ГЕНЕРАЛИССИМУС

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ГЕНЕРАЛИССИМУС

У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941 — 1942 годах… Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство… Но русский народ не пошел на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства и пошел на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии.

Сталин

В воскресенье 22 июня 1941 года Сталин отправился спать на рассвете, в половине третьего. В три часа лег спать и начальник охраны Кремля. В четыре часа он был разбужен телефонным звонком — начальник Генерального штаба Красной Армии срочно просил соединить его с товарищем Сталиным. Так описывает этот разговор Г. К. Жуков.

« — Что? Сейчас?! — изумился начальник охраны. — Товарищ Сталин спит.

— Будите немедля: немцы бомбят наши города!

Несколько мгновений длится молчание. Наконец в трубке глухо ответили:

— Подождите.

Минуты через три к аппарату подошел И. В. Сталин.

Я доложил обстановку и просил разрешения начать ответные боевые действия. И. В. Сталин молчит. Слышу лишь его дыхание.

— Вы меня поняли?

Опять молчание.

Наконец И. В. Сталин спросил:

— Где нарком?

— Говорит по ВЧ с Киевским округом.

— Приезжайте в Кремль с Тимошенко. Скажите Поскребышеву, чтобы он вызвал всех членов Политбюро».

Попробуем себе представить, что же мог чувствовать Сталин в эту самую критическую минуту своей жизни? «Что могло случиться? Не паника ли это? Не истерия ли, она характерна для людей, не способных вникнуть в суть явлений и скользящих по их поверхности? Провокация? А предупреждения? Ложь так часто принимает обличье неопровержимой правды. Гитлер не может быть таким дураком, чтобы напасть на Советский Союз, прежде чем покончит с Англией. Немецкие бомбардировки — несомненно, провокация, а раз так, то она должна быть такого масштаба, чтобы ввергнуть в панику слабонервных людей. Если Черчилль договорился с немцами, Гитлеру сейчас требуется предлог». Чем больше размышлял Сталин, тем больше верил в свои предположения.

В половине пятого в кабинете Сталина собрались члены Политбюро, нарком обороны и начальник Генштаба. Позвонили в немецкое посольство, затем Молотов ушел, чтобы принять посла Германии. Вернулся быстро: «Германское правительство объявило нам войну». Сталин молча опустился на стул и глубоко задумался. Наступила длительная, тягостная пауза. «Я рискнул, — вспоминает Г. К. Жуков, — нарушить затянувшееся молчание и предложил немедленно обрушиться всеми имеющимися в приграничных округах силами на прорвавшиеся части противника и задержать их дальнейшее продвижение…

— Давайте директиву, — сказал И. В. Сталин».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.