Императрица Екатерина I Алексеевна (05.04.1684-06.05.1727) Годы правления – 1725-1727

Императрица Екатерина I Алексеевна (05.04.1684-06.05.1727)

Годы правления – 1725-1727

Правление императрицы Екатерины I было недолгим и достаточно драматичным. Новая государыня не оправдала в полной мере надежд своих горячих сторонников. Она была верной сподвижницей и помощницей Петра, но после его смерти оказалось, что у нее не хватает ни ума, ни характера, ни воли, чтобы управлять страной так же твердо и решительно, как это делал ее супруг. У многих было ощущение, что государыня боится одиночества и ответственности. Ее низкое происхождение, недостаток образования и воспитания становились все более очевидными. Чтобы утвердиться в роли наследницы Петра Великого, Екатерина велела организовать погребальные торжества с максимально возможной пышностью и не торопиться с похоронами. В нарушение всех традиций и обычаев Петра не хоронили очень долго.

Тело императора забальзамировали и 30 января выставили в малой дворцовой зале для прощания. К нему допускали всех желающих. Сама императрица приходила каждый день и рыдала у тела мужа. 13 февраля гроб императора перенесли в специальный траурный зал. А через несколько дней императорскую семью постигло очередное несчастье – заболела и умерла младшая дочь Петра и Екатерины, шестилетняя царевна Наталья. Ее гроб установили рядом с гробом отца, и Екатерина плакала уже по обоим. Их похороны состоялись в один день, 8 марта, в Петропавловском соборе в центре новой столицы Российской империи. Тело императора посыпали землей и закрыли крышку гроба. Сверху на него набросили императорскую мантию. В таком виде гроб простоял посреди собора под специальным балдахином до 21 мая 1731 года, и только после этого перенесен ближе к стене собора на место, определенное под усыпальницу русских императоров и членов их семей.

У гроба императора произошел и первый публичный скандал, который был связан с раздорами в стане его сподвижников, начавшимися в процессе борьбы за милости новой государыни. 31 марта 1725 года во время всенощной службы в Петропавловский собор вошел генерал-прокурор Ягужинский и, показывая рукой на гроб Петра, произнес: «Мог бы я пожаловаться, да не услышит, что сегодня Меншиков показал мне обиду, хотел мне сказать арест и снять с меня шпагу, чего я над собою отроду никогда не видел».

Действительно, Александр Данилович Меншиков вел себя высокомерно и нагло по отношению к другим сподвижникам покойного императора, небезосновательно считая, что Екатерина обязана ему всем, чего достигла в жизни. В свое время именно он представил Екатерину, тогда еще носившую свое настоящее имя – Марта Скавронская, одну из многих латышских девушек, ставших «военной добычей» русских офицеров во время боевых действий периода Северной войны в Прибалтике, самому царю. Позже он всячески содействовал сближению Петра I и скромной «портомои», рассчитывая в дальнейшем иметь от этого свою выгоду. И после женитьбы царя на служанке-иноземке Меншиков оставался близким другом и советником не только Петра, но и Екатерины. Он сделал все, чтобы привести ее к власти после смерти государя, а теперь полагал, что этой властью с ним должны поделиться.

Но Екатерина не торопилась сделать Меншикова фактическим регентом государства. Она скорее была склонна разделить власть со всеми крупными сановниками, достигшими вершин административной и военной карьеры еще при Петре I. Она согласилась на создание специального органа управления – Верховного тайного совета, в руках которого на деле и оказалось управление страной. Но у Меншикова оставался еще один серьезный шанс стать правителем России. Только теперь он делал ставку на следующего государя, который должен был наследовать Екатерине I.

«Птенцы гнезда Петрова», возведя на престол императрицу Екатерину Алексеевну, не решили окончательно вопрос о престолонаследии. Здоровье самой Екатерины оставляло желать лучшего. Силы ее были подорваны частыми родами, поездками с мужем в районы военных действий и бурной придворной жизнью. Она переживет своего супруга только на два года. И все время ее короткого царствования проблема наследника престола будет оставаться чрезвычайно актуальной и для семьи Романовых, и для императорского двора.

Еще Петр I издал Указ, согласно которому император мог назначать себе преемника по своему усмотрению. И у Екатерины на выбор было три варианта. Она могла назначить наследницей одну из двух своих дочерей – Анну или Елизавету либо внука Петра I, великого князя Петра Алексеевича. Многие сановники и царедворцы полагали, что наследницей, скорее всего, будет объявлена любимица покойного императора и царствующей императрицы – Анна. Об этом, казалось бы, свидетельствовали многие факты. На церковных службах при провозглашении заздравных молитв в адрес императорского дома имена царевен упоминались раньше имени великого князя Петра Алексеевича, во время похорон императора жених, а затем супруг царевны Анны, голштинский герцог, стоял впереди царского внука. Некоторые вельможи старались сблизиться с герцогом Карлом Фридрихом, полагая, что он как супруг Анны Петровны вскоре станет либо русским императором, либо регентом престола. Сам Карл тоже тайно желал этого и притом еще рассчитывал получить по наследству шведскую корону. Забегая вперед, отметим, что ни того, ни другого он не дождется. А наследником русского престола и императором станет его сын Петр III Федорович (Карл Петр Ульрих Гольштейн-Готторпский).

Наиболее разумные представители русской политической элиты того времени понимали, что на сей раз при всей любви Екатерины к дочерям и поддержке со стороны новой аристократии и гвардейской верхушки обойти великого князя Петра Алексеевича в борьбе за престол не удастся. О настроения знати и русского общества того времени посланник саксонского двора Лефорт писал своему государю следующее: «Не сомневаются, что при Екатерине дела пойдут хорошо, но сердца всех за сына царевича». Отстранение Петра II в пользу императрицы Екатерины I еще стерпели, но последующая передача власти в руки одной из его теток могла вызвать волнения в войсках и среди жителей обеих столиц. Допустить такое было невозможно. При дворе стали появляться подметные письма с протестами против произвольного назначения преемника действующим государем. Предполагалось, что авторами этих писем были люди влиятельные. Екатерина и ее правительство к весне 1726 года оказались в затруднительном положении.

Решить сложную для дома Романовых задачу с тремя неизвестными попытался видный дипломат и царедворец, барон Андрей Иванович Остерман. Он предложил Екатерине Алексеевне заключить брак между великим князем Петром Алексеевичем и его теткой, царевной Елизаветой Петровной. В своей записке он отмечал, что в библейские времена близость родства между супругами не мешала созданию крепких семей. При таком браке можно быть твердо уверенным, что рожденные в нем дети все будут царской крови и наследование престола в семье Романовых будет иметь твердую законную почву. Остерман не хотел допускать даже мысли о том, что на престол в обход наследника мужского пола может взойти одна из дочерей Екатерины, так как при этом государство окажется в руках еще более слабых, чем при ее правлении. Барон откровенно, без всяких обиняков пишет:

«Не может такая мудрая императрица (Екатерина I. – Л. С.) ни 12 человек из своих вельмож в соединении содержать; как же возможно уповать, чтоб по смерти ее принцессы, которые в правительстве гораздо не так обучены, без нападок и опасности осталися? При которых смятениях обе всего своего благоповедения лишиться могут».

Остерман прекрасно понимал, что в таком браке положение царевны Елизаветы Петровны может оказаться непрочным. После смерти Екатерины I и вхождения в совершеннолетний возраст будущий император Петр II может легко развестись со своей теткой. И причин для такого развода и ссылки Елизаветы в монастырь будет предостаточно. Близкое кровное родство и значительная разница в возрасте (Елизавета была на шесть лет старше Петра) вполне оправдали бы такой шаг в глазах церкви, двора и народа. Поэтому предусмотрительный Остерман предлагал заранее выделить Елизавете собственные, завоеванные у Швеции прибалтийские провинции, которые в случае ее смерти перешли бы по наследству не ее супругу, а детям ее сестры – царевны Анны. Один из сыновей Анны при условии бесплодности брака Петра и Елизаветы был бы объявлен и наследником русского императорского престола. Такой брачный договор должны были скрепить не только обещания жениха и невесты, но и официальная присяга всего двора, сановников и всех членов семьи Романовых.

Но Екатерине такой проект решения семейных проблем показался все же слишком рискованным. Как писал знаменитый историк С. М. Соловьев, «искушать русский народ браком племянника на родной тетке было нельзя». К тому же императрица знала, что никакие присяги, клятвы и гарантии не имеют силы, когда речь идет о власти над огромным государством и о свободе царской воли. Петр II мог легко пренебречь всеми ограничениями и жить так, как хотел и с кем хотел, примером чего были поступки его деда Петра I. Екатерине Алексеевне, пока она еще была жива, следовало позаботиться о будущем своих дочерей.

Анну сразу же после похорон Петра она выдала замуж за голштинского герцога Карла Фридриха и занялась укреплением его политического положения. Карл Фридрих одно время претендовал на шведскую корону, но его соперники в борьбе за королевский престол оказались сильнее, и перспектива стать королем Швеции становилась все более призрачной. Теща, императрица Екатерина, приложила немало усилий, чтобы вернуть ему княжество Шлезвиг и тем самым увеличить владения семьи своей дочери.

Но с Елизаветой все было еще сложнее. Запланированный брак с французским королем Людовиком XV оказался невозможен, так как версальский двор отверг Елизавету как незаконнорожденную царевну (она появилась на свет до официального венчания Петра и Екатерины). Другой претендент на ее руку – побочный сын короля Польши и Саксонии Августа II, Мориц, напротив, показался недостойным уже семье Романовых. Екатерина остановила свой выбор на тезке и двоюродном брате своего первого зятя, протестантском епископе Карле (протестантское духовенство даже такого ранга имело право заключать законные браки). По приезде в Петербург он был ласково принят императрицей и награжден аристократическим орденом Андрея Первозванного. Вскоре Карл был объявлен женихом царевны Елизаветы Петровны. Но этому браку не суждено было состояться из-за внезапной смерти жениха от болезни, и вопрос будущего Елизаветы так и не был решен.

Голштинская герцогская семья тем не менее заняла прочные позиции в доме Романовых и при императорском дворе. Дальнейшие политические расклады зависели от будущего брака великого князя Петра Алексеевича. И здесь в борьбу за власть вновь вступил «полудержавный властелин», светлейший князь Александр Данилович Меншиков. Он сделал Екатерине предложение, от которого та почему-то не смогла отказаться. Двор потрясло известие, что Меншиков просил Екатерину женить великого князя Петра на одной из его дочерей, и императрица дала согласие на этот брак.

Вероятно, это был единственный выход из затруднительного положения, в котором оказалась императорская династия. Меншиков был человеком, без которого семья Романовых не могла обойтись. Он был любимым в гвардии и армии фельдмаршалом, заслужившим уважение и почет на полях сражений. И только он мог удержать войска от выражения непокорства Екатерине и восстания в пользу Петра II. По обеим столицам ходили упорные слухи, что императрица после своих именин осенью 1726 года все же официально коронует внука в Москве, как в свое время поступил с ней самой Петр I, и тем самым вопрос о наследнике будет снят. Но говорили и о том, что будто бы Меншиков готовит переворот и убийство великого князя Петра Алексеевича, чтобы самому стать временщиком, как когда-то Борис Годунов. Это было маловероятно, так как в случае гибели Петра II Меншиков оказался бы один на один с другим претендентом на престол – герцогом Голштинским, а тот уступать свою власть новоявленному Годунову был не намерен. Брак между Петром Алексеевичем и дочерью светлейшего князя умиротворил бы общество и пресек все будоражащие его слухи.

Свое обращение к императрице с предложением заключить брачный альянс между семьями Меншиков объяснял вполне невинным образом. Его дочь, шестнадцатилетняя княжна Мария Александровна, была официальной невестой польского графа Петра Яновича Сапеги, но Екатерина отняла у нее этого жениха, так как хотела выдать за него свою племянницу, Софью Карлусовну Скавронскую. Императрица признала эти претензии справедливыми и согласилась на будущую свадьбу. Вероятно, при этом были оговорены особые права и ее дочерей. Но от комментариев по этому поводу и она, и Меншиков пока предпочитали воздерживаться.

Екатерина и Меншиков все обговорили между собой в марте 1727 года. Екатерина должна была торопиться, ее здоровье все ухудшалось. Но это решение стало полной неожиданностью не только для двора, но и для остальных членов семьи. В стане Романовых и их приближенных разразилась самая настоящая буря. Царевны Анна и Елизавета были в отчаянии. Они бросились в ноги матери, прося ее отменить договор с Меншиковым. Их поддержал граф Петр Андреевич Толстой, который когда-то вместе с Меншиковым плел интриги против царевича Алексея Петровича – отца великого князя Петра. Теперь же бывшие союзники оказались по разные стороны фронта борьбы за власть. Для Толстого воцарение Петра Алексеевича, при котором его будущий тесть Меншиков мог бы стать фактическим правителем государства, оказалось бы не только концом карьеры, но, возможно, и концом самой жизни. Толстой выступил перед императрицей с пламенной речью, в которой убеждал Екатерину, что она сделала опрометчивый шаг, угрожающий будущему ее дочерей и верных приближенных. Екатерина была смущена и старалась оправдаться тем, что вопрос о браке был решен по семейным соображениям и ради восстановления справедливости, а данному ей императорскому слову она теперь изменить уже не может, но это ничего не меняет в вопросе престолонаследования. У императрицы были собственные тайные соображения по поводу преемника, которыми она не стала делиться даже со своими родными. И все же речь Толстого несколько поколебала Екатерину. Слова графа были записаны на бумаге, советник голштинского герцога Бассевич носил этот документ в кармане и зачитывал всем придворным и сановникам. Сам герцог Карл Фридрих вновь стал надеяться, что именно он является тем тайным претендентом на престол, имя которого императрица упорно отказывается разглашать, а для разрушения ненавистного всем брака нужно лишь терпение и настойчивость. Но Меншиков также не собирался отступать. Он добился второй секретной аудиенции у Екатерины, на которой все было окончательно решено в его пользу.

В это время у Меншикова появились сильные сторонники, может быть, даже несколько неожиданно для него самого. Его матримониальные планы поддержал возглавлявший партию старой знати князь Дмитрий Михайлович Голицын, а вместе с ним – и большая часть допетровской аристократии, надеявшаяся после воцарения Петра Алексеевича вернуть прежние позиции при дворе. Активным помощником светлейшего князя Меншикова стал и барон Остерман, рациональный ум которого подсказывал, что избранный путь – сейчас единственно верный. Мощной опорой осуществления планов Меншикова был и австрийский императорский двор в лице своего посла графа Рабутина. Австрийская императорская семья всегда и открыто, и тайно сочувствовала ставшему жертвой отцовского гнева царевичу Алексею Петровичу и его сыну, великому князю Петру.

Графу Толстому приходилось гораздо тяжелее. На словах его поддерживали два первых сановника империи: канцлер граф Головкин и генерал-адмирал Апраксин. Но оба не хотели и откровенно ссориться с Меншиковым, поэтому были осторожны и часто занимали нейтральную позицию. Зато на сторону Толстого встали генерал Иван Иванович Бутурлин и шурин Меншикова, женатый на его сестре Анне Даниловне граф Антон Мануйлович Девиер. Но согласия между заговорщиками не было. Девиеру и Бутурлину больше импонировала Анна Петровна. Бутурлин говорил, что «нравом она изрядным, умильна и приемна, и ум превеликий, много на отца походит и человечеством изрядная; и другая цесаревна изрядная, только будет посердитее». Но Толстому не нравился муж Анны – голштинский герцог Карл Фридрих, смотревший на русский престол лишь как на трамплин к шведской королевской короне. Петр Толстой мечтал сделать следующей императрицей незамужнюю царевну Елизавету Петровну, при которой он мог бы стать наиболее влиятельным вельможей. Противники Меншикова сходились в одном: великого князя Петра Алексеевича нужно отодвинуть как можно дальше от престола. Можно воспользоваться его молодостью и внушить Екатерине мысль, что внуку Петра Великого сначала должно дать приличествующее его происхождению образование, для чего ему необходимо нанять учителей в России, потом на несколько лет отправить за границу, а уж только после этого женить. В отсутствие великого князя Толстой и компания надеялись уговорить императрицу передать корону Анне или Елизавете. Вроде бы все было решено, но никто из заговорщиков не решался первым изложить этот план Екатерине. Каждый мотивировал свои колебания тем, что его не пускают к императрице на аудиенцию.

Промедление обернулось для Толстого и его сподвижников поражением. 10 апреля 1727 года у императрицы началась горячка, и встреча с ней для обсуждения вопроса престолонаследия стала совсем невозможной.

Во время болезни Екатерины почти в точности повторилась ситуация, когда лежал при смерти император Петр I. Во дворец вновь съехались члены Сената, Синода, президенты коллегий, генералитет и высшее офицерство. На сей раз к ним присоединились и члены Верховного тайного совета. Началось обсуждение вопроса о престолонаследии. Были предложены три кандидатуры: царевны Анны, царевны Елизаветы и великого князя Петра Алексеевича. Большинство сановников и придворных высказались за Петра. Было решено объявить его преемником императрицы. До шестнадцатилетнего возраста император считался несовершеннолетним. Вся фактическая власть оставалась в руках Верховного тайного совета, где царевны Анна и Елизавета должны были занять первые места. Но все политические решения принимались только при полном согласии всех членов совета и скреплялись личной подписью каждого из них. От великого князя Петра требовалось поклясться не мстить не только своим теткам, но и всем вельможам, когда-то подписавшим смертный приговор его отцу. По достижении совершеннолетия он получал престол в свое единоличное распоряжение. Анне и Елизавете в утешение полагалось по 1 800 000 рублей каждой (суммы по тем временам поистине астрономические), а также все бриллианты и другие драгоценности их матери, которые они должны были поделить поровну.

Казалось, все шло своим чередом, и противные стороны наконец нашли компромисс. Но все испортил генерал-лейтенант Девиер. 16 апреля он явился в императорский дворец и на фоне всеобщей печали и уныния в семье Романовых, члены которой почти неотлучно находились вблизи покоев тяжело больной Екатерины, повел себя странно и вызывающе. Он веселился сам и пытался заставить танцевать племянницу императрицы Софью Карлусовну, дерзил царевнам Анне и Елизавете и дразнил великого князя Петра и его сестру Наталью. Он говорил всем, что печалиться нет смысла, так как императрице уже не быть живой, а надо веселиться и жить как ни в чем не бывало. Меншиков и великий князь Петр Алексеевич доложили обо всем императрице. От ее имени было объявлено, что Девиер должен во всем повиниться и назвать имена своих сообщников, умышляющих против Екатерины и ее семьи.

Девиер был арестован и во время пытки получил 25 ударов плетью. Не выдержав боли, он выдал всех своих товарищей. 6 мая был издан указ, по которому Девиер и граф Толстой лишались всех чинов, дворянства и крепостных и отправлялись в ссылку: Девиер – в Сибирь, Толстой с сыном – на Соловки. По прибытии в ссылку Девиера еще раз должны были бить кнутом. Генерал Бутурлин лишался только своих военных чинов и отправлялся в собственные дальние деревни, подальше от столицы. Заговорщики рангом пониже также получили различные наказания. Партия Толстого потерпела полное фиаско.

Герцогу голштинскому и царевнам ничего не оставалось, как попытаться договориться с князем Меншиковым, в руках которого оказалась реальная власть. Министру герцога Карла Фридриха, графу Бассевичу, удалось найти подход к «полудержавному властелину». Бассевич сам сочинил текст завещания императрицы, которое вместо больной матери подписала царевна Елизавета. Каждой царевне было обещано выдать по миллиону рублей, герцог голштинский обещал из миллиона своей супруги, царевны Анны, вернуть Меншикову 80 тысяч за оказанную любезность и покинуть Россию после смерти императрицы Екатерины.

Спешка с завещанием объяснялась состояниям здоровья сорокатрехлетней императрицы. Лихорадка, вызванная простудой, все не проходила. 16 апреля случился кризис, после которого Екатерина почувствовала себя лучше, и несколько дней семья надеялась на выздоровление. Но потом усилился кашель, поднялась температура, появились признаки пневмонии, и больная стала угасать на глазах. 6 мая 1727 года в девятом часу вечера императрица Екатерина I скончалась.

На другой день, 7 числа, во дворце собрались все члены Верховного тайного совета, Сенат, Синод и генералитет. В их присутствии было зачитано завещание императрицы, подписанное, как засвидетельствовано в журнале Верховного совета, ее собственной рукой. В 15 пунктах завещания излагались те договоренности, которые еще в марте были заключены между нею и Меншиковым. В завещании императрица отказывалась от права назначать наследника по своему усмотрению и возвращалась к допетровской практике престолонаследования, императором должен был стать старший представитель мужской линии дома Романовых, то есть великий князь Петр Алексеевич. Его тетки – царевны Анна и Елизавета – получали политические гарантии и денежные выплаты.

После оглашения завещания все присутствовавшие стали радостно поздравлять нового императора. Гвардия, и на этот раз собранная Меншиковым перед Зимним дворцом, кричала «Виват!». В придворной церкви отслужили молебен, и все перешли в зал заседаний Верховного тайного совета. Место на троне занял юный император Петр II. Рядом с ним на стульях расположились члены семьи Романовых и главные сановники. Справа от императора сидели царевна Анна Петровна, ее муж – герцог Карл Фридрих, сестра Петра II – великая княжна Наталья Алексеевна и генерал-адмирал Апраксин; слева – царевна Елизавета Петровна, Меншиков, канцлер Головкин и представитель старой аристократии – князь Дмитрий Михайлович Голицын. На стульях сидели также член Синода, ростовский архиепископ Георгий и фельдмаршал, граф Сапега, женатый на племяннице покойной императрицы. Рядом с императорским троном стоял новый обер-гофмейстер двора Остерман. Еще раз было прочитано завещание, и все присутствовавшие подписали протокол, свидетельствующий о его подлинности и согласии царской семьи и высших чинов империи его исполнять.

Завещание было обнародовано, и в высших слоях общества сразу же поползли слухи, что оно поддельное. Этому способствовал граф Сапега, который все последние дни жизни императрицы дежурил у ее постели и не видел, чтобы умирающая подписывала какие-нибудь документы. Но эти слухи не имели никаких последствий, так как большинство считало воцарение Петра II законным и справедливым, и этот факт никем не оспаривался. Кабинет-секретарь покойной императрицы Макаров в письме на имя московского губернатора графа Мусина-Пушкина наряду с сообщением о воцарении нового императора указывал, что Петр II является государем трижды законным. Он получил трон по наследству как представитель мужской ветви семьи Романовых, по завещанию государыни Екатерины I и избран императорской фамилией, Верховным тайным советом, Сенатом, Синодом, генералитетом и прочими знатными чинами Российской империи. Меншиков торжествовал: ему удалось посадить на престол своего протеже и, как он надеялся, будущего зятя, а царская семья и все общество с этим согласились. «Полудержавный властелин» готовился распространить свою власть на всю империю и, конечно, не мог даже предполагать, какой трагедией обернется для него это новое царствование.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Императрица Екатерина I от 1725 до 1727 года

Из книги автора

Императрица Екатерина I от 1725 до 1727 года Русские в ужасные времена своей тяжелой потери имели полное право ждать утешения от Екатерины. Она была объявлена наследницей престола в день кончины супруга по общему согласию вельмож и народа. Однако нельзя не сказать, что


Екатерина I у власти. 1725–1727

Из книги автора

Екатерина I у власти. 1725–1727 После смерти Петра жизнь вошла в свою привычную колею. Новая самодержица Екатерина I не обладала ни способностями, ни желанием управлять государством. Все свое время она тратила на развлечения и пиры в узком придворном кругу. Реальная власть


Екатерина Первая (1684–1727 годы)

Из книги автора

Екатерина Первая (1684–1727 годы) По принятому Петром закону о единонаследии, касавшемся передачи наследства внутри семьи, в случае отсутствия сыновей имущество наследуют дочери. Но так случилось, что старшая дочь Петра Анна была выдана за герцога Голштинского и от прав на


Императрица Екатерина Первая (1725–1727 годы)

Из книги автора

Императрица Екатерина Первая (1725–1727 годы) Так что после Петра престол передали его жене Екатерине – сын Алексея был еще слишком мал, наследников мужского пола более не имелось. Екатерина Первая была избрана узким кругом петровских вельмож, но для народа был издан все


Первые преемники Петра – Екатерина I (правила с 1725 по 1727) и Петр II (правил с 1727 по 1730)

Из книги автора

Первые преемники Петра – Екатерина I (правила с 1725 по 1727) и Петр II (правил с 1727 по 1730) Правление вдовы Петра и затем его внука продлилось столь недолго, что, кажется, и говорить не о чем. Но для истории династии Романовых этот короткий период, пожалуй, не менее важен, нежели


Екатерина-I (1725–1727)

Из книги автора

Екатерина-I (1725–1727) Петр Великий не оставил завещания. Престол перешел к его супруге Екатерине не без борьбы между разными партиями. Екатерина-I открыла в 1726 году академию наук, отправила Беринга в кругосветное путешествие и, по желанию Меньшикова и других своих


XII. Императрица Екатерина I (1725–1727 годы)

Из книги автора

XII. Императрица Екатерина I (1725–1727 годы) Первые месяцы царствования, по исконному обычаю, ознаменовались наградами ее приближенных, а также прощениями преступников и возвратом ссыльных прежнего царствования. Несколько иноземцев, затем известные «птенцы» Петра, бывшие в


Императрица Екатерина I Годы жизни (1684–1727) Годы правления 1725–1727

Из книги автора

Императрица Екатерина I Годы жизни (1684–1727) Годы правления 1725–1727 Отец — литовский крестьянин Самуил.О матери сведений не сохранилось.Император Петр Великий умирал. При нем неотлучно находился его ближайший соратник архиепископ Феофан Прокопович и жена Екатерина


Император Петр II Годы жизни 1715–1730 Годы правления 1727–1730

Из книги автора

Император Петр II Годы жизни 1715–1730 Годы правления 1727–1730 Отец — царевич Алексей, старший сын Петра I.Мать — кронпринцесса Шарлотта-СофияБрауншвейг-Вольфенбюттельская, с 1711 года жена царевича Алексея.Петр Алексеевич родился 12 октября 1715 года в Санкт-Петербурге. Мать его


1725–1727 Екатерина I и А. Д. Меншиков

Из книги автора

1725–1727 Екатерина I и А. Д. Меншиков Сразу после смерти Петра гвардейцы во главе с А. Д. Меншиковым, вопреки желанию многих других сановников, собравшихся в ночь смерти царя в Зимнем дворце, возвели на престол Екатерину I. Вдова Петра Великого оказалась никудышным


ИМПЕРАТРИЦА ЕКАТЕРИНА I АЛЕКСЕЕВНА (1684–1727)

Из книги автора

ИМПЕРАТРИЦА ЕКАТЕРИНА I АЛЕКСЕЕВНА (1684–1727) Вторая жена Петра I, дочь литовского крестьянина Самуила Скавронского. Марта родилась 5 апреля 1684 года в Лифляндии и была крещена по католическому обряду.Мать отдала Марту в услужение к пастору Дауту, от которого она поступила к


Императрица Екатерина I Годы жизни (1684–1727) Годы правления 1725–1727

Из книги автора

Императрица Екатерина I Годы жизни (1684–1727) Годы правления 1725–1727 Отец — литовский крестьянин Самуил.О матери сведений не сохранилось.Император Петр Великий умирал. При нем неотлучно находился его ближайший соратник архиепископ Феофан Прокопович и жена Екатерина


Император Петр II Годы жизни 1715–1730 Годы правления 1727–1730

Из книги автора

Император Петр II Годы жизни 1715–1730 Годы правления 1727–1730 Отец — царевич Алексей, старший сын Петра I.Мать — кронпринцесса Шарлотта-СофияБрауншвейг-Вольфенбюттельская, с 1711 года жена царевича Алексея.Петр Алексеевич родился 12 октября 1715 года в Санкт-Петербурге. Мать его