Почти готовый киносценарий

Почти готовый киносценарий

Безумие этой ссоры очевидно, и многие из кожи лезут, чтоб помирить ее участников. Коринфянин Демарат, старинный друг Филиппа, откровенно ему выговаривает – как он может заботиться о мире в Греции, если принес войну в собственный дом. Филипп кто угодно, но далеко не дурак и отлично понимает, что все его пляски по меньшей мере несвоевременны. Через Демарата он уговаривает Александра помириться и вернуться к его двору – для спокойствия монархии нужно иметь под рукой наследника престола, тем паче что новая женушка Клеопатра вместо сына родила всего лишь дочку, которую назвали Европой (нормальное греческое имя, что-то вроде «рожденная на закате», но для царской дочери звучит!). Александр Молосский тоже вроде старого зла не помнит, спокойно говорит о примирении, и даже соглашается жениться на еще одной Клеопатре, сестре самого Филиппа, чтоб породниться с ним дважды и установить вечный мир. Олимпиада возвращается к супругу, о разводе пока просто прекращают говорить – был он или не был, все равно Филипп решит, как сам захочет. Вроде бы все более-менее, и острота ситуации несколько сглажена. Войска по-прежнему концентрируются возле мест, из которых наиболее удобна переправа в Малую Азию, македонская старинная столица Эги готовится к такой пышной свадьбе, чтоб вся Греция обзавидовалась, когда проспится, Филипп, Олимпиада и оба Александра вместе пьют, гуляют и радуются примирению. Правда, многие лучшие друзья и в будущем талантливейшие генералы Александра изгнаны из Македонии – Птолемей, Неарх, Гарпал, имена более чем известные, но изгнание не казнь, можно и отменить, и Александру позволительно на это надеяться. Вот уже и одна из последних брачных церемоний наступает – она должна произойти в местном театре. Филипп в сопровождении Александра Молосского, уже дважды родственника, родного сына Александра, на данный момент (хотя что будет дальше, неясно) снова законного наследника, а также одного телохранителя – как без этого, царь все-таки, вступает в узкий проход, ведущий из дворца в театр. Свита чуть отстает – все равно в проходе все не поместятся. Стоп-кадр.

Все. Теперь некуда торопиться. Давайте займемся четвертым из этой группы – царским телохранителем. Зовут его Павсаний, он достаточно знатен, очень силен и невероятно красив. Настолько красив, что царь Филипп не ограничивается его услугами в качестве телохранителя, а вступает с ним в интимную связь (надеюсь, что вы уже привыкли к тому, что Филиппу практически безразличен пол его сексуальных партнеров). Что интересно, Павсанию тоже это нравится, причем настолько, что он ревнует царя к другой его симпатии, тоже Павсанию, изругав его такими словами, которые даже безразличным к вещам, возмущающим нас, грекам кажутся смертельно обидными. Тот, второй Павсаний, вскоре героически погибает в бою, прикрывая грудью царя от вражеских ударов, но успевает нажаловаться тому самому Аталлу, дяде молодой жены Филиппа, о котором уже шла речь. И Аталл страшно мстит Павсанию – заманивает его на пирушку, поит допьяна и поступает с ним так же, как Филипп с Александром Молосским, да еще и всех окрестных погонщиков мулов зовет специально для того, чтоб те сначала посмотрели, а потом и поучаствовали. Павсаний в ярости, он просит Филиппа наказать Аталла, но тот и не думает принимать меры – ему сейчас чем меньше скандалов, тем лучше, и совершенно ясно, что Аталл с его родственными связями способен поднять значительно более опасный скандал, чем Павсаний. У Павсания появляется причина ненавидеть Филиппа – почему же его не удаляют из числа его телохранителей? А, еще с такими пустяками считаться, милые бранятся – только тешатся, и вообще любовь не картошка, не выбросишь за окошко… В общем, Филипп и пальцем не пошевелил. Вот они вчетвером застыли в проходе к театру, что сейчас будет? Старт.

Павсаний убивает Филиппа

Павсаний как телохранитель рядом с царем, все как положено… что же он делает? Выхватывает кельтский кинжал и наносит охраняемому объекту один-единственный точный и беспощадный удар, между ребер, точно в сердце! Все, телохранитель выполнил свою задачу в неком смысле идеально – больше никто Филиппа убить не сможет, два раза даже царя прикончить невозможно. А два Александра, стоящие рядом, могучие люди с феноменальной реакцией? Не успели, прозевали – впрочем, ничего невероятного в этом нет, начинающий первым всегда имеет фору. Павсаний с кинжалом в руках бежит, а они даже не гонятся за ним – совсем растерялись, бедолаги! А у него рядышком и конь привязан, все продумано, явно тщательно готовился… Уйдет, вот сейчас уйдет! Но дух Филиппа, еще не взойдя на Харонову ладью, успевает взмолиться богам о мести – Павсаний спотыкается о виноградный корень. Двое приближенных Александра Македонского, Пердикка и Леонат, догоняют преступника – смогут ли они взять его живым? Небось сломается в руках царских палачей, выдаст, кто его подстрекал, кто ему помогал, и страшная тайна цареубийства откроется! Ах, не вышло – это дома с книжкой в руках легко брать живым сильного и на все готового вооруженного преступника, а у Павсания кинжал в руке. Даже Пердикка, возглавивший империю после смерти самого Александра, человек чудовищной силы и ловкости, даже Леонат, великий кавалерийский начальник античности, не рискуют и пронзают Павсания своими копьями. Все, дело закрыто. Убийцы первых лиц обычно до процессов не доживают. Не завалят сразу после дела, так шлепнут уже в тюрьме, и никто концов не найдет, как Ли Освальда после убийства Кеннеди. Вот теперь-то Филипп и Олимпиада уже окончательно в разводе. Не передумают.