Эпилог

Эпилог

Итак, подведем итоги проведенного исследования. Найти какие-либо сведения о славянах до VI в. в произведениях античных и средневековых авторов не удалось. В дальнейшем в трудах Прокопия Кесарийского, Иордана, Иоанна Малалы, Менандра Протиктора, императора Маврикия упоминания о склавинах и антах появляются как из рога изобилия, и это только авторы VI в. Но как у этих авторов, так и у других, более поздних, нет вразумительных ответов на вопрос, откуда появились склавины и анты, отчего они в течение небольшого по историческим меркам времени распространились от Балтийского моря до Черного моря и от Эльбы и Дуная до Волги?

Создается впечатление, что авторы древности не сообщали в своих произведениях об этом специально, так как эта информация была слишком хорошо всем известна и не требовала широкого освещения. Возможно, мы, читатели, неправильно этих авторов понимаем или переводы на русский язык не совсем точны. В русских вариантах средневековых сочинений переводчики традиционно используют слово «склавины» как наименование народа, без попытки перевода этого слова с греческого языка на русский язык.

Ведь в греческом языке слово «склавос» ?????? означает раб. В текстах авторов, с которыми удалось познакомиться, где издателями предоставляется параллельно греческому тексту русский перевод, слова ????????? и ??????? во всех случаях переводятся как этнонимы «склавины» и «склавы», как будто в те времена рабов не существовало. Да, в греческом языке есть еще одно слово ??????, которое тоже имеет значение «раб», но это значение приводится только в русско-греческом разделе словаря. В греческо-русском разделе это слово имеет значение «слуга», что совсем не одно и то же. Греческое слово ?????? также встречается в текстах произведений древних авторов, но по смыслу всего текста каждый раз имеет значение «слуга», хотя переводчиками употребляется в значении «раб». Возможно, такая традиция перевода существует, чтобы скрыть происхождение славянских народов от многочисленных рабов исчезнувших рабовладельческих империй средневековой Европы. Еще большее подозрение к этим переводам вызывает повсеместная замена склавов и склавинов на славян. Если автор использует слово «склавины», зачем его подменять словом «славяне»? Объяснение, что сегодня общепринятым наименованием этноса является форма «славяне», а форма «склавины» является архаичной, вызывает только удивление. Ведь не используют же переводчики труда «О происхождении германцев и местоположении Германии» Корнелия Тацита вместо этнонима «германцы» этноним «немцы», хотя в русском языке этноним «немцы» куда более используемая форма.

Это не означает, что форма «славяне» в те времена не существовала совсем. Так, на карте «Государства Каролингов в середине IX в.», представленной в издании «Антаподосиса» Лиутпранда Кремонского и созданной не ранее X в., область славян, не вошедшая в состав Франгии, обозначена как Slavic Peoples (Славянские народы), а название «Славянской хроники» саксонского священника Гельмольда 1170 г., созданной на латинском языке, выглядит как «Chronicon Slavorum». Но в то же время аббат Эгингард, написавший в 820 г. на латинском языке «Жизнь Карла Великого, императора», славян называет Sclavis. Если учесть, что на латинском языке Sclavus – раб, a slave – раб на английском, на который саксонский язык вследствие англо-саксонского завоевания Британии оказал большое влияние, то и в этих произведениях под славянами, скорее всего, подразумеваются рабы. Например, епископ Мерзебургский Титмар в 1114 г. сообщил о славянском племени лутичей, что «эти воины, которые прежде были нашими рабами, а теперь за наше безбожие сделались свободны, пришли на помощь королю» (76, 483).

Адам Бременский в своей хронике 1070 г. во всех случаях использует форму этнонима и хоронима как «склавы» и «Склавания». Описывая месторасположение народов по берегам Балтийского моря, он сообщает: «Itaque latera illius ponti ab austro Sclavi, ab aquiline Suedi possederunt. «Итак, побережья этого моря с юга занимали склавы, (а) с севера сведы» (72, 156). А при перечислении стран, куда отправляются торговые корабли из Гамбурга, Адам Бременский называет и Склаванию: «Ex eo portu naves emitti in Sclavaniam vel in Suediam vel ad Semland usque in Greciam». «Из этого порта обыкновенно отправляются корабли в Склаванию, либо в Сведию, либо в Семланд вплоть до (самой) Греции» (72, 154). Какую форму этого этнонима использовал Нестор при создании «Повести временных лет» в том же веке, что и Адам Бременский, нам неизвестно, так как самые ранние списки с этого произведения дошли до наших дней в виде Лаврентьевского списка 1377 г. и Ипатьевского списка начала XV в.

Что касается сведений «Велесовой книги», то они уж очень точно отвечают на вопросы, над которыми без особых результатов трудились многие поколения историков. Согласно этому произведению славяне получили свое имя оттого, что славяне-русы очень любили славить своих богов. Якобы от этих русов и произошли все остальные славянские народы, а сами русы задолго до этого, побывав в вавилонском пленении у царя Навуходоносора, появились в IX в. до н. э. в степях Северного Кавказа. И хотя «Велесова книга» только подтверждает рабское состояние славян во времена завоевания их готами, затем гуннами, а потом и аварами, использовать информацию этого произведения в исследованиях о происхождении славянских народов вряд ли целесообразно.

В середине XIX в. в результате археологических раскопок английской экспедицией в Месопотамии была найдена в развалинах древнего города Ниневии библиотека ассирийского царя Ассурбанапала в виде нескольких тысяч глиняных табличек с клинописью. Клинопись этих табличек во 2-й половине того же столетия была расшифрована, а информация, последовательно изложенная на многочисленных табличках, произвела сенсацию не только среди узких специалистов в данной области науки, но и среди большинства образованных людей, так как подтверждала некоторым образом сообщения ветхозаветных авторов.

Вероятно, именно этот ажиотаж вокруг глиняных табличек с клинописью и послужил толчком к появлению на свет деревянных табличек с текстом, вырезанным на дощечках с буквами, похожими на алфавит церковно-славянского языка, и описывающим историю славян-русов в течение двух тысяч лет, доводя повествование почти до призвания варягов. Эти дощечки с письменами хранились в библиотеке имения князей Донец-Захаржевских под Харьковом в разделе под наименованием «Курьез», где и были обнаружены в 1919 г. во время Гражданской войны полковником Белой армии Ф.А. Изенбеком. Как участник бывших археологических экспедиций в Туркестане полковник не удержался и взял с собой в условиях отступления войск это весьма объемное деревянное произведение, а затем вывез тридцать две дощечки размером 39 на 18 см за пределы России. До наших дней дошли только списки с этих дощечек в литературном переводе, сделанном Ю.П. Миролюбовым, одна фотокопия и четыре светокопии, а оригиналы дощечек пропали после смерти Ф.А. Изенбека в 1941 г. в Брюсселе. Провести современными способами исследования этих дощечек с письменами на предмет соответствия их древесины IX в. или куда более позднему времени при отсутствии оригиналов не представляется возможным, а текстологические исследования дают больше оснований верить версии о подделке данного памятника словесной культуры, чем относить его к подлинным произведениям средневековых авторов.

Представляется непоследовательным оставить поиски прародины славян в существующем виде и считать славянский народ одним из самых древних на Земном шаре, несмотря на шитую белыми нитками древность нашего народа. Да и не должен уж так сильно волновать этот вопрос русских ультра-патриотов, ведь народ, вошедший когда-то в состав Московского государства, отношение к славянам имеет относительное. Русский народ и сегодня представляет собой в основном потомков муромы, мещеры, мери, веси, чуди и многих других угро-финских и тюркских народов, принявших в конце первого тысячелетия христианство, а вместе с ним – единый для всех церковнославянский язык. Вполне возможно, что именно это неславянское происхождение великороссов и послужило причиной исторического недоверия славянских народов сначала к владимирским и московским князьям, а затем и к правителям Российского государства. Доказательством различного происхождения славян и великороссов могут послужить, например, старинные народные танцы, которые всегда отражают производственную жизнедеятельность того или иного народа в древности. Славяне в своих народных танцах держатся за руки все вместе или попарно, так как их танцы отображают земледельческие приемы и традиционные обряды земледельцев, осуществляемые коллективно. Танцы же великороссов своими корнями уходят к предкам-охотникам – муроме, мещере, мери, веси, чуди и др. Поэтому в танцах у мужчины и женщины свои индивидуальные партии, в которых мужчина является охотником, а женщина – объектом охоты.

Для нас россиян 250 лет существования крепостной зависимости почему-то не считаются каким-либо позорным прошлым в развитии российского государства. А ведь российскими крепостными крестьянами, а позднее и заводскими рабочими, торговали наши собственные, отечественные работорговцы и врозь, и оптом, отрывая матерей и отцов от детей, а жен от мужей, что вряд ли могло способствовать повышению производительности их труда и увеличению славы государства. Так что прошлое наших предков, в том числе чуть ли не двухтысячелетней давности, не может быть зазорным для их потомков, а дело историков состоит совсем не в том, чтобы приукрашивать прошлое своих далеких предков.

Эта книга начинается словами Н.М. Карамзина, а завершить ее целесообразно напоминанием русским историкам СМ. Соловьева: «велика бывает польза от учения книжного, и велика бывает польза от народного самопознания!»