Предисловие ко второму изданию[1]

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Предисловие ко второму изданию[1]

Книга, которую вы держите в руках, уже издавалась в 2006 году. Называлась она так же: «Украинское национальное движение. УССР. 1920–1930-е годы. Цели, методы, результаты». Книга прошла принятую в таких случаях процедуру: рукопись была обсуждена на ученом совете Института российской истории РАН, утверждена к печати и выпущена в свет издательством «Наука». Таким образом, это – второе издание.

Поначалу планировалось дать ей другое название («Как создавали Украину»), но затем было решено оставить все как есть, поскольку первоначальное название верно отражает содержание книги. Она посвящена украинскому национализму и деятельности украинских националистов (или, другими словами, адептов украинской идеи). А если посмотреть на проблему более широко, проблеме формирования (или создания) национальных коллективов (наций) на территории современных России, Украины, Белоруссии и Новороссии. То есть на том этническом пространстве, которое изначально обозначалось как «русское» (русское в широком и потому наиболее верном и исторически обоснованном пони мании этого термина), но начиная с XX в. и до дней сегодняшних стыдливо или «политкорректно» именуется «восточнославянским».

Под такой понятийно-терминологической «стыдливостью» и «политкорректностью» на самом деле скрываются далеко не объективные причины, а вполне узнаваемые русофобские установки и основанные на них национальные проекты, рассматривающие это огромное пространство как принципиально «не-русское». Ведь терминология и понятийная сфера – это одна из базовых основ индивидуального и коллективного сознания.

Действительно, «восточных славян» (да и, строго говоря, «славян» вообще) нет уже тысячу лет. Нет именно как политической, этно-национальной и культурной общности, а не просто как подгруппы славянской языковой группы индоевропейской семьи языков. Уже во времена Руси, которую мы условно именуем «Древней» (таковой она предстает с нашей точки зрения, но не с точки зрения ее жителей) или «Киевской» (по названию столицы – Киева), восточнославянские племена слились и переплавились в новую общность – русский народ (с позиций современности именуемый древнерусским). Народ, обладавший одной верой, единообразной духовной и материальной культурой, одной политической системой и правящей династией, одним языком (литературным и разговорным), ментальностью и, что крайне важно, этническим обликом и самосознанием. Едиными для всей территории страны, вне зависимости от того, в каком уголке Руси, а позже – княжестве жил русич/русин/русский человек: в Киеве ли, в Галиче, Полоцке, Новгороде, Владимире-на-Клязьме, Смоленске, Чернигове или Пинске. Разумеется, местные отличия при этом имелись, но они носили характер именно что региональных различий внутри одной и той же этнической общности.

Дальнейший ход развития и трансформации этой общности оставим за скобками. Отметим лишь, что, несмотря на все последующие исторические перипетии, в которые оказалось втянуто это пространство, и политические события, менявшие его облик, оно продолжало пониматься как «русское» и его народом, и, что не менее важно, иноэтничными соседями. Опять-таки, вне зависимости от того, как пролегали по нему внутренние границы, и того, в какой части Русской земли жил человек. Понятно, что жители, скажем, Великой (Восточной) в Малой (Юго-Западной) Руси в силу тех самых перипетий и событий стали сильнее отличаться друг от друга по языку, этническому облику, социальным устоям. И если понятие (древне)русский народ применительно к общности, населявшей Русь веках в XII–XV, было категорией этнической, то понятие русского народа применительно ко всем частям Русской земли в XVI–XVII вв. приобрело характер, скорее, суперэтнический, занимающий более высокую ступень сознания (идентичности, в том числе этно-национальные, по своей структуре иерархичны). Конечно, и житель Великой, и житель Малой Руси к «русским» относил прежде всего себя и «своих», а потом уже «тех». Но главным оставалось то, что в коллективном сознании и одних, и других продолжало сохраняться восприятие друг друга как «Руси», как родных частей Русской земли (говоря современным языком, Русского мира).

Дальнейшая национальная трансформация этого общерусского этнического, языкового и культурного пространства как раз и строится вокруг того, как оно понималось и его населением, и соседями; какие идентичности, мировоззрения, системы ценностей складывались и творились там; как коллективным и индивидуальным сознанием воспринималось собственное этническое и национальное «я». И каким его стремились видеть в будущем. Поэтому стремление одних изъять слово «русский» из обозначения этого историко-политического и национально-культурного пространства, и «боязнь» других лишний раз его употребить, является одним из проявлений тех процессов в национальной и ментальной сферах, которые здесь шли в XIX–XX вв. и продолжают идти по сей день.

Исследованию некоторых из них как раз и посвящена эта книга. Ведь формирование украинской нации и «Украины» как национально-политического организма является одной из их важнейших составляющих.

После событий 2014 г. это стало ясно многим. Действительно, теперь тема «Украины», украинского национализма, общерусского единства, а теперь еще и «Новороссии» на слуху, к ним приковано общественное внимание. Не так было, когда эта книга вышла впервые. Да, уже прошла так называемая «Оранжевая революция», ставшая, как выяснилось, генеральной репетицией к февральскому государственному перевороту 2014 г., но тогда к этому «звоночку» еще мало кто прислушался. На Украину и вообще все, что с ней связано, в том числе на набиравший силу украинский национализм, на политику дерусификации, на антироссийский курс и насаждаемую в этом государстве русофобию взирали сквозь «розовые очки». Рассуждали о «стратегическом партнерстве», сводя все к проблеме поставок газа, отмахиваясь от неугодных фактов и «объясняя» их «детскими болезнями» роста «молодой государственности».

Одни так говорили потому, что не понимали, что собой представляет Украина (не знали историю), продолжая смотреть на нее как на «братскую советскую республику». Другие же хорошо понимали, что эта «молодая» государственность построена на «старой» идеологии украинства, которая придала ей уж очень специфический облик. Но их такое развитие событий вполне устраивало: они «делали бизнес» (в том числе политический) и берегли status quo 1991 г. Даже теперь, когда «тайное» уже для многих стало явным, эти очень влиятельные люди предпочитают сохранить Украину и «сдать» так мешающую им Новороссию.

Тогда, в начале двухтысячных, в поле зрения был, скорее, Кавказ, а не Украина. Гром не грянет, мужик не перекрестится – вот уж верно подмечено. Ну, кому в России может быть интересно читать про украинский национализм и прочие «украинские» сюжеты? Да это вообще «зарубежная история». Так рассуждало немало людей. Фатальное заблуждение! Россия и Украина, русская и украинская национальные идентичности, русская и украинская нации – это сообщающиеся сосуды, ибо действуют они на одном и том же поле, среди одного и того же населения. И если в одном месте сколько-то убудет, в другом на столько же и прибудет. Естественные законы применимы и в национальной сфере.

Конечно, были энтузиасты, которые понимали, что главной проблемой – и на долгие годы – будет не Кавказ или что-то другое, а именно Украина. Они пытались привлечь внимание к проблеме, издавали книги. Но этих людей было мало, говорили они «не то», что хотели слышать «вершители политики», и их голос был почти что тем самым гласом вопиющего в пустыне. (Хотя, если вдуматься, в 2014 г. мало что изменилось…) Вот и первое издание вышло маленьким тиражом – всего 400 экземпляров, отчего книга сразу стала библиографической редкостью. Впрочем, так теперь издаются очень многие научные книги: «черные» советские времена с их многотысячными тиражами и заботой о науке и образовании остались в прошлом.

Тем не менее ее заметили на Украине: как друзья (спасибо им за это), так и недоброжелатели из числа адептов украинства (будь то «традиционные» украинские националисты или сориентированные за последние четверть века на Запад «интеллектуалы-гуманитарии»). Появление книги вызвало у последних негативную реакцию (способы ее выражения были разными – от критики и обвинений в «великодержавности» до простого, но проверенного замалчивания). Это и неудивительно: она не вписывается в ту концепцию истории, которую несет украинство и тиражирует основанное на его идеологии государство, и потому расценивается его адептами как «подрывающая устои». И уж совсем неприемлемым для этой публики оказался взгляд на историю формирования «Украины» с позиций общерусскости (пусть даже там он был обозначен пунктирно). Они приемлют лишь один подход – украиноцентричный, «дерусифицирующий» историю Русского мира. Впрочем, такая реакция как раз и свидетельствует в пользу работы. За что автор выражает этим людям признательность.

Но то, что раньше кому-то казалось временным и несущественным, оказалось вещами основополагающими и определяющими развитие Украины и саму ее сущность. Но почему вышло именно так? Почему Украина – такая и как она вообще появилась на исторической арене? Эти вопросы требуют ответа, потому что объяснять все происками внешних сил – это значит пусть и ненамеренно, но упрощать проблему. Несомненно, вклад внешних игроков (иностранных государств, иных национальных движений или наднациональных структур) в движение украинское и становление «Украины» велик. Но все же главная роль принадлежит тут внутренним причинам и, как ни покажется странным, России – в лице ее общества (прежде всего леволиберального) и государства (которое на разных этапах представало то как Российская империя, то как СССР, то как постсоветская Российская Федерация). Выяснению именно внутренних механизмов процесса формирования украинской нации и посвящена эта книга.

При переиздании было решено не вносить изменения в ее текст. Это законченное исследование, и любое вмешательство в него не только отложило бы ее переиздание, но и в конечном счете привело бы к появлению новой книги. Тогда как эта ничуть не «устарела» и не «опровергнута» какими-то «новыми, вновь открывшимися обстоятельствами». Конечно, всегда можно что-то исправить, уточнить, дополнить. Это можно сказать о любой книге, даже только что законченной. Не успеет автор поставить последнюю точку, как обязательно обнаружится документ, статья или книга, которые настоятельно «попросят» автора их учесть или упомянуть. Ведь жизнь и наука не стоят на месте.

Так и сейчас. Какие-то моменты можно было бы изложить более сжато и акцентированно. Или можно было бы чем-то дополнить книгу, уточнить какие-то моменты. Например, рассказать об авторстве политического памфлета «История Русов», ставшего важным событием в зарождении и эволюции украинофильства. Или подробнее остановиться на перипетиях Гражданской войны, на деятельности самостийнических и советских украинских правительств, и их оппонентов – скажем, представителей Донецко-Криворожской советской республики, желавших сохранить этот огромный регион в составе России и не считавших себя «Украиной». Можно было бы подробней осветить такой важнейший фактор в создании Украины и украинской нации, как политика большевиков и советской власти вообще. Ведь в конечном счете (речь в книге об этом идет) именно большевики и Советское государство, а вовсе не украинское движение, стали главными строителями Украины. Точно так же, как советская партийная номенклатура (а опять же, не украинские националисты и диаспора) стала творцами независимости Украины в 1991 г.

Можно больше внимания уделить не только украинскому движению, но и его конкурентам, прежде всего общерусскому национальному проекту. Который хотя и был насильственно устранен (большевиками) как реальность, но, имея глубокие исторические корни, сумел пережить украинизацию советского и постсоветского периодов, возродился в начале XXI в. и продемонстрировал, что не является каким-то пережитком, а имеет хорошие шансы на будущность. Именно его возрождение стало таким неприятным сюрпризом и для адептов украинства на Украине, и для их союзников-покровителей в России.

Впрочем, об общерусской идее, о базовых постулатах и фигурах общерусского национального проекта, а также о начальном периоде национальной трансформации малороссийского общества в целом шла речь в другой моей книге, вышедшей в самый канун 2012 г. в издательстве Regnum (2011 г.). Называется она «Украина в русском сознании. Николай Гоголь и его время», снабжена красочными иллюстрациями и уникальными картами. Ее еще можно достать или прочесть в свободном доступе в Интернете (http://www.iarex.ru/books_sort4/page5.html).

Что касается внесенных изменений, то они крайне незначительны и касаются отдельных слов. Из крупных надо отметить одно: разделы, рассказывающие об историографии вопроса и источниковой базе исследования, были вынесены из вступления в отдельный блок, помещенный в виде приложения после основного текста. Сделано это было для облегчения чтения: после введения (важного для понимания последующего материала) сразу начинается основной текст. А те, кто заинтересуется источниками и историографией, смогут прочесть о них отдельно.

Но, повторю, все это – детали, не влияющие на содержание книги, подходы к рассматриваемому материалу и полученные выводы. Все это не только не устарело и не было опровергнуто (как того кое-кому хотелось бы), но наоборот, еще раз подтвердилось – самой жизнью. Потому текст и переиздается без изменений.

…В свое время английский философ и политический деятель Фрэнсис Бэкон (1561–1626) в своем трактате «Нравственные и политические очерки» (1597 г.) бросил фразу, ставшую крылатой (по крайней мере, в нашей стране, где даже издается одноименный научно-популярный журнал), сказав: «Знание – сила». По-латински фраза звучит как «Scientia est potentia», по-английски – «Knowledge is power», что можно перевести и как «Знание – власть (могущество)». Нюансы в данном случае не важны: знание о каком-то явлении и понимание его сути и движущих механизмов – это и сила, и способ овладеть ситуацией, дать ответ на брошенный вызов и победить, а в конечном счете власть и могущество (это уже помимо чисто научного интереса к проблеме).

Все это применимо и к истории формирования «Украины» как национально-политического организма, создания украинской нации, феномену украинского национализма. И процессам национальной трансформации общерусского культурного, этнического и политического пространства. Будем надеяться, что книга, второе издание которой вы держите в руках, хотя бы частично поможет разобраться в этих вопросах и найти на них должный ответ.

Ноябрь 2014 г., Москва

Данный текст является ознакомительным фрагментом.