Глава 12 Красный террор

Глава 12

Красный террор

Предлоги и причины

В СССР официально считалось, что исходно коммунисты были очень добрые и вообще не собирались применять террор. Мол, красный террор пришлось ввести исключительно в ответ на белый террор.

Белый же террор выразился в том, что:

1. Происходит ряд террористических актов по отношению к «вождям пролетариата»:

— 20 июня 1918 года эсеровским боевиком убит нарком по делам печати В. Володарский;

— 30 августа 1918 года совершено убийство С. М. Урицкого;

— 30 августа 1918 года совершено покушение на В. И. Ленина (по официальной версии, стреляла эсерка Ф. Каплан).

2. Появились серьезные армии, угрожающие большевикам и их Советской республике.

3. На территории, уже захваченной коммунистами, произошло несколько восстаний.

Но политика красного террора вовсе не начата постановлениями ВЦИК и Совнаркома в начале сентября. Террор начался с ноября 1917 года и потом только крепчал. Если какие-то формальные законы препятствовали, их постепенно убирали.

Уже с 16 июня 1918 года решением Народного комиссариата юстиции РСФСР Революционные трибуналы в борьбе с контрреволюцией и саботажем не ограничивались ничем. Никакими законами.

Еще летом 1918 года Ленин требовал организации «террора в таких масштабах», «чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать»[134]. Они — это интеллигенция.

Покушения на жизнь «вождей пролетариата» и усиление антибольшевистской борьбы на окраинах России стали предлогом, чтобы вести политику, нужную большевикам. Даже не начать ее, а скорее «укрепить и расширить» — цитируя Ленина.

26 июня Ленин писал председателю СНК коммун Северной области Зиновьеву: «Мы грозим даже в резолюциях Совдепа массовым террором, а когда до дела, тормозим революционную инициативу масс, вполне правильную. Это не-воз-мож-но! (разрядка самого Ленина. — А. Б.) Террористы будут считать нас тряпками. Время архивоенное. Надо поощрять энергию и массовидность террора против контрреволюционеров».

В «Правде» 14 июля 1918 года писалось о необходимости истреблять «гадов и паразитов». «Поп, офицер, банкир, фабрикант, монах, купеческий сынок — все равно. Никакой пощады»[135].

От теории — к практике. Декретом СНК Северной области от 19 августа ЧК получила право «немедленного расстрела» за целый ряд преступлений и «преступлений»: «за контрреволюционную агитацию, за призыв красноармейцев не подчиняться распоряжениям Советской власти, за явную или тайную поддержку того или иного иностранного правительства, за вербовку сил для чехословацких или англо-французских банд, за шпионство, за взяточничество, за грабеж и налеты, за саботаж».

Очень оперативно, уже 21 августа, газета «Северная Коммуна» опубликовала первый список расстрелянных по этому декрету. В их числе и двое чекистов: они присваивали вещи приговоренных.

Не удивляйтесь уничтожению самих чекистов, это очень в духе большевиков. Сам Ленин пугал соратников и подельщиков: «Я лично буду проводить в Совете Обороны и в Цека не только аресты всех ответственных лиц, но и расстрелы…»[136]

В сентябре террор в еще больших масштабах становится частью государственной политики Советской республики.

2 сентября ВЦИК принимает решение о начале красного террора. Протокол ВЦИК предписывает: «Расстреливать всех контрреволюционеров. Предоставить районкам право самостоятельно расстреливать… Устроить в районах маленькие концентрационные лагеря… Принять меры, чтобы трупы не попали в нежелательные руки. Ответственным товарищам ВЧК и районных ЧК присутствовать при крупных расстрелах. Поручить всем районным ЧК к следующему заседанию доставить проект решения вопроса о трупах…»

5 сентября принято такое же по смыслу решение Совнаркома.

Это не помешало Ленину уже в ноябре 1918 года, много после объявления политики террора, в очередной раз врать: «Нас упрекают, что мы применяем террор, но террор, который применяли французские революционеры, которые гильотинировали безоружных людей, мы не применяем и, надеюсь, не будем применять»[137].

Система заложников

Заложников брали уже в декабре 1917 года. В сентябре 1918 года нарком внутренних дел Петровский издает приказ «О заложниках»: «Из буржуазии и офицерства должно быть взято значительное количество заложников. При малейшей попытке сопротивления или малейшем движении в белогвардейской среде должен применяться безусловный массовый расстрел».

После официального объявления красного террора массовые расстрелы заложников идут уже не стихийно, но по центральным директивам. Заложники, обычно «бывшие люди», на политические действия не способные, расстреливаются с единственной целью — запугать население.

Реальных организаций раскрыто немного, и главные из них — «Союз защиты Родины и свободы» Савинкова, «Национальный центр» в Москве и Петрограде. Однако их точный состав остался ЧК неизвестен. Такие уж они были профессиональные разведчики, что списки организаций к ним в руки не попадали. И ЧК расстреливала по малейшему подозрению сотни офицеров, чиновников и духовенства. По спискам.

А. И. Куприн описывает, что после прихода в город белых узнал: оказывается, и он был в списках! Красные просто не успели его расстрелять «как офицера»[138].

В «ленинские дни» лета — осени 1918 года в самой Советской республике истреблены тысячи людей. В одной Москве — порядка 600. В Питер спустили «разнарядку» на истребление 500 человек. Но верный сын РКП(б), глава питерской ЧК Глеб Бокий перевыполнил план любимой партии. Он истребил 900 человек в Питере и еще 400 — в Кронштадте.

В Кронштадте обреченных связывали проволокой по 2–3 человека вместе и топили в баржах. Буря разметала баржи, трупы прибивало к побережью Финляндии.

Эта кампания расстрелов прокатилась по всем городам. В Нижнем Новгороде убито 41, в Смоленске — 38, в Ярославле — 38, в Перми — 50, в Иваново-Вознесенске — 184. Сколько убили в Воронеже, мы никогда не узнаем. Оттуда рапортовали коротко: «Много расстреляно»[139].

Трудно понять, как «буржуи» из Воронежа оказываются ответчиками за убийство Урицкого. Разве что так: любой «буржуй» везде и всегда в ответе за все! Как в Средневековье ведьмы в ответе за ураганы и неурожаи.

Масштаб террора

В эпоху проддиктатуры крестьян грабили и убивали «летучие отряды» китайцев и мадьяр — типа банды Кровавой Сони. Теперь их облагают данью и расстреливают за неуплату. Только некоторые данные: в Епифаньевском уезде Тульской губернии административно расстреляно 150 человек; в Медынском уезде Калужской губернии — 180, в Пронском уезде Рязанской губернии — 300, в Ветлужском уезде Смоленской губернии — 600.

Вообще же, по подсчетам С. П. Мельгунова, за вторую половину 1918 года расстреляно больше 50 тысяч человек. Скорее всего эти цифры сильно занижены. Мельгунов опирался на данные, официально опубликованные в советской печати, а в ней данные обычно преуменьшали. В ней редко печатали о расстрелах женщин и о расстрелах, по которым приговоры выносила не ЧК, а другие органы Советской власти. А цифры расстрелянных ЧК часто уменьшали в 2–3 раза.

До сих пор неясно, сколько людей убили в октябре 1918 года, после восстания зарвавшегося командарма 11-й армии Сорокина. Сразу же после этого мятежа начинаются массовые убийства заложников — духовенства, купечества, интеллигенции, офицерства. Все эти люди не имели (и не могли иметь) ни малейшего отношения к покушениям на Ленина или к мятежу Сорокина.

В октябре 1918 года в Пятигорске были зарублены, по одним данным, 73, по другим — 160 заложников из аристократии и офицерства, в том числе генерал Н. В. Рузский. Всех их выводили на склон Машука, раздевали до белья, ставили на колени и приказывали вытянуть голову. Глава местной ЧК Атарбеков лично резал обреченных кинжалом. Это тот случай, когда в газетах об убийствах не сообщали… А свидетели считали по-разному, и цифры не совпадают.

В начале официального террора людей убивали публично: считалось, тогда запугать можно сильнее. 5 сентября в Москве расстреливали в Петровском парке: расстреляли 80 деятелей царского режима, арестованных еще Временным правительством. Ни один из них не имел никакого отношения к борьбе с большевиками, разумеется.

Потом расстреливали на Ходынском поле под звуки военного оркестра. Трупы же развезли по моргам больниц и анатомическим театрам. Но скоро коммунисты убедились — как раз исчезновение человека пугает и парализует волю оставшихся больше, чем публичное умерщвление.

Усиление роли ЧК

Естественно, роль ЧК при объявлении красного террора только растет. Но с осени 1918 года ЧК начинают передавать и чисто хозяйственные функции. Видимо, эта организация оказывается очень эффективным организатором.

ЧК надзирает за всеми принудительными работами (на которые продолжают гонять «буржуев»). В частности, ей поручают организовывать заготовку дров. Из-за недоступности угля и нефти на Юге зимой 1918/19 года дрова составили от 70 до 88 % топливного баланса Советской республики (вместо 14 % в мирное время).

Так что гонять зэков на лесоповал начали вовсе не в 1930-е годы, не при Сталине. Это началось в 1918 году при Ленине, руками Дзержинского.

Изучение масштабов красного террора очень затруднено:

1. Могущественные ведомства очень не любят раскрывать свои архивы;

2. Официальные документы часто фальсифицированы. Как показал С. П. Мельгунов, отчеты о расстрелах преуменьшались в 2–3 раза[140].

3. Огромное число убийств при подавлении восстаний вообще никак не регистрировалось.

Постепенно ЧК присваивает себе функции организатора самого советского общества. В феврале 1919 года Дзержинский объявляет во ВЦИК, что массовое сопротивление в основном подавлено, но классовый враг проникает в советские учреждения поодиночке для саботажа. Надо искать отдельные нити, а для этого в каждом учреждении за кадрами должен следить чекист. Появляется то, что в советское время называлось «первый — отдел».

Одновременно создается разветвленная и хорошо оплачиваемая сеть секретных осведомителей.

Но истребление целых групп населения продолжается. В 1919 году в Москве сочтут, что бойскауты — организация контрреволюционная. И несколько сотен мальчиков-бойскаутов, от 12 до 16 лет, были расстреляны. Их не пытали — слишком было очевидно, что никто из них ничего не сделал и даже не замышлял. Просто они оказались «лишними», «буржуазными элементами». Вошли в те 10 % населения, которым коммунистам сказать было нечего, которые оставалось только уничтожить.

Концентрационные лагеря

В трудовых отрядах и армиях уже в конце 1917 года создан режим концлагеря: каторжный, по большей части бессмысленный труд.

8 сентября 1918 года официально создаются настоящие концентрационные лагеря: с колючей проволокой и штатом охраны. Теперь можно не только пытать и расстреливать. В августе 1918 года Ленин пишет буквально следующее: «…провести массовый террор… сомнительных запереть в концентрационный лагерь»[141].

Осенью 1918 года заключенных содержится немного: около 35 тысяч человек. Но прошло через концлагеря намного больше: концлагеря служили в основном для уничтожения «буржуазии». Действительно — зачем тратить боеприпасы, если «бывшие люди» сами умирают от голода?

Технология геноцида

Технология массовых расстрелов возникла не в одночасье… Не так просто перебить за несколько ночных часов десятки и сотни людей, и возникает вопрос: что делать с трупами? В провинции проще — можно расстреливать за городом, в оврагах, и тут же прикапывать трупы. Скажем, под Саратовом у Монастырской слободки за 1918–1919 годы в овраги было свалено от тысячи до полутора тысяч трупов: постарался местный чекист Озолин.

В оврагах убивала обреченных «чекистка Зина» в Рыбинске, на крутых склонах к Волге истребляли гимназистов в Ярославле, восставших рабочих в Астрахани, семьи рабочих расстреливали и закапывали в овраги под Ижевском.

Способ оказался ненадежным: редко, но все же бывали случаи — недобитые жертвы выползали из общих свальных могил. К тому же далеко везти живых труднее и более рискованно, чем трупы. Надежнее и проще убивать там, где ведется следствие, в здании ЧК или тюрьмы, а потом уже трупы вывозить.

Классическая методика, отработанная еще в Петрограде, была такова: сначала жертвы накапливались тут же, в громадном подвале под зданием. Женщин не отделяли от мужчин, в чем есть своя логика — ведь все равно все кончится спустя считанные несколько часов. Обычно у сброшенных в эти подвалы сразу же отнимали все ценные вещи и теплую одежду; их не кормили и не поили, не выводили в туалеты. Опять же — зачем?

Чекисты включали обреченных в пятерки и вызывали по этим пятеркам. Раздевали и проверяли еще раз — нет ли чего ценного? И вели в другой, специально оборудованный подвал. Иногда раздевали уже в этом расстрельном подвале… Детали могли меняться даже в классической методике:

«Больно стукнуло в уши. Серые туши рухнули на пол. Чекисты с дымящимися револьверами отбежали назад, и тут же щелкнули курки. У расстрелянных в судорогах дергались ноги… Двое в серых шинелях ловко надевали трупам на шеи петли, отволакивали их в темный загиб подвала. Двое таких же лопатами копали землю, забрасывали дымящиеся ручейки крови. Соломин, заткнув за пояс револьвер, сортировал белье расстрелянных. Старательно складывал кальсоны с кальсонами, а верхнее платье отдельно. Трое стреляли, как автоматы, и глаза у них были пустые, с мертвым стеклянистым блеском. Все, что они делали в подвале, делали почти непроизвольно… Только когда осужденные кричали, сопротивлялись, у троих кровь пенилась жгучей злобой… И тогда, поднимая револьверы к затылкам голых, чувствовали в руках, в груди холодную дрожь. Это от страха за промах, за ранение. Нужно было убить наповал. И если недобитый визжал, харкал, плевался кровью, то становилось душно в подвале, хотелось уйти, напиться до потери сознания… Раздевшиеся живые сменяли раздетых мертвых. Пятерка за пятеркой. В темном конце подвала чекист ловил петли, спускавшиеся в люк, надевал их на шеи расстрелянным… А в подвал вели и вели живых, от страха испражняющихся себе в белье, от страха потеющих, от страха плачущих»[142].

Описанию можно доверять: автор специально изучал вопрос, чтобы восславить трудную и героическую работу чекистов, не раз ходил на расстрелы. Перед нами своего рода репортаж.

Растление сотен тысяч

Для работы ЧК требовалось много «обслуживающего персонала» — тех, кто охраняет подвалы, выводит обреченных, надевает петли на шеи трупов, тащит их из подвала, грузит на подводы, вывозит и закапывает. Самым главным чином из технического персонала был «помучтел» — «помощник по учету тел». Тот, кто вел статистику и представлял ее начальству.

В одной петроградской ЧК в 1918 году работало около 600 человек, к середине 1919-го их число возросло до 1300. В масштабах всей Советской республики таких подручных ЧК, по разным подсчетам, к концу 1918 года насчитывалось до 30–40 тысяч человек, а к 1921 году перевалило за 123 тысячи человек.

Далеко не все они действовали вопреки самим себе. Если не повторять смешные сказки коммунистов, чекисты, мягко говоря, не умирали от голода. Паек у них всегда был раза в два выше, чем в любом другом советском ведомстве.

Нередко и следователи, и руководство ЧК сами участвовали в расстрелах. Любителей было немало. В Ростове Питерс появлялся в подвалах с девятилетним сыном, и мальчик постоянно просил: «Папа, дай я сам!»

К сожалению, я не могу рассказать о судьбе этого многообещающего ребенка, достойной смены героического советского чекиста.

Но все чаще использовались специальные профессиональные расстрельщики. Называли их «комендантами» или «помощниками комендантов». В разговорном жаргоне чекистов бытовало и почти поэтичное — «ангелы смерти». Часто ими становились уголовники.

Кадров в ЧК остро не хватало в течение всей Гражданской войны. Коммунисты много раз принимали на работу в ЧК даже пленных контрразведчиков из некоторых вражеских армий. Не всех, конечно, а тех, кто подходил им по своим психологическим качествам. Трудиться в ЧК взяли Жуча — палача из разведки атамана Семенова. И Левку Задова — махновского палача и контрразведчика.

По труду и кадры

Разумеется, патологические типы охотно шли в ЧК и встречали там самый теплый прием. Просто поражает число чекистов, которые проявили разного рода психические отклонения. Если считать патологией фанатизм (а многие современные психологи вполне определенно считают фанатизм психическим отклонением), то назвать в числе патологических типов следует и Феликса Дзержинского. Он всерьез считал, что, истребляя «буржуев», тем самым строит «светлое будущее» и приближает «торжество коммунизма».

К «товарищам по оружию» Дзержинский был внимателен, опекал молодежь и часто вел с начинающими чекистами долгие беседы о жизни, давал весьма разумные советы. Он был лично скромен, никогда не требовал себе почестей, не присваивал награбленного, не пировал, купаясь в шампанском.

Мартин Лацис всерьез считал себя серьезным ученым. Своего рода палач-теоретик, он — благообразный, всегда прохладно-вежливый — особенно пугал тем, что никогда не проявлял своих эмоций. По-латышски, по-западному закрытый, холодный тип человека. Лацис писал «научные труды» и публиковал очень наукоподобные труды в своем журнале «Красный меч». Он всерьез исследовал зависимость расстрелов по полу и возрасту, по социальному составу уничтоженных, зависимость от времени года и состояния погоды, по климату данной местности и направлению ветра. Для проникновения в тайны природы Лацис строил графики и диаграммы, приводил таблицы и статистические выкладки, подгонял свои наблюдения под фундаментальные законы марксизма. Он даже книжку написал про свою многополезную службу[143].

Вот с племянником Лацису не повезло — Петерс Парапутц был откровенным грабителем и совершенно не интересовался научными изысканиями дядюшки.

В определенной степени патологическими типами надо считать и таких, как Иоффе, Авдохин, Сорокин, которые действовали совершенно хладнокровно. Работа такая, и все тут. Каким должен быть человек, относящийся к конвейеру расстрелов как к «просто работе», нормален ли он — пусть судит читатель.

Но таких было явное меньшинство, по крайней мере из видных чекистов. Много было людей или игравших кого-то, или с явными садистскими наклонностями. Как Сорин, игравший рубаху-парня, убивавший с шуточками-прибауточками. Как франтоватый уголовник Терехов, разыгрывавший культурного, воспитанного джентльмена. Чуть ли не ручку дамам целовал, «провожая» к стенке.

Но особенно много было личностей с сексуальными отклонениями. Самый известный из них — Менжинский; он очень интересовался психологией, писал эротические романы и стихи. Обожал допрашивать женщин, лез в самые интимные подробности личной жизни. Фактически для каждой придумывал своего рода «роман», полный темной и больной чувственности, принуждал признавать сексуальную подоплеку решительно всех поступков, убеждал в изменах мужей и любимых.

Вот неэстетичные детали — физические пытки, расстрелы — Менжинского интересовали меньше.

Петерс держал при себе двух-трех секретарш. Приезжал в другой город — и «сдавал» их на конвейер смерти, а себе выбирал новых.

Комиссарша Нестеренко заставляла солдат насиловать малолетних девочек в своем присутствии, а сама занималась онанизмом, глядя на эти сцены.

Глеб Бокий — в его «дачной коммуне» ходили голыми и трахались кто с кем попало. А маленькие дочери самого Бокия принимали в безобразии самое непосредственное участие.

Комендант киевской ГубЧК Михайлов любил охотиться с пистолетом в лунные ночи на голых дам. Охотился в саду и часто останавливался, чтобы побеседовать с жертвами, расспросить об их переживаниях.

Половыми психопатками были такие известные чекистки, как Евгения Бош в Пензе, Конкордия Громова, Розалия Залкинд (Землячка) — организаторы геноцида казаков на Дону.

Впрочем, половыми психопатами были и другие видные большевики. Патологическими развратницами и лесбиянками были Лариса Рейснер, Инесса Арманд, Надежда Крупская.

Киров вечно разоблачал «заговоры», причем всегда заговорщицы были молодые и красивые. Всякий раз Киров лично их пытал и расстреливал.

Вообще число чекистов, угодивших в психушку, поразительно велико. Главный палач московской ЧК Мага свихнулся во время очередной экзекуции и набросился на коменданта тюрьмы Попова с воплем: «А ну раздевайся!» Еле скрутили.

Видный большевик и начальник особого отдела ЧК Кедров тоже угодил в психушку. Там же побывал и организатор массового уничтожения людей в Крыму — венгерский еврей Бела Кун. Правда, его подлечили и пристроили трудиться в Коминтерн.

ЧК — не спецслужба!

Ни в одной спецслужбе мира никогда не было такого количества психов, да и не могло быть. В спецслужбах и разведках как раз огромное значение придается психической и психологической устойчивости. Любая психическая повернутость и шпиона, и ловящего шпионов контрразведчика слишком дорого обойдется и для них самих, и для государства, которому они служат. А тут — психопат на психопате.

Такое изобилие извращенцев и психов в ЧК доказывает только одно — ЧК вовсе не была спецслужбой или тайной полицией. После Гражданской войны, с середины — конца 1920-х, началось строительство НКВД — службы преступной, кто же спорит, но все же и профессиональной. И тогда все это «созвездие» палачей и извращенцев образца 1918–1922 годов оказалось совершенно не при деле. Они не умели ни вести допросы, ни вызывать доверие, ни вести сложные психологические игры, ни работать с источниками информации…

Чекисты «ленинского призыва», соратники Дзержинского и товарищи по партии Лациса не умели буквально ничего необходимого для работы в тайной полиции. Они умели только убивать — а этого в таких же масштабах уже никому не было нужно. Тогда-то и попали на улицу одни верные расстрельщики, а другие угодили на Соловки. Есть сведения, что в 1930 году самых отпетых палачей «ленинской гвардии» перестреляли как «белогвардейских заговорщиков». Надо же… Какими неожиданными сторонами порой поворачивается жизнь…

Но в годы Гражданской войны эти люди были куда как востребованы. И для покорения, и для ограбления России: все награбленные ими ценности сдавались в особую ленинскую партийную кассу. Кто пытался наживаться сверх определенного минимума — сам попадал в расстрельный подвал.

ЧК — материальная сторона дела

Вещи получше шли в спецраспределители, и самые видные коммунисты вовсе не стеснялись получать потом эти вещи. В Полном собрании сочинений Ленина опубликован счет на получение сахарным, добро улыбавшимся Ильичом вещей из «хозотдела московской ЧК»: костюма, сапог, пояса, подтяжек[144].

Вещи похуже чекисты отправляли для красноармейцев или для заключенных в лагеря.

То, что было непосредственно на трупе — золотые коронки и нательный крест, — считалось законной добычей расстрельщиков. Некоторые из них практически в открытую сбывали вещи, взятые на убитых. В Москве известны имена таких: Емельянов, Панкратов, Жуков. Наверняка есть и другие «герои» этого рода хозяйственной деятельности.

Коммунисты очень мало скрывали свою политику истребления людей. Скрывали в самом начале — до февраля 1918 года делали вид, что ЧК вообще не расстреливает и не пытает. В феврале — мае если кого-то убивают — об этом сообщается в газетах.

После «покушения на Ленина» и убийства Урицкого в июле 1918 года коммунисты официально вводят систему красного террора, списки расстрелянных и арестованных печатают в газетах.

В газетах же ведутся дискуссии о допустимости пыток. «Известия» в 1918 году, «Правда» в 1919-м сочувственно пишут о коммунистах, которые сами попали под пытки за какие-то пустяковые преступления. То есть сам факт применения пыток не отрицается, выражают лишь сожаление, что зацепили «своих».

Красный террор вне Советской республики

Террор обрушивается на население уже захваченных коммунистами областей. Так почему же, приходя на новую территорию, нужно избавлять от него кого-то?! Наоборот — в еще не завоеванных землях живет полным-полно исчадий ада: пока не истребленных «эксплуататоров».

Происходят, конечно, и эксцессы менее адресные. Еще 3 июня 1918 года Ленин писал председателю ЧК Бакинского Совнаркома Тер-Габриэляну: «Передать Теру, чтобы он все приготовил для сожжения Баку полностью»[145]. Раз полностью, то не с одной же «буржуазией».

Но что делать именно с «буржуями»? Еще 23 августа 1918 года М. Лацис рассуждал в «Известиях» об отмене всех прежних правил войны: «Все это только смешно. Вырезать всех раненых в боях против тебя — вот закон гражданской войны».

Эта сильная мысль реализовалась во введении в Красной Армии революционных военных трибуналов при командовании фронтов, армий и корпусов. Они не ограничивались никакими законами так же, как и революционные трибуналы в Советской республике. В постановлении ВЦИК от 2 сентября 1918 года говорилось, что ревтрибуналы должны руководствоваться «интересами социалистической революции, обороны ее от врагов Социалистической Республики и интересами классовой войны за торжество пролетариата, как это подсказывается ему революционным коммунистическим правосознанием и революционной совестью».

После введения ревтрибуналов каждое наступление и отступление Красной Армии сопровождалось массовыми убийствами.

Невозможно сказать, что людей «приговаривали к смерти» или «казнили». Никакой судебной процедуры. Председатель Ревтрибунала Республики К. Х. Данилевский четко обозначал: «Революционные военные трибуналы — это в первую очередь уничтожение, изоляция, обезвреживание и терроризирование врагов Рабоче-Крестьянского отечества и только во вторую очередь — это суды, устанавливающие степень виновности данного субъекта».

Иногда решения о «чистке тыла» принимало само командование полков, армий и корпусов. Но и в том случае, если командовал убийствами ревтрибунал, «исполняли» приговоренных красноармейцы.

Так Красная Армия несла в себе свою собственную ЧК — ревтрибунал и стала соучастницей геноцида.

Как правило, никто ни в чем и не обвинял будущих жертв. Людей хватали как «буржуев», и их судьба зависела только от воли командиров Красной Армии или местного большевистского руководства.

В 1918 году, действуя против Комуча и Прикомуча, в Сарапуле «накопили» до тысячи заложников и держали их в тюрьме. При оставлении Сарапула их всех утопили в баржах.

В Перми и Кунгуре расстреливали группами по 30–60 человек, по спискам. Считали не людей, а такие вот «пачки». Поэтому общее число убитых особенно трудно подсчитать.

На Мотовилихинском заводе под Пермью расстреляно больше 100 рабочих: они отказались вступить в Красную Армию. Красные командиры велели, красноармейцы расстреливали.

По данным доклада английского представителя Эльстона лорду Балфуру, в одной лишь Пермской губернии (без города) истреблено больше 2 тысяч человек. В самой Перми расстреляно 25 священников, а епископ Андроник был зарыт живым в землю.

Красные наступают, и при взятии Казани 10 сентября 1918 года Ленин потребовал «образцово-беспощадного подавления чехов и белогвардейцев, а равно и поддерживающих их кулаков». Он настаивает: «Необходимо беспощадное истребление»[146].

Ленин прекрасно понимает преступность своего требования. Не случайно же телеграмма ушла зашифрованной, а Ленин требует: «Секретно (оригинал мне вернуть) (прислать мне копию шифра)».

В Казани было не так уж много кулаков, «пришлось» расстреливать целыми кварталами всех обеспеченных жителей города. Не только купцов и интеллигенцию, но и мещан, живших в домах получше.

Спустя всего неделю террора «Известия» сообщали: «Казань пуста. Ни одного попа, ни монаха, ни буржуя. Некого и расстрелять. Вынесено всего 6 смертных приговоров».

Впрочем, если не было «буржуев», все равно находили кого расстрелять: в Воткинске и Ижевске расстреливали семьи рабочих.

При взятии Армавира на Кубани Красная Армия вырезала лагерь армянских беженцев: армяне бежали от турецкой армии.

Потом кинулись на город. Красноармейцы почти не стреляли: кололи штыками, разбивали головы прикладами, рубили саблями, резали ножами. Больше 300 людей, в основном женщины с детьми, пытались укрыться в персидском консульстве. Тогда красноармейцы ворвались в консульство, убили самого консула и вырезали всех пытавшихся спастись. Общее число жертв превысило 1300 человек.

В Ставрополе Красная Армия расстреляла и переколола штыками даже детей в больницах. «Буржуйский ребенок»? Смерть!

То же самое происходило при любом движении фронтов Красной Армии в любом направлении. Скажем, во Пскове сразу после взятия города в декабре 1918 года истребили больше 300 человек. Всех, кто, по мнению большевиков, «помогал белогвардейцам». Расстреляли рабочих мастерских, обслуживавших военных, и персонал гостиниц, где жили белые. Включая горничных и поварих.

В Валге, Дерпте, Везернберге — во всех городах, через которые прокатывался Западный фронт, шли массовые расправы без суда и следствия. Потом в этих городах белые находили захоронения сотен трупов с размозженными головами, выколотыми глазами, отрубленными конечностями.

Особенно страшный удар красного террора обрушился на Дон.

Казаки не вписывались ни в какие представления красных. Они вроде и не буржуи — сами работают на земле, среди них много умелых рабочих и ремесленников. Но у них — традиции, устои, совершенно несовместимые с Советской властью. И к тому же казаки демократичны, умеют управлять собой сами. Никакие указчики им не нужны.

Троцкий официально объявил, что казаки — «это своего рода зоологическая среда, и не более того… Старое казачество должно быть сожжено в пламени социальной революции. Пусть их остатки… будут сброшены в Черное море!». Директива Оргбюро ЦК от 24 января 1919 года предполагала поголовное уничтожение казачества. Сами слова «казак» и «казачество» объявлялись вне закона. Тот, кто их произносил, подлежал смерти на месте. Предполагалось заселить казачьи земли переселенцами из северных губерний, а самих казаков выгоняли в зимнюю степь — без пищи и теплых вещей.

Лицо террора

Чтобы читатель мог представить себе, как выглядел этот самый красный террор, я просто приведу выдержку из малоизвестной книги С. С. Балмасова. Без комментариев.

«…Труп номер 1 — весь череп полностью разбит, нижняя челюсть сломана. В нем Нина Константиновна Богданович и опознала своего мужа, Семена Павловича Богдановича. У трупа номер 2 — штыковая рана в грудь и огнестрельная в голову. У трупа номер 3 раздроблен череп. Труп номер 4, по виду военный, череп полностью разбит. Номер 5 — обе челюсти разбиты, большая часть черепа с виском разбита. Нина Константиновна Богданович заявила, что это — Кожуро, убитый большевиками вместе с ее мужем. Номер 6, по одежде военный, череп разбит. Номер 7 — в осколки разбиты обе челюсти, нижняя часть лица — сплошная масса осколков, череп разбит».

«Одним из спасшихся обитателей баржи была подробно описана ужасная смерть несчастных заложников, которых убивали по очереди топорами, ружьями и молотками. Экзекуция продолжалась всю ночь. Трупы замученных были брошены в Каму… Была описана страшная мучительная смерть захваченных красными на Уфимском фронте двадцати шести чехов. Их беспрерывно мучили три дня и три ночи и потом топором отсекали отдельные члены туловища, пока они не скончались в страшных муках».

«Окружили завод и произвели проверку рабочих. У кого оказывался рабочий билет, того отпускали, а остальных выводили и собирали на церковной площади, где всех расстреляли из пулеметов. Всего было убито в день захвата города около восьмисот человек».

«В один из праздничных дней два пьяных красноармейца проходили мимо городской купальни, где купались дети. Один из красноармейцев стал хвастаться, что он стреляет без промаха, в доказательство же предложил застрелить купающегося мальчика. Затем, к ужасу проходивших горожан, красноармеец действительно прицелился в купающегося мальчика, выстрелил и убил его…»

«Расстреливали тогда 7 человек, в том числе служащую из отдела снабжения… Выступил комиссар Окулов и, заявив, что ему хочется сейчас попробовать свой «браунинг», убил из него первого из числа приговоренных. Затем вышел, кажется, коммунист Заякин и, помахивая своей шашкой, отрубил в 2 приема другому приговоренному голову. Третий комиссар, не зная, чем бы отличиться от своих товарищей, приказал следующему из осужденных рыть себе могилу. Могила оказалась слишком короткой. Тогда, схватив топор, коммунист отрубил несчастному ноги по могиле».

«…В последних боях установлено несколько случаев увечья и издевательства красных над нашими ранеными, оставшимися на поле боя. Так, например, при занятии нашими частями 13 сентября деревни Меньщикова (что в 62 верстах южнее станицы Омутинской) найдены изуродованными и замученными красными наши стрелки, попавшие в плен: у одного — в глаза воткнуты спички, много штыковых ран и следы побоев по всему телу. По показанию жителей деревни Меньщикова, спички были воткнуты в глаза еще живому стрелку, и в таком виде его вели до леса, где он был добит штыками».

«От пятидесяти домов не осталось и следа, только обгорелые трубы торчали; из ямы, покрытой обломками досок, вышли старик-татарин со старухой — чудом спасшиеся; на глазах их производились пытки и расстрелы… Наконец, они показали огромную яму, наполненную до верха разлагавшимися трупами, каковых было более пятидесяти».

«Андреев назначил комиссию для… осмотра укупоренных ящиков… обнаружили деньги… в бумагах, золоте, серебре… золотых серьгах, оторванных вместе с мочками ушей. Составлялись протоколы на выловленные трупы из озер и рек… У женщин были отрезаны груди, у мужчин — раздроблены ядра, у всех выловленных трупов были голые черепа…»

«Вопрос: Вы выяснили, кого расстреляли и какие у вас имеются материалы об их виновности, и если есть, то предъявите их?

Ответ: Материалов нет никаких. Единственное, что у нас имеется — это список расстрелянных, и то неполный. Список этот мы получили от следственной комиссии штаба 3-й дивизии Ефремова. В этом списке значится всего 47 человек, это значительно меньше того, сколько было расстреляно на самом деле, я не знаю, за что многих расстреляли, многие были расстреляны совсем зря.

Вопрос: Как вы обвиняли и распределяли арестованных?

Ответ: Приехал товарищ Ефремов в городскую тюрьму вместе со мной и с охраной, к нему начали приводить арестованных по составленному списку. Товарищ Ефремов спрашивал: «Кто это?» Из толпы отвечали: «Буржуй, буржуй». После этого товарищ Ефремов приказывал отвести его и над фамилией означенного лица в списке ставился крестик, что означало расстрел»[147].

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

«Красный террор»

Из книги История России от Рюрика до Путина. Люди. События. Даты автора Анисимов Евгений Викторович

«Красный террор» Несомненно, к лету 1918 г. в обществе скопился «горючий материал сопротивления». Уж очень круто взялись большевики, как писал Ленин, «за очистку земли российской от всяких вредных насекомых», которыми он считал огромные массы своих врагов – от


Глава 12 КРАСНЫЙ ТЕРРОР

Из книги Самая страшная русская трагедия. Правда о Гражданской войне автора Буровский Андрей Михайлович

Глава 12 КРАСНЫЙ ТЕРРОР Предлоги и причиныВ СССР официально считалось, что исходно коммунисты были очень добрые и вообще не собирались применять террор. Мол, красный террор пришлось ввести исключительно в ответ на белый террор.Белый же террор выразился в том,


Красный террор

Из книги Красный террор глазами очевидцев автора Волков Сергей Владимирович

Красный террор В нашу камеру снова перевели из тюрьмы трех арестованных. Все трое — совсем молодые люди. Они обвинялись в том, что будто бы вымогали взятку в 20 тысяч рублей у одной небезызвестной в Одессе особы — при производстве у нее обыска. Эти три лица, равно как их


103. "Красный террор" и "белый террор"

Из книги Белогвардейщина автора Шамбаров Валерий Евгеньевич

103. "Красный террор" и "белый террор" Революции не делаются в белых перчатках… Что ж возмущаться, что контрреволюции делаются в ежовых рукавицах? И.А. Бунин Рассматриваемая нами история Белого Движения идет к завершению, поэтому стоит подробнее рассмотреть некоторые


Глава 27 “КРАСНЫЙ ТЕРРОР”

Из книги Оккультные корни Октябрьской революции автора Шамбаров Валерий Евгеньевич

Глава 27 “КРАСНЫЙ ТЕРРОР” Террор начал гулять по России задолго до Октябрьской революции. Еще с Феврала — в виде солдатских и матросских самосудов, деревенских погромов помещиков и “мироедов”. А к осени 1918 года он принял весьма значительные масштабы. Комиссарам,


3. Красный террор

Из книги Черная книга коммунизма: Преступления. Террор. Репрессии автора Бартошек Карел

3. Красный террор большевики в открытую говорят, что их дни сочтены, — доносил 3 августа 1918 года своему правительству германский посол в Москве Карл Гельфрейх. — Москву охватила настоящая паника… По городу ходят невероятные слухи об «изменниках», проникших в


ГЛАВА 10 КРАСНЫЙ ТЕРРОР

Из книги Русская революция. Книга 2. Большевики в борьбе за власть 1917 — 1918 автора Пайпс Ричард Эдгар

ГЛАВА 10 КРАСНЫЙ ТЕРРОР Террор — это главным образом ненужные жестокости, совершаемые испуганными людьми ради собственного успокоения. Из письма Энгельса к Марксу1 Систематический государственный террор не был придуман большевиками: задолго до них к нему прибегли


«КРАСНЫЙ ТЕРРОР»

Из книги Красный террор в России. 1918-1923 автора Мельгунов Сергей Петрович

«КРАСНЫЙ ТЕРРОР» «В стране, где свобода личности дает возможность честной, идейной борьбы… политическое убийство, как средство борьбы, есть проявление деспотизма». Исполн. Комитет Нар. Воли Я прожил все первые пять лет большевистского властвования а России, Когда я


Глава 2 Советская карательная политика Теория и импровизация Внесудебные (чрезвычайные) и юридические учреждения Красный террор

Из книги Красный и белый террор в России. 1918–1922 гг. автора Литвин Алексей

Глава 2 Советская карательная политика Теория и импровизация Внесудебные (чрезвычайные) и юридические учреждения Красный террор История советской карательной политики исследована недостаточно. Более того, этот термин долгое время был изъят из обихода. Статей под таким


Красный террор

Из книги "Красный террор" в Россiи 1918 - 1923 автора Мельгунов Сергей Петрович

Красный террор «В странe, гдe свобода личности дает возможность честной, идейной борьбы… политическое убiйство, как средство борьбы, есть проявленiе деспотизма». Исполн. Комитет Нар. Воли. Я прожил всe первые пять лeт большевицкаго властвованiя в Россiи. Когда я уeхал в


ГЛАВА 10. КРАСНЫЙ ТЕРРОР

Из книги Русская революция. Большевики в борьбе за власть. 1917-1918 автора Пайпс Ричард Эдгар

ГЛАВА 10. КРАСНЫЙ ТЕРРОР Террор — это главным образом ненужные жестокости, совершаемые испуганными людьми ради собственного успокоения. Из письма Энгельса к Марксу1 Систематический государственный террор не был придуман большевиками: задолго до них к нему прибегли


Красный террор

Из книги Тайные операции ВЧК автора Голинков Давид Львович

Красный террор 1 января 1918 г. около 19 часов 30 минут автомобиль, в котором В. И. Ленин, М. И. Ульянова и секретарь Швейцарской социал-демократической партии Ф. Платтен возвращались с митинга в Михайловском манеже, был обстрелян на Симеоновском мосту (ныне мост Белинского)


Глава 5 Был ли «красный террор» ответом на «белый»?

Из книги ВЧК в ленинской России. 1917–1922: В зареве революции автора Симбирцев Игорь

Глава 5 Был ли «красный террор» ответом на «белый»? Идет разрушение истории и традиций, борьба ожесточается до звериной злобы. Советский нарком А.В.


Красный террор

Из книги Император, который знал свою судьбу. И Россия, которая не знала… автора Романов Борис Семёнович

Красный террор Волну революционного террора в России XX века обычно отсчитывают от убийства в 1901 году министра народного просвещения Николая Павловича Боголепова (его убил исключенный из Московского университета студент, эсер П. Карпович). Всего с 1901 по 1911 год жертвами


3. Красный террор

Из книги Черная книга коммунизма автора Бартошек Карел

3. Красный террор 3 августа 1918 года германский посол в Москве Карл Гельфрейх доносил своему правительству: «Большевики в открытую говорят, что их дни сочтены. Москву охватила настоящая паника… По городу ходят невероятные слухи об «изменниках», проникших в