рисовые поля, топь, болота. Перелет на Банкок на местном самолете американского производства занял всего два часа. Был уже вечер, где ночевать - неизвестно; пришлось звонить нашему представителю; приехал предупредительный молодой человек, который нас устроил. В гостинице было уютно, а дождь, вернее неистовый тропический ливень продолжал колотить о стекла окон, через которые видны были лишь потоки воды, а в воде тускло мерцали фонари улиц. Но наутро погода лучше, можно полюбоваться причудливой архитектурой пагод и некоторых зданий, назначение которых некогда было уточнить, сидя в машине. Летим на Air France в Японию.

В Токио меня встречали советник посольства т. Попов и его жена, доктор, симпатичная женщина; у них я побывал дома, вкусно угощали; она возила меня по городу и т. д. и т. п. Оказывается, президент конгресса профессор Майакава сообщил о моем приезде в наше посольство, так как сам не мог, занятый организационными делами, обеспечить встречу (наша телеграмма, посланная из института в адрес конгресса, пришла своевременно, тогда как телеграмма, будто бы посланная Министерством в посольство, не пришла). Переночевав в отеле, к вечеру следующего дня я выехал поездом в Киото. Я был один, кругом японцы, по-английски проводник не говорил, когда выходить - не знаешь. Наконец Киото! Двенадцать часов ночи, такси, мой отель также носит название Киото, а отель выговаривается «хотй-ру». Там меня ожидал прекрасный номер - за счет конгресса (это современный отель высшего класса). Утром еду на конгресс - много знакомых лиц - из Европы и США. Встречаю и Нодара Кипшидзе, он из Женевы (не по СССР, а по ВОЗ). Меня приглашают в президиум, одевают какую-то ленту с цветами. После церемонии открытия - перерыв - наконец доклады (мой доклад прошел вполне удовлетворительно).