С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ДВОРЯН

С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ДВОРЯН

И более того. Вся уже написанная русская история XVIII и XIX веков волей–неволей написана так, словно дворянство, а потом дворянство и интеллигенция — это и есть весь российский народ. Историк, даже не склонный ни к какой тенденциозности, вынужденно опирается на письменные источники, то есть на то, что оставлено людьми изучаемой эпохи. В каком–то случае он легко подвергнет документ «внутренней критике», то есть поймет, какие реалии жизни, даже не проговоренные в документе, заставили написать его так, а не иначе.

Читая высказывание почтенных господ сенаторов о том, что «у нас среди крестьян умных людей нет», историк обречен улыбаться. Нет никаких проблем в том, чтобы сразу понять, — материалы Комиссии Петра Шувалова написаны в интересах одного сословия, и судя по всему — одним из политических лидеров этого сословия.

Но во множестве других случаев историки оценивают исторических деятелей так, как их оценило только одно сословие — дворянское. Дворянству было угодно считать Анну Ивановну и особенно Бирона чудовищами, а время их правления — эксцессом.

Но было ли это время эксцессом с точки зрения всего остального населения Российской империи? Сомнительно! Потому что даже военные команды, вышибавшие недоимки по законам военного времени, — это лишь прямое продолжение политики Петра, размещавшего воинские части на территории губерний, то есть фактически оккупировавшего собственную страну собственной армией. К тому же карательные экспедиции за недоимками предпринимались и при Екатерине I и при Петре II. Масштаб другой? Может быть…

Но мог ли «простой народ» разглядеть тут приливы и отливы и связать их с годами правления императоров? Тем более, что документы заседаний Сената и Указы очередного императора–однодневки им если и были известны — то только в том виде, в котором они оглашались специально для них. А политика правительства оставалась тайной за семью печатями для 99% российского населения.

Очень может быть, бироновщина никогда и не существовала в сознании народа, как какой–то особый период. Было так — продолжение жестокостей времен Петра, и только.

Точно так же нам не известно народное отвращение или ненависть к немцам. Для дворян (онемечивавшихся все сильнее) быть русскими патриотами означало плыть в русле официальной идеологии. Но для не дворян (кроме служилых не дворян–разночинцев) придворная идеология или идеология служилого класса просто не существовала, а немцы им ничего плохого не сделали — ни с теплого местечка не вытеснили, ни повышать квалификацию не заставили.

Так же точно и последующие цари — Елизавета, Пётр III, Екатерина II, Павел I — оцениваются нами только с дворянских позиций. Большая часть всевозможных «открытий» — «А оказывается, о Павле–то вот ещё что думали!!!» связана именно с этим: историк привлекает материалы не дворянских источников. Чаще всего оценки императоров и их политики дворянами и не дворянами — расходятся. И обожание «матушки Екатерины», и отвращение к «голштинскому чертушке» и к «уродцу» Петру III, и неприязнь к Павлу I и его политике на поверку оказываются чисто дворянскими феноменами. И получается, что мы и впрямь вовсе не в переносном смысле слова и не в порядке художественного образа — мы изучаем историю 1% населения России так, словно этот 1% и есть все 100%. Что и печально, и неправильно.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >