Иван Никитич Берсень-Беклемишев и Максим Грек

Иван Никитич Берсень-Беклемишев и Максим Грек

Несколько явственнее выступают чувства и стремления оппозиционной боярской знати в княжение Василия. До нас дошел от того времени памятник, вскрывающий политическое настроение боярской стороны, – это отрывок следственного дела об думном человеке Иване Никитиче Берсене-Беклемишеве (1525). Берсень, далеко не принадлежавший к первостепенной знати, был человек упрямый, неуступчивый. В то время проживал в Москве вызванный с Афона для перевода с греческого Толковой Псалтири ученый монах Максим Грек. Это был человек образованный, знакомый с католическим Западом и его наукой, учившийся в Париже, Флоренции и Венеции. Он привлек к себе любознательных людей из московской знати, которые приходили к нему побеседовать и поспорить «о книгах и цареградских обычаях», так что Максимова келья в подмосковном Симоновом монастыре стала похожа на ученый клуб.

Любопытно, что наиболее обычными гостями Максима были все люди из оппозиционной знати: между ними встречаем и князя Андрея Холмского, двоюродного племянника опального боярина, и В. М. Тучкова, сына боярина Тучкова, наиболее грубившего Ивану III, по свидетельству Грозного. Но самым близким гостем и собеседником Максима был Иван Никитич Берсень, с которым он часто и подолгу сиживал с глазу на глаз.

Берсень находился в это время в немилости и удалении от двора, оправдывая свое колючее прозвище (берсень – крыжовник). Иван Никитич раз в Думе что-то резко возразил государю при обсуждении вопроса о Смоленске. Великий князь рассердился и выгнал его из совета, сказав: «Пошел, смерд, вон, ты мне не надобен». В беседах с Максимом Берсень и изливал свои огорченные чувства, в которых можно видеть отражение политических дум тогдашнего боярства.

Передам их беседы, как они записаны были на допросах. Это очень редкий случай, когда мы можем подслушать интимный политический разговор в Москве XVI в.

Беседы Берсеня с Максимом Греком. Опальный советник, конечно, очень раздражен. Он ничем не доволен в Московском государстве: ни людьми, ни порядками. «Про здешние люди есми молвил, что ныне в людях правды нет». Всего более недоволен он своим государем и не хочет скрывать своего недовольства перед иноземцем.

«Вот, – говорил Берсень старцу Максиму, – у вас в Царьграде цари теперь басурманские, гонители; настали для вас злые времена, и как-то вы с ними перебиваетесь?» – «Правда, – отвечал Максим, – цари у нас нечестивые, однако в церковные дела у нас они не вступаются». – «Ну, – возразил Берсень, – хоть у вас цари и нечестивые, да ежели так поступают, стало быть, у вас еще есть Бог».

И как бы в оправдание проглоченной мысли, что в Москве уже нет Бога, опальный советник пожаловался Максиму на московского митрополита, который, в угоду государю, не ходатайствует по долгу сана за опальных, и вдруг, давая волю своему возбужденному пессимизму, Берсень обрушился и на своего собеседника: «Да вот и тебя, господин Максим, взяли мы со Св. Горы, а какую пользу от тебя получили?» – «Я – сиротина, – отвечал Максим обидчиво, – какой же от меня и пользе быть?» – «Нет, – возразил Берсень, – ты человек разумный и мог бы нам пользу принести, и пригоже нам было тебя спрашивать, как государю землю свою устроить, как людей награждать и как митрополиту вести себя». – «У вас есть книги и правила, – сказал Максим, – можете и сами устроиться».

Берсень хотел сказать, что государь в устроении своей земли не спрашивал и не слушал разумных советов и потому строил ее неудовлетворительно. Это «несоветие», «высокоумие», кажется, всего больше огорчало Берсеня в образе действия великого князя Василия. Он еще снисходительно относился к Васильеву отцу. Иван III, по его словам, был добр и до людей ласков, а потому и Бог помогал ему во всем; он любил «встречу», возражение против себя. «А нынешний государь, – жаловался Берсень, – не таков: людей мало жалует, упрям, встречи против себя не любит и раздражается на тех, кто ему встречу говорит».

Итак, Берсень очень недоволен государем; но это недовольство совершенно консервативного характера. С недавнего времени старые московские порядки стали шататься, и шатать их стал сам государь – вот на что особенно жаловался Берсень. При этом он излагал целую философию политического консерватизма.

«Сам ты знаешь, – говорил он Максиму, – да и мы слыхали от разумных людей, что которая земля перестанавливает свои обычаи, та земля недолго стоит, а здесь у нас старые обычаи нынешний великий князь переменил: так какого же добра и ждать от нас?» Максим возразил, что Бог наказывает народы за нарушение Его заповедей, но что обычаи царские и земские переменяются государями по соображению обстоятельств и государственных интересов. «Так-то так, – возразил Берсень, – а все-таки лучше старых обычаев держаться, людей жаловать и стариков почитать; а ныне государь наш, запершись сам-третей у постели, всякие дела делает».

Этой переменой обычаев Берсень объясняет внешние затруднения и внутренние неурядицы, какие тогда переживала Русская земля. Первой виновницей этого отступничества от старых обычаев, сеятельницей этой измены родной старине Берсень считает мать великого князя. «Как пришли сюда греки, – говорил он Максиму, – так земля наша и замешалась, а до тех пор земля наша Русская в мире и тишине жила. Как пришла сюда мать великого князя, великая княгиня Софья, с вашими греками, так и пошли у нас нестроения великие, как и у вас в Царегороде при ваших царях». Максим Грек счел долгом заступиться за землячку и возразил: «Великая княгиня Софья с обеих сторон была роду великого – по отцу царского роду царегородского, а по матери – великого дуксуса Феррарийского Италийской страны». – «Господин! какова бы она ни была, да к нашему нестроению пришла», – так заключил Берсень свою беседу.

Итак, если Берсень точно выражал взгляды современного ему оппозиционного боярства, оно было недовольно нарушением установленных обычаем правительственных порядков, недоверием государя к своим боярам. Тем, что рядом с Боярской думой он завел особый интимный кабинет из немногих доверенных лиц, с которыми предварительно обсуждал и даже предрешал государственные вопросы, подлежавшие восхождению в Боярскую думу. Берсень не требует никаких новых прав для боярства, а только отстаивает старые обычаи, нарушаемые государем; он – оппозиционный консерватор, противник государя, потому что стоит против вводимых государем перемен.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Максим Грек и его круг

Из книги История России от Рюрика до Путина. Люди. События. Даты автора Анисимов Евгений Викторович

Максим Грек и его круг В правление Василия III власть государя над церковью стала неограниченной. В 1511 г. по воле Василия III, а не в результате избрания собором епископов (как полагалось раньше), митрополитом стал Варлаам. Позднее также по воле великого князя получил


КОГДА ГРЕК ВСТРЕТИЛ ПЕРСА

Из книги Кир Великий. Первый монарх [litres] автора Лэмб Гарольд

КОГДА ГРЕК ВСТРЕТИЛ ПЕРСА До сих пор европейские греки того времени видятся нам как вооруженные пехотинцы-гоплиты на полях своих побед. Наши отцы учились на рассказах о героях из такой истории Греции – о Леониде и его трехстах спартанцах (которых в начале битвы на самом


Глава 17 Максим Грек

Из книги История России в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Первый отдел автора Костомаров Николай Иванович

Глава 17 Максим Грек С судьбою Вассиана Патрикеева связана судьба другого лица, не русского по происхождению, но знаменитого в истории умственной деятельности древней Руси, лица, известного под именем Максима Грека.Вольнодумство, задевавшее то с той, то с другой стороны


Иван Никитич Берсень-Беклемишев и Максим Грек

Из книги Исторические портреты автора Ключевский Василий Осипович

Иван Никитич Берсень-Беклемишев и Максим Грек Древний образ преподобного Максима ГрекаНесколько явственнее выступают чувства и стремления оппозиционной боярской знати в княжение Василия. До нас дошел от того времени памятник, вскрывающий политическое настроение


Иван Никитич Берсень-Беклемишев и Максим Грек

Из книги Исторические портреты автора Ключевский Василий Осипович

Иван Никитич Берсень-Беклемишев и Максим Грек Древний образ преподобного Максима ГрекаНесколько явственнее выступают чувства и стремления оппозиционной боярской знати в княжение Василия. До нас дошел от того времени памятник, вскрывающий политическое настроение


КОГДА ГРЕК ВСТРЕТИЛ ПЕРСА

Из книги Кир Великий. Первый монарх автора Лэмб Гарольд

КОГДА ГРЕК ВСТРЕТИЛ ПЕРСА До сих пор европейские греки того времени видятся нам как вооруженные пехотинцы-гоплиты на полях своих побед. Наши отцы учились на рассказах о героях из такой истории Греции — о Леониде и его трехстах спартанцах (которых в начале битвы на самом


7.3. Диего Веласкес — это Максим Строганов «Старый свихнувшийся старикашка-астролог» — это «безумный» хан Иван Грозный

Из книги Завоевание Америки Ермаком-Кортесом и мятеж Реформации глазами «древних» греков автора Носовский Глеб Владимирович

7.3. Диего Веласкес — это Максим Строганов «Старый свихнувшийся старикашка-астролог» — это «безумный» хан Иван Грозный Сравним обе версии — романовскую и западноевропейскую. Они прекрасно соответствуют друг другу. В самом деле.• Как Ермак, так и Кортес активно


ВАССИАН ПАТРИКЕЕВ И МАКСИМ ГРЕК

Из книги Святители и власти автора Скрынников Руслан Григорьевич

ВАССИАН ПАТРИКЕЕВ И МАКСИМ ГРЕК Благодаря Нилу Сорскому Кирилло-Белозерский монастырь и окружавшие его заволжские пустыни надолго стали одним из главных центров развития духовности в России. На соборе 1503 года Нил выступил против монастырского землевладения. Он не раз


ИЗБРАННЫЕ ПЕРЕВОДЫ Максим Грек

Из книги Тайна Святой Руси [История старообрядчества в событиях и лицах] автора Урушев Дмитрий Александрович

ИЗБРАННЫЕ ПЕРЕВОДЫ Максим Грек КРАТКОЕ ПОУЧЕНИЕ ВСЯКОМУ, ОБУРЕВАЕМОМУ В МОРЕ ЖИТЕЙСКОМРаб Божий имярек, возлюбленный друг! Ищешь от меня, грешного, некоего писания, лекарства душе, обуреваемой смущением многих прегрешений. Это твое желание весьма похвально и


1518 Максим Грек и его кружок

Из книги Хронология российской истории. Россия и мир автора Анисимов Евгений Викторович

1518 Максим Грек и его кружок В правление Василия III власть государя над церковью стала неограниченной. В 1511 г. по воле Василия, а не в результате избрания собором епископов (как полагалось раньше) митрополитом стал Варлаам. Позже таким же образом, по воле великого князя,


Иван Никитич Романов

Из книги История России. Смутное время автора Морозова Людмила Евгеньевна

Иван Никитич Романов И.Н. Романов принадлежал к старомосковскому боярскому роду Кобылиных-Кошкиных, как и Шереметев. Многие его предки занимали видные места при великокняжеском и царском дворах. Это и сподвижник Ивана III Яков Захарьевич, и «государево око» Михаил


Иван Никитич Романов

Из книги История России. Смутное время автора Морозова Людмила Евгеньевна

Иван Никитич Романов И. Н. Романов принадлежал к старомосковскому боярскому роду Кобылиных-Кошкиных, как и Шереметев. Многие его предки занимали видные места при великокняжеском и царском дворах. Это и сподвижник Ивана III Яков Захарьевич, и «государево око» Михаил


Иван Никитич Берсень-Беклемишев и Максим Грек

Из книги Россия в исторических портретах автора Ключевский Василий Осипович

Иван Никитич Берсень-Беклемишев и Максим Грек Несколько явственнее выступают чувства и стремления оппозиционной боярской знати в княжение Василия. До нас дошел от того времени памятник, вскрывающий политическое настроение боярской стороны, – это отрывок


Глава 17 МАКСИМ ГРЕК

Из книги Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Первый отдел автора Костомаров Николай Иванович

Глава 17 МАКСИМ ГРЕК С судьбою Вассиана Патрикеева связана судьба другого лица, не русского по происхождению, но знаменитого в истории умственной деятельности древней Руси, лица, известного под именем Максима Грека.Вольнодумство, задевавшее то с той, то с другой стороны