VII. Внутренний строй Литовско-Русского государства в XIV в.

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

VII. Внутренний строй Литовско-Русского государства в XIV в.

Общий характер политического объединения Литвы и Западной Руси; симбиоз политических организаций. Князья Рюриковичи на своих уделах; их отношения к великому князю. Областные князья Гедиминовичи. Отсутствие удельных отношений в их среде. Обязанности их по отношению к великому князю. Влияние Руси на политический и общественный быт.

В своем территориальном образовании Литовско-Русское государство на сто с лишком лет опередило другое русское государство – Московское. Но это скороспелое объединение не выходило столь тесным, как объединение Северо-Восточной Руси вокруг Москвы. Присоединявшиеся к Литве западнорусские земли и владения в большинстве случаев сохраняли свою особность и самобытность, свой внутренний строй, не сливались воедино с основным государственным ядром.

Существовавшие в западнорусских землях князья Рюриковичи по большей части оставались на своих местах и продолжали вместе со своими боярами править местными обществами на положении вассалов великого князя литовского, обязанных ему военною службою, также и платежом дани. Таковы были, например, князья Лукомские, Друцкие, Вяземские, Одоевские, Воротынские и др. Крупные западнорусские земли и княжества получили из руки великого князя литовского его родичей в качестве местных князей, которые должны были быть у него в покоре и послушании. Но за исключением этого никаких других перемен не происходило в положении этих земель и княжеств. Литва не трогала их старины, их внутреннего уклада и обычая, и литовские князья продолжали править ими так же, как и их русские предшественники, и с теми же русскими боярами. Таким образом, например, князь Новгорода-Северского Дмитрий Корибут Ольгердович в 1388 г. приносил присягу королю и Короне Польской вместе со своими боярами и земянами, со своею «доброю радою». Эта рада почти вся состояла из русских людей, каковы были: князь Давид Димитриевич, князь Русан Плаксич, Василий Данилович и т. д.

Прямые и определенные известия о сохранении политической старины в западнорусских областях идут с начала XV в., со времен Витовта. Но Витовт имел дело, очевидно, с установившеюся уже традицией. На сохранение политической старины западнорусских земель и княжеств указывает и территориальная их неприкосновенность. В каких местностях обыкновенно создавались новые княжения в течение XIV в.? Во-первых, в пределах собственно Литовской земли. Здесь ко времени объединения не образовалось крупных территориальных подразделений. Вся Литва, как мы видели, состояла из мелких волостей. Поэтому здесь легко было создавать разнообразные территориальные комбинации при образовании новых княжений, без всякой ломки и разрушения старого. Во-вторых, новые княжения создавались в тех русских землях, которые раньше распались на множество мелких владений, вообще разбились и раздробились политически, так что и здесь можно было создавать новые княжения путем простого сочетания существующих, без особой ломки и разрушения сложившихся отношений. Таковы были земля Чернигово-Северская, Полесье и отчасти земля Волынская. Наконец, новые княжества возникали на территориях, оторванных от русских земель силою оружия прежде подчинения самих земель. Таковы были, например, княжества Мстиславское и Бельское, основанные на территориях, оторванных от Смоленской земли. Но крупные и более или менее цельные политические территории, поступившие под власть Литвы, обыкновенно не делились и в целом составе переходили из рук одного князя в руки другого. Очевидно, что, несмотря на присоединение их к Великому княжеству Литовскому, в них так еще было много местной политической жизни и силы, что литовские князья не считали возможным посягать на их целостность и единство, бережно относились к их политической старине. Таковы были русские земли: Полоцкая, Витебская и Киевская. В Полоцкой земле со времени ее окончательного утверждения за Литвою всегда сидел один литовский князь: сначала Воин, брат Гедимина, потом Андрей Ольгердович, наконец, Скиргайло Ольгердович. В Витебской земле княжили преемственно Ольгерд, его сын Ягайло, затем вдова Ульяна, наконец, Свидригайло Ольгердович; в Киевской земле – Владимир Ольгердович, позже в XV в. – Олелько Владимирович и Семен Олелькович. Смоленская земля присоединилась к Великому княжеству Литовскому под управлением своего великого князя, признавшего себя вассалом Литовско-Русского государя. Все эти факты в общей сложности убеждают, что Литовско-Русское государство в XIV в. представляло, в сущности, конгломерат земель и владений, объединенных только подчинением верховной власти великого князя, но стоявших особняком друг от друга и не сплотившихся в единое и компактное политическое целое. Сильнейший политический организм не поглотил здесь слабейших, как это было позже на северо-востоке Руси, и не претворил их в своем существе. Литовско-Русское государство в XIV в. представляло не единый политический организм, а своего рода симбиоз нескольких политических организаций, и такой характер оно удержало отчасти и в последующее время.

Великокняжеская власть была главным скреплением Литовско-Русского государственного союза. В этом можно наглядно убедиться, рассмотрев отношения между великим князем и местными, областными князьями.

Эти отношения в литературе сплошь и рядом определяются как отношения удельных князей к старшему, великому князю. Высказывается положение, что в Литовско-Русском государстве XIV в. господствовала та же самая удельная система, что и на Руси Северо-Восточной. Но это утверждение грешит чересчур большою общностью. Будучи справедливым до известной степени в отношении к уцелевшим князьям Рюриковичам, владетелям мелких княжеств, оно является неправильным в отношении к князьям Гедиминовичам, правителям крупных областей. Между этими последними и великим князем в XIV в. господствовали совершенно иные отношения, чем между Рюриковичами Северо-Восточной Руси.

Надо начать с того, что между ними не происходило окончательного дележа владений. Правда, Гедимин роздал своим сыновьям еще при жизни различные области государства. Но эта раздача не имела характера выдела им уделов: скорее это была раздача наместничеств. Поэтому, когда умирал тот или другой князь из сыновей Гедимина, его княжество не шло в раздел между его сыновьями, а иногда и совсем не попадало в их руки. Чаще всего в таких случаях на отцовском столе садился один из внуков Гедимина, а другим Ольгерд назначал княжения в других областях; некоторые даже уходили кормиться на сторону. Таким образом, например, когда умер в Минске Наримунт Гедиминович, то на его месте остался княжить один из его сыновей – Михаил, а другие ушли на сторону: Юрий держал одно время Кременец от князей литовских и короля польского Казимира, а затем был князем в Бельзе и Холме на Волыни; Патрикей был князем в Стародубе-Северском, который он получил от Ольгерда и в свою очередь передал одному только из трех сыновей – Александру (двое других уехали служить в Москву). Из сыновей Кориата Гедиминовича, получившего от отца Новгородок Литовский, один только Федор остался на отцовском княжении, а остальные уходили на сторону, княжили на Подолье, а один из них, Юрий, – даже в Молдавии. Ольгерд, раздавая княжения своим сыновьям, также не придавал им значения уделов. Поэтому и после его смерти преемник его Ягайло вновь подтверждал своим братьям княжения, полученные ими от отца. По крайней мере, мы знаем это об одном из них – Андрее Полоцком – из его же собственного признания. Но у некоторых князей по смерти Ольгерда были отобраны владения, перешедшие к ним от отцов. Таким образом, например, отобран был у князя Федора Любартовича, княжившего после отца на Волыни, сначала Луцк, а потом Владимир, взамен которого ему дан был Новгород-Северский. Следовательно, очевидно, что областные княжения не составляли еще уделов, и князья владели ими «до воли» великого князя. И позже, в XV и XVI вв., нужна была особенная грамота великого князя, гарантирующая потомственное владение княжеством, чтобы создался удел. В противном случае княжество считалось владением «до воли» великого князя и отбиралось им при первой надобности. Таким образом, например, король Казимир отобрал у князя Ивана Андреевича Можайского Брянск, пожалованный ему в 1450 г., и дал ему взамен Стародуб и Гомель. Итак, владения Гедиминовичей в XIV в. не были еще их уделами. Гедиминовичи княжили в зависимости от великого князя, который давал им княжения, отбирал их, заменял другими, руководствуясь не чем иным, как соображениями своей и государственной пользы, а не известными правами самих князей. Значение уделов владения Гедиминовичей получили позже, в XV в., когда закончился процесс государственного сложения, упразднены были крупные областные княжения и остались сравнительно мелкие владения Гедиминовичей и Рюриковичей. Эти владения и приравнены были в отношении принципа отчинности ко всем другим земельным имениям. Впервые такое приравнение нашло себе общее законодательное выражение в земском привилее Сигизмунда Кейстутовича 1434 г., гарантировавшем ненарушимое владение отчинами не только для бояр, но и для князей. Но восстановлявшиеся в XV в. крупные областные княжения – Волынское, Киевское – по старине носили характер только временных, пожизненных владений Свидригайлы, Олелька и его сына Семена.

Вообще областные князья Гедиминова рода находились в большой зависимости от великого. Уже не говоря о том, что они обязаны были являться на помощь великому князю с ополчениями своих земель, они обязаны были вместе с тем платить великому князю известную дань в знак подданства – подданщину. Хронист немецкого ордена объясняет причину похода великого князя Кейстута на племянников – Ягайлу, князя витебского, и Корибута, князя новгород-северского, – тем, что они не заплатили великому князю своей дани (die em seyne zins hatten uff gehalten). Платеж великому князю подданщины был более или менее общим правилом, которому подчинялись как князья Гедиминовичи, так и русские князья Рюрикова рода, уцелевшие на своих родовых княжениях. Акты и хроника Стрыйковского констатируют платеж подданщины подольскими князьями – Константином Кориатовичем и затем Свидригайлой. Договорные грамоты короля Казимира с князем новосильским и одоевским Федором Львовичем показывают, что и чернигово-северские князья платили в казну великого князя литовского полетнее (solitum annuum censum, как выражается латинская грамота). Есть данные на то, что и смоленские удельные князья вносили в великокняжескую казну ежегодно определенную сумму денег под именем посощины. Весьма возможно, впрочем, что некоторые областные князья, пользовавшиеся особым значением и милостью у великого князя, вроде, например, Кейстута и Скиргайлы, не платили этой дани. Но если это было, то было исключением, а не общим правилом.

И во внутреннем управлении своими княжествами областные князья были до известной степени ограничены. В исторической литературе было справедливо отмечено, что при Ольгерде ни один из Гедиминовичей, за исключением Кейстута, не пользовался правом наделять своих сыновей или приближенных людей владениями в пределах своих княжеств. Великий князь издавал иногда известные распоряжения, обязательные для всех областных княжений. Таким образом, например, 22 февраля 1387 г. Ягайло издал приказ для всех литовских и русских земель своего государства, чтобы родовитые литвины обоего пола принимали католическую веру, и вступали в браки, и оставались в браках с русскими не иначе как по принятии тою и другою стороною католической веры. Это распоряжение издано было Ягайлой с совета и соизволения братьев Скиргайлы, Владимира и Корибута. Между тем сила его распространялась, несомненно, и на области других князей. По крайней мере, мы знаем, что позже обыватели Витебской земли должны были добиваться от великого князя особой гарантии в том, что он не будет «нудить» в латинскую веру литву и ляхов, живущих в Витебске и крещенных в русскую веру. Великий князь рассматривал областных князей не как владетельных особ, а скорее как помощников и сотрудников по управлению Великим княжеством, и потому собирал их к себе на думу, когда приходилось решать важные вопросы внешней политики и внутреннего управления. Все важнейшие государственные акты XIV и начала XV в. совершены великими князьями при участии областных.

Таким образом, несмотря на существование особых княжений по областям, несмотря на сохранение особности и самобытности этих областей, Литва и Западная Русь составляли единый государственный союз, скреплением которого была власть великого князя литовского.

Русская стихия окончательно возобладала в этом государственном союзе в течение XIV в. Русские порядки, русские учреждения, русский язык и вера не только не колебались в собственно русских областях, но распространялись и в собственно Литве. Князья Гедиминовичи по русскому образцу уряжали княжества в пределах собственно Литовской земли. Таким образом, в княжествах Виленском и Трокском появились городничие, тиуны, конюшие, ключники в стольных городах, наместники и тиуны – в пригородах и волостях. Немецкие летописи, очевидно, со слов самих литовцев стали называть литовских землевладельцев, княжеских дружинников боярами, а простой народ смердами. Некоторые из Гедиминовичей, например Наримунт и его сыновья, Ольгерд и др., крестились в русскую веру; некоторые обрусевали настолько, что умели говорить только по-русски, как, например, Ягайло. Короче, Великое княжество Литовское в XIV в. стало еще более, чем в XIII в., государством русским, в котором политически господствующая народность подпала под духовное и культурное преобладание народности подчиненной.

Литература

Дашкевич Н. Заметки по истории Литовско-Русского государства. Киев, 1885; Леонтович Ф. И. Очерки истории Литовско-Русского права. СПб., 1984; Любавский М. О распределении владений и об отношениях между великими и другими князьями Гедиминова рода в XIV и XV вв. // Издания Московского исторического общества. М., 1896. Т. 1; выше упоминавшиеся труды К. Стадницкого и Ю. Вольфа.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.