169. Локальный этногенез и ойкумена

169. Локальный этногенез и ойкумена

Весь мир в XIII в. потрясали поистине грандиозные события, но явления природы, в частности этногенезы, шли согласно запрограммированным закономерностям. Так во время бурных событий — войн, революций, смен стиля (в литературе, искусстве, нравах) и мировоззрения (реформации) — старик сидит на пороге своего дома, выслушивает новости и, кряхтя, удаляется на свое ложе, где он и испустит последний вздох. Этносы стареют, как люди, и так же слабеют. Только жизненный цикл у них много длиннее.

Византия, уже на «втором дыхании», изгнала латинян из Константинополя в 1261 г., но дальнейшее ее прозябание было наглядной картиной фазы обскурации, затянувшейся до 1453 г. Русь была в том же возрасте. Она все время теряла остатки общинно-родового быта, на котором некогда была основана сила славянских племен. Ощущение целостности этнической системы пропадало вместе с дроблением княжеств, превращавшихся из уделов в вотчины. Князья из государей становились крупными землевладельцами. Дошло до того, что правнук Всеволода III отдал Ярославль одному смоленскому князю в приданое за своей дочерью — пример, небывалый прежде. Значение столицы — сначала Киева, потом Владимира — все падает. Столица переходит из рук в руки соперничающих князей, решающих проблемы не законом, а мечом. Способность к сопротивлению иноземцам слабеет, снедаемая безудержным эгоизмом, характерным для субпассионариев, какими стали князья, бояре и смерды. Пассионариям оставалось только одно место применения своих сил — монастырь. Зато в монастырях они развернули такую деятельность, которая определила культурно-политическое развитие России более чем на 200 лет.

Итак, не Москва, не Тверь, не Новгород, а русская православная церковь как общественный институт стала выразительницей надежд и чаяний всех русских людей независимо от их симпатий к отдельным князьям.