Pитуалы и жизнь

Pитуалы и жизнь

Судя по текстам древних книг, главным богом, которого почитали арии, был Агни — бог Огня. Именно ему посвящено большинство древнейших мандал Ригведы. Именно к этому огню обращается певец: «О Агни!.. стань же ты для нас широкой, прочной, просторной крепостью». Огонь предстает в Ригведе как высшая сила — и одновременно как одушевленное существо, которое надо кормить, ублажать, которому надо оказывать почтение. Вполне возможно, что, как и в более позднее время, огонь в очаге поддерживался постоянно, погасить пламя значило потерять покровительство этого бога. Если следовать гимнам (особенно самым древним), становится ясно, что огонь и был «духом себя самого», и любое жертвоприношение было связано с огнем (сожжением, приготовлением на огне). Особенно часто в Ригведе упоминается такое жертвоприношение, как «подливание масла в огонь»: жрец с ритуальной ложкой появляется во множестве разных гимнов. Для бога Агни подбираются самые величественные и высокие эпитеты, очевидно, что для древнего автора было важно выразить почти исступленное благоговение перед огнем. Несомненно, что следы костровищ, которые находятся возле любых святилищ (у родников, пещер, перекрестков, на возвышениях), отражают это стремление оформления обжитого пространства огнями, кострами. Не раз древние авторы произносят как заклинание просьбу «быть в рамках», «быть послушным» — они осознают силу и мощь огня, остановить его будет невозможно — поэтому человек и ублажает бога, «сидящего на своем месте».

Но если обратиться к археологическим раскопкам, то мы обнаружим во множестве случаев следы ритуального сожжения. Город-дом сжигался, несомненно, самими жителями, которые тщательно готовили его к обряду сожжения: убирались из дома все ценные предметы, выносилось имущество, о человеческих жертвах речи и вообще быть не может, но главное — открывались все потолочные люки, все двери, выходящие на центральную улицу, чтобы обеспечить свободный доступ воздуха в кольца жилищ; ученые предполагают, что даже убирался прочь весь мусор, — жители «обряжали» город, как покойника перед похоронами. В повести В. Распутина «Прощание с Матерой» восьмидесятидвухлетняя старуха Дарья готовит свою избу (простоявшую здесь более двухсот лет!) к затоплению острова именно так: белит, моет, украшает цветами. Удивительны переклички древних и современных народных практик! Но в повести советского автора речь шла о непреодолимом обстоятельстве: остров должен был быть затоплен в связи с созданием плотины. В практике Страны городов ритуальные сожжения жилищ диктовались, по-видимому, религиозными соображениями. Огонь должен был получить гигантскую жертву — труд сотен людей, пространство обжитое и родное. Мгновенно вспыхивал весь диск, подожженный со всех сторон; как показывают раскопки, пламя пожирало дом молниеносно, огню явно угодна была такая жертва. И не удивительно ли, что вскоре на пожарище возводился новый дом, повторявший всю планировку предшественника, даже ямы для опор-стволов использовались те же! В этом ритуальном сожжении отражалось мировоззрение древних, хотя до сих пор сложно установить, чем определялся этот пожар — может быть, приходила какая-то болезнь, и спасение от нее виделось только в сожжении дома, решение принималось на общем сборе на прямоугольной площади, а может быть, было четкое отслеживание времени и в определенный год, при определенном расположении Луны и Солнца город должен был быть отдан на съедение богу Агни…

Но ритуальное уничтожение города было не единственным, разумеется, проявлением культа. Сложный ритуал встречи Нового года (а некоторые исследователи полагают, что вся Ригведа посвящена описанию одного этого ритуала) предполагал различные магические действия с водой, вином, пищей, одеждами, предопределял движение людей в определенном порядке — в любом месте исполнения ритуала все четко должны были сознавать, что и зачем они делают. Для аркаимца исполнением ритуала становилась вся жизнь, и не было такого действия, которое не подкреплялось бы заветным гимном, песней, пришедшей из глубины веков…