Бунты «Серомы»

Бунты «Серомы»

К середине XVIII века социальные противоречия в этом, по утверждению сепаратистов, «равноправном братстве», настолько обострились, что дело дошло до бунта. 1 января 1749 г. при выборе должностных лиц «серома» (бедняки) изгнали из Сечи зажиточных казаков, которые разбежались по своим зимовникам, и выбрали свою старшину, из бедняков, с И. Водолагой во главе. Есаулом, по свидетельству производившего расследование секунд-майора Никифорова, был избран казак «не имевший на себе одежды». Бунт был скоро усмирен и засевшая в Сечи «серома» (бедняки) капитулировала.

Гораздо большие размеры имел бунт в 1768 г., во время которого взбунтовавшаяся «серома» несколько дней была господином положения и разграбила дома и имущество старшины и зажиточных казаков, бежавших за помощью в «паланки» и к русским, соседним с Запорожьем, гарнизонам. Сам кошевой атаман, как он описывает в своем показании, спасся только благодаря тому, что спрятался на чердак и бежал через дыру в крыше.

Казаками из «паланок» и сорганизовавшейся старшиной и этот бунт был подавлен, а его зачинщики жестоко наказаны. Посланные для усмирения киевским генерал-губернатором Румянцевым 4 полка не понадобились. В архивах сохранились «описи» разграбленного имущества, поданные пострадавшей старшиной и казаками. «Опись» одного из высших старшин занимает несколько страниц перечислением разграбленного, например, 12 пар сапог новых, кожаных, 11 пар сапог сафьяновых, три шубы, серебряная посуда, 600 локтей, полотна, 300 локтей сукна, 20 пудов риса, 10 пудов маслин, 4 пуда фиников, 2 бочки водки и т. д.

«Опись» не занимавшего никакой должности «заможнего» (зажиточного) казака значительно скромнее: одна шуба, два тулупа, 4 кафтана, разное оружие и наличными деньгами (которые не успел унести) 2500 руб. крупной монетой, 75 червонцев и 12 руб. 88 коп. медной монетой. Сумма огромная по тому времени.

Кроме этих двух бунтов немало было и более мелких возмущений в «паланках» и слободах, о чем сохранилось множество документов. Например: в Калмиусской «паланке» в 1754 г., в Великом Луге в 1764 г., в Кодаке в 1761 г. и во многих других местах.

То, что бунты были – факт неоспоримый. То, что это были бунты «серомы» против старшины и «знатных», «старых» казаков доказывают сохранившиеся документы. Как же согласовать эти факты с версией украинских историков о Запорожье как о «равноправном братстве»?

Ясно, что согласовать их невозможно, а нужно признать, что все написанное об «аскетизме», «братстве» и «равноправии», будто бы господствовавших в Запорожской Сечи, надо отнести в разряд вымыслов или мифов.

Не исключено, что на заре Сечи, когда там обосновалась небольшая группа идейных борцов, мстителей за поруганную веру и национальное достоинство, окруженная врагами и непрестанно с ними воюющая, нечто подобное и было. Но с ростом Сечи, ослаблением ее врагов, сравнительной безопасностью жизни и социальным расслоением состава Войска Запорожского – все это если и было, то отошло в область преданий.

Рассказы же некоторых историков о жизни запорожцев звучат просто как поэтический вымысел – плод сентиментально-идеалистических настроений авторов и весьма далеки от действительности. Так, например, в своей «Истории Запорожских казаков» (т. 1. с. 291) историк XIX века Эварницкий так описывает жизнь в куренях: «Войдя в курень, казаки находили кушанья уже налитыми в «ваганки» или небольшие деревяные корыта и раставленные по краям стола, а около «ваганков» разные напитки – горилку, мед, пиво, брагу, наливку – в больших деревянных «кановках». При этом чарки запорожцев, по словам Эварницкого, были такие, «що и собака не перескоче»….

А о жизни в зимовниках Эварницкий пишет так: «Большую часть продукции собственник зимовника, из присущего ему чувства товарищества, отправлял в Сечь, на потребы сечевых казаков и лишь незначительную долю оставлял себе. Всех проезжающих людей хозяин зимовника приглашал садиться и предлагал разные угощения – напитки и кушанья. Погуляв весело и довольно несколько дней, гости благодарили ласкового хозяина за угощение, хлопцы подавали им накормленных лошадей, и сечевики, вскочив на коней, уносились от зимовника» (там же, с. 295).

Такую идиллическую картину жизни запорожцев рисует Эварницкий, не считая нужным даже попытаться доказать ее реальность. Другой историк XIX века, А. Скальковский, написавший объемистый труд о «Новой Сечи», хотя и упоминает о бунтах, но не углубляется в исследование причин, их вызывавших. Сепаратистская, «историческая школа» также деликатно обходит молчанием наличие острых социальных противоречей в Запорожье, а бунты приписывает косности и консерватизму масс, державшихся слепо прежних обычаев Старой Сечи (почему они к ним стремились, теперь мы знаем).

В результате у самого широкого круга читателей со словом «Запорожская Сечь» связана ее картина, данная Эварницким.

Но совершенно другую картину дают бесчисленные документы, сохранившиеся в архивах. «Описи» имущества старшины и зажиточных казаков; записки о заработной плате «молодиков» и «наймитов»; жалобы куренных атаманов на полуголодный паек в куренях; запрещения зажиточным казакам отправлять вместо себя на войну «наймитов», да к тому же и плохо вооруженных и снабженных; жалоба на чрезмерные поборы за пользование мостами, перевозами и мельницами – все это неопровержимо свидетельствует, что социальные взаимоотношения в Запорожье, в XVIII веке мало отличались от таковых в уже ставших или быстро делавшихся крепостническими Гетманщине и Слободщине. Не было только формального закрепощения и больше было возможностей для личного выдвиженчества.

Эти обстоятельства привлекали с севера все новых и новых беглецов, с которыми безуспешно боролось русское правительство. Безуспешно потому, что Сечь их не хотела выдавать. И не из каких-либо идеалистических побуждений, как утверждают сепаратисты, а по той простой причине, что в интересах старшины и зажиточных казаков было иметь постоянный приток как дешевой рабочей силы, так и возможных заместителей при требовании явки для несения военной службы. Это последнее (заместительство) приняло хронический характер и всю тяжесть участия в войнах перекладывало на бедняков. Русское правительство также обратило внимание на это явление и боролось с ним, как по мотивам справедливости, так и потому что казак, посылая вместо себя «наймита», норовил дать ему и коня и оружие похуже.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

§ 1. «Двоецарствие» Ивана и Петра. Стрелецкие бунты и политика Софьи

Из книги История России XVIII-XIX веков автора Милов Леонид Васильевич

§ 1. «Двоецарствие» Ивана и Петра. Стрелецкие бунты и политика Софьи 30 мая 1672 г. у Алексея Михайловича родился последний — шестой — сын Петр, бывший четырнадцатым ребенком царя. Мать Петра, вторая жена царя, Наталья Кирилловна Нарышкина, была вдвое моложе 42-летнего мужа.


1. Французский фронт в 1917 г. Поражения французской армии. Военные бунты во Франции

Из книги Европа в эпоху империализма 1871-1919 гг. автора Тарле Евгений Викторович

1. Французский фронт в 1917 г. Поражения французской армии. Военные бунты во Франции Трудное время пережила Франция за шестнадцать месяцев, протекших между началом русской революции и «второй Марной», т. е. битвой на Марне 15–17 июля 1918 г. Дело было не только в ослаблении, а


Бунты

Из книги Повседневная жизнь армии Александра Македонского автора Фор Поль

Бунты Нам понятны меры, принятые на протяжении года царем и «друзьями», для реабилитации себя в глазах уцелевших в сражениях воинов и воссоздания армии: основание новой Александрии около Хану (в современном Ларестане) с многонедельным отдыхом, праздниками,


Глава 17 БЫЛИ ЛИ НАРОДНЫЕ БУНТЫ В СССР

Из книги Сенсации. Антисенсации. Суперсенсации автора Зенькович Николай Александрович

Глава 17 БЫЛИ ЛИ НАРОДНЫЕ БУНТЫ В СССР Придя к власти в 1917 году и укрепившись в ней, большевики создали принципиально новую историю дореволюционной России. Все старые учебники были изъяты, а вместо них выпущены новые.Теперь историю определяли совсем иные события и даты.


§ 1. «Двоецарствие» Ивана и Петра. Стрелецкие бунты и политика Софьи

Из книги История России с начала XVIII до конца XIX века автора Боханов Александр Николаевич

§ 1. «Двоецарствие» Ивана и Петра. Стрелецкие бунты и политика Софьи 30 мая 1672 г. у Алексея Михайловича родился последний, шестой сын — Петр, бывший четырнадцатым ребенком царя. Мать его, вторая жена царя, Наталья Кирилловна Нарышкина, была вдвое моложе 42-летнего мужа. Со


Глава восьмая Бунты и возмездие

Из книги Столетняя война автора Корриган Гордон

Глава восьмая Бунты и возмездие В детстве Генриху Болингброку пришлось постранствовать: мать его умерла от чумы, когда ребенку исполнился год; потом ему повезло – Генрих пережил крестьянскую революцию; пока сражался отец, за ним следило множество опекунов и учителей;


Глава 4 БУНТЫ, ПЕРЕВОРОТЫ И ДЕРЖАВА

Из книги Тайны смутных эпох автора Миронов Сергей

Глава 4 БУНТЫ, ПЕРЕВОРОТЫ И ДЕРЖАВА Великий Петр был первый большевик, Замысливший Россию перебросить, Склонениям и нравам вопреки, За сотни лет, к ее грядущим далям. Максимилиан


ГЛАВА IV Бунты на юго-востоке

Из книги История Петра Великого автора Брикнер Александр Густавович

ГЛАВА IV Бунты на юго-востоке Уже до Петра беглецы из общества, которое или им не нравилось, или их преследовало, находили убежище на юго-востоке. К степным казакам приставали охотно все недовольные люди с казацким характером. Сюда бежали крестьяне, которым не жилось у


Бунты

Из книги Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения автора Глаголева Екатерина Владимировна