Болезнь Ю. В. Андропова

Болезнь Ю. В. Андропова

Когда на похоронах Брежнева Ю. Андропов поднялся на трибуну Мавзолея, чтобы произнести первую публичную речь в качестве нового лидера, он выглядел утомленным, но отнюдь не тяжелобольным человеком. На протяжении всего 1982 года, как, впрочем, и раньше, Андропов демонстрировал огромную работоспособность. Он появлялся в своем рабочем кабинете ровно в 9 часов утра и уезжал домой поздно вечером. Однако еще дома и в машине он успевал просмотреть утренние газеты, а отправляясь вечером домой, брал с собой немало бумаг для просмотра. Даже в обеденный перерыв – с 13.30 до 14.30 – в небольшой столовой для высшего руководства КГБ Андропов обсуждал различные дела со своими заместителями. По субботам он также появлялся в кабинете, но уже в 11 часов утра и проводил здесь не менее шести-семи часов.

В воскресенье Андропов обычно давал отдохнуть своим секретарям и помощникам, но сам в час дня все же приезжал на Лубянку и отводил этот день для чтения больших по объему документов. Он почти никогда не ездил вечерами в гости и лишь изредка позволял себе небольшие прогулки по лесным тропинкам Подмосковья. Он любил не море, а лес, и близким людям говорил порой, что если уйдет на пенсию, то станет лесником и напишет единственную книгу, которую он может написать лучше других: о событиях 1956 года в Венгрии. Андропов много читал и за рабочий день успевал внимательно прочесть до 600 страниц различных документов и текстов. Он обладал почти абсолютной памятью и нередко удивлял своих новых сотрудников, дословно цитируя прочитанные, как им казалось, наспех, обширные документы.

Как и другие члены брежневского Политбюро, Юрий Владимирович получал отпуск и зимой, и летом. Зимний месяц он проводил в санатории или в больнице под Москвой: летом, как правило, отдыхал в Кисловодске или Железноводске. Друзья знали, тем не менее, что у Андропова имелись серьезные проблемы со здоровьем. Еще в середине 60-х годов Андропов находился в больнице два или три месяца из-за нарушений сердечной деятельности. Некоторые из его консультантов в ЦК, с которыми я был знаком в начале 60-х, говорили мне тогда, что их шеф страдает диабетом. Как я узнал позднее, это был почечный диабет, ибо еще с молодости Андропов страдал хроническим заболеванием почек. Однако умеренный образ жизни, тщательная диета, хорошо продуманная профилактика позволяли компенсировать последствия всех этих болезней, и они практически не отражались на его работоспособности.

Е. И. Чазов вспоминает, что впервые вопрос о здоровье Андропова остро встал в 1966 году. Тогда врачи 4-го Главного управления поставили ему неправильный диагноз: тяжелая гипертоническая болезнь, осложненная инфарктом миокарда. Встал вопрос о переходе на инвалидность и, следовательно, о конце политической карьеры. Чазов вместе с академиком Е. В. Тареевым консультировали Юрия Владимировича: «Мы с Тареевым, учитывая, что Андропов длительное время страдал от болезни почек, решили, что в данном случае речь идет о повышенной продукции гормона альдостерона (альдостеронизме). Это расстройство тогда мало было известно советским врачам. Исследование этого гормона в то время проводилось только в институте, которым я руководил. Анализ подтвердил наше предположение, а назначенный препарат “альдактон”, снижающий содержание этого гормона, не только привел к нормализации артериального давления, но и восстановил электрокардиограмму. Оказалось, что она свидетельствовала не об инфаркте, а лишь указывала на изменение содержания в мышце сердца иона калия. В результате лечения не только улучшилось самочувствие Андропова, но полностью был снят вопрос об инвалидности, и он вновь вернулся на работу»[392].

По роду своей работы в КГБ Юрию Владимировичу приходилось нередко выезжать за границу, чаще всего в социалистические страны. Дело не только в том, что между органами безопасности стран «социалистического лагеря» осуществлялось очень тесное сотрудничество. Известно, что между ними то и дело вспыхивали острые конфликты, и от КГБ требовалось собрать исчерпывающую информацию об этом, анализировать ее и давать для ЦК и Совмина необходимые рекомендации.

О визитах Андропова в те или иные страны обычно не сообщалось в печати. По свидетельству В. М. Чебрикова, одного из его заместителей (а позднее и преемника), во время одного из визитов Андропова в Китай у него возникло острое кишечное заболевание – сальмонеллез, – вызываемое кишечными бактериями. Это довольно тяжелое и опасное заболевание, которое сопровождается высокой температурой, рвотой и лечение которого не всегда может быть быстрым и эффективным. Андропову пришлось срочно вернуться в Москву и лечь в больницу. Однако и после выхода оттуда он несколько месяцев не мог оправиться от последствий.

Еще более тяжелую болезнь Андропов привез из Афганистана, куда он вылетал в начале 1980 года. Условно названная «азиатским гриппом», эта болезнь нанесла удар почти по всем его внутренним органам, и особенно по и без того больным почкам. Даже после выписки из больницы у Андропова случались обмороки и неожиданные временные обострения, лишавшие его прежней работоспособности.

Главным лечащим врачом Андропова был В. Архипов; Юрий Владимирович мог лечиться как в медицинских учреждениях КГБ, так и в «кремлевском» 4-м Главном управлении Минздрава СССР, возглавляемом в то время Е. И. Чазовым, по совместительству главным личным врачом Брежнева. Андропов находился с Чазовым в добрых отношениях, но, когда на одном из приемов в конце 1982 года Евгений Иванович справился у него о здоровье, заметив при этом, что, вероятно, именно он, Чазов, должен будет стать его личным врачом, Юрий Владимирович от этого отказался. «Не извольте беспокоиться, – ответил он, – у вас и так слишком много обязанностей, а я вполне удовлетворен теми врачами, которые вот уже много лет следят за моим здоровьем».

На протяжении всего 1982 года Андропову пришлось работать с огромным напряжением, и он только один раз на короткое время смог покинуть Москву для отдыха. Однако в ноябре и декабре работы у нового генсека еще прибавилось. Все это не могло не отразиться на его самочувствии. Он сильнее страдал от хронической почечной недостаточности, и ему приходилось все чаще прибегать к диализу, то есть к искусственному очищению крови при помощи полученного из-за границы индивидуального аппарата «искусственная почка».

В статье «Власть и здоровье», опубликованной журналом «Огонек», знаменитый советский хирург академик Б. В. Петровский утверждал, что тяжелобольной человек может заниматься литературой, научной работой, но никак не серьезной государственной деятельностью. «Не только работоспособность, решения, но и взгляд на мир Божий зависят от состояния здоровья в значительно большей степени, чем кажется. Думаю, что связь между состоянием здоровья главы государства и его решениями, его управлением страной, безусловно, существует». Поэтому Петровский решительно осуждал сохранение Брежнева как главы государства и партии в последние годы его жизни. Он осуждал также и избрание на высший государственный пост Ю. В. Андропова, который в прошлом был энергичным и деловым человеком, но на посту главы государства оказался в разгар тяжелой и практически смертельной болезни. «С моей точки зрения, – писал Петровский, – назначение Андропова на высокий пост было антигуманным, чрезвычайно опасным и для него самого, и для государства. Но в нашей стране в соответствующий период никто по своей воле от власти не отказывался»[393].

С этими рассуждениями можно согласиться только частично. Во-первых, в 1982 году все члены Политбюро, которые могли реально претендовать на власть, были не только старыми, но и больными людьми. Более молодые и, возможно, более талантливые политики не имели достаточного влияния, авторитета и известности, и потому их приход к власти был практически нереален. Поэтому появление Андропова у руля государственного управления являлось гораздо более предпочтительным, чем переход высшей власти в стране в руки Черненко или Кириленко.

Во-вторых, сами врачи, которые отвечали за здоровье членов Политбюро, как правило, преуменьшали опасность и тяжесть заболевания своих пациентов. Я уверен, что и Б. В. Петровский, бывший в то время министром здравоохранения СССР, не спешил сообщить Брежневу или Черненко о тяжести их заболеваний, а тем более о том, сколь вредно отражается на руководстве страной их «старческий эгоизм». Далеко не полную информацию о своих болезнях получал и Ю. В. Андропов.

В-третьих, Петровский слишком категоричен, когда пишет о взаимосвязи здоровья государственного деятеля и его работы. Здесь многое зависит от характера болезни и в еще большей степени – от личности человека. Брежнев уже в 70 лет фактически находился в состоянии старческого маразма, между тем как Конрад Аденауэр в свои 73 года возглавил западногерманское государство, умело руководил ФРГ в течение 15 лет и вместе с Людвигом Эрхардом стал автором так называемого «немецкого чуда». Франклин Делано Рузвельт четыре раза подряд избирался Президентом США, хотя был инвалидом и мог передвигаться только в инвалидной коляске. После первых поражений во Второй мировой войне англичане избрали 66-летнего Уинстона Черчилля премьер-министром Великобритании. Во второй раз Черчилль занял этот же пост в 1951 году в возрасте 77 лет.

Дэн Сяопин фактически возглавил самое крупное в мире государство – Китай и начал проводить здесь коренные экономические и политические реформы в 1978 году в возрасте 74 лет. Он оставил большую часть своих постов лишь через десять лет, когда Китай существенно изменился во всех отношениях и почти вдвое увеличил производство сельскохозяйственных товаров. Когда Франция в конце 50-х годов оказалась в условиях тяжелого политического кризиса, к власти здесь снова пришел 68-летний Шарль де Голль. Он был избран Президентом Франции подавляющим большинством граждан и оставался на этом посту более десяти лет, став основателем так называемой «Пятой республики». Эти примеры можно продолжить. Кстати, и сам Б. В. Петровский ушел с поста министра здравоохранения лишь в возрасте 72 лет, а в 70 лет продолжая делать по несколько сложнейших операций в месяц. Друзьям он говорил, что в первую очередь он хирург и лишь потом – министр.

Но так или иначе, а здоровье Андропова в первые месяцы 1983 года продолжало ухудшаться, и в конце февраля развитие почечной недостаточности привело к полному отказу почек. Отныне он мог жить, лишь применяя уже не эпизодически, а постоянно аппарат «искусственная почка». Есть немало людей, которые не только жили, но и путешествовали с таким аппаратом в течение пяти, шести, даже семи лет. Один из моих друзей, перешедший на гемодиализ, умер через полтора года. Но он проводил эту нелегкую процедуру в специальной больнице и с помощью аппарата, рассчитанного на одновременное лечение пятнадцати человек. Индивидуальный аппарат позволял надеяться на гораздо лучшие результаты.

Однако Андропов был немолод, обременен другими болезнями, и это, естественно, ухудшало прогноз. Все же вначале врачи были настроены довольно оптимистично. В марте 1983 года Андропов принимал в своем кабинете писателя Г. М. Маркова, своего давнего знакомого, тогда первого секретаря правления Союза писателей. Он не скрывал личных трудностей. «Вот, Георгий Мокеевич, – говорил Юрий Владимирович, – врачи дают мне срок всего лишь в семь лет. Но ты знаешь, сколько здесь наворочено, не разобраться и за десятки лет…»

Для консультации Андропова (естественно, негласно) летом 1983 года был приглашен американский специалист – профессор А. Рубин. Вот как описывает это событие Чазов: «Ни один из визитов А. Рубина (второй состоялся в январе 1984 года) в Москву не стал предметом обсуждения в прессе или каких-то разговоров и дискуссий в американских кругах. А. Рубин сохранил полную конфиденциальность полученных данных, хотя и подвергался искушению сделать своеобразную рекламу на участии в лечении Андропова. Диагноз и принципы лечения Андропова были предельно ясны. Подагра, которой он страдал несколько десятилетий, привела к полной деструкции обеих почек и полному прекращению их функций. Андропов, его окружение, в основном руководство КГБ, ставили вопрос о возможности пересадки почек. Причем окружение Андропова просило, чтобы консультация проходила без участия советских специалистов, которые, по их мнению, могли оказывать определенное «психологическое», «коллегиальное» давление на А. Рубина в оценке состояния и рекомендациях метода лечения. Я понимал, что эта просьба исходит от Андропова, и просил А. Рубина быть предельно откровенным и беспристрастным. Мне понравилось, как он держался во время консультации, – общительный, вежливый, очень пунктуальный и в то же время с чувством достоинства, присущим специалистам высокого уровня. Он полностью подтвердил правильность тактики лечения, избранной советскими специалистами, и отверг возможность пересадки почек. Консультация А. Рубина имела большое значение, так как сняла в определенной степени напряженность, связанную с постоянными вопросами представителей КГБ: все ли делается для Андропова, правильно ли его лечат?.. Консультация А. Рубина произвела впечатление и на Андропова, который после нее успокоился и начал работать в силу своих возможностей»[394].

Хотя Юрий Владимирович и надеялся прожить еще шесть-семь лет, но он не мог не считаться с опасностью покинуть этот мир гораздо раньше. Поэтому кроме «плана-максимум», рассчитанного на шесть-семь лет, он, как я думаю, разрабатывал и какой-то «план-минимум» – на два-три года. Его деятельность позволяет предположить, что в этот срок он намеревался навести в стране жесткий порядок, основанный в большей мере на суровой дисциплине, а отнюдь не на демократии, гласности и многопартийности. Он предполагал осуществить широкие, но осторожные экономические реформы. Он, несомненно, надеялся полностью устранить от власти «днепропетровскую мафию» и создать в партии новую руководящую группу, которую по западной терминологии можно было бы назвать «командой» Андропова. Однако для этого ему нужно было довести партию до очередного, XXVII съезда, чтобы закрепить как в новом составе ЦК, так и в новой Программе КПСС и резолюциях съезда те изменения, которые должны были бы произойти в стране и в партии по его, Андропова, инициативе. Но он все же не предполагал, что ему не будет суждено дожить не только до съезда партии, но даже до выборов в новый Верховный Совет СССР, которые намечались на 4 марта 1984 года.

Болезни и недомогание ненамного сократили рабочий день Андропова, но существенно изменили характер и формы его деятельности. Ему пришлось отказаться от поездок даже на предприятия Москвы и не планировать поездок по стране. Не планировались и визиты Андропова в страны Варшавского Договора, а тем более в западные страны, хотя многие лидеры этих стран получили приглашение побывать в Москве.

В мае и июне Андропову становилось все труднее передвигаться, а тем более подниматься по лестнице или выходить из машины без посторонней помощи. Он уже не каждый день приезжал в ЦК и часть работы и встреч перенес в кабинет своей подмосковной резиденции. Для облегчения работы и принятия решений Андропов стал еще больше консолидировать власть в своих руках и занял вакантный до сих пор пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР.

Избрание его состоялось 6 июня 1983 года на очередной сессии Верховного Совета. Решение было принято единогласно.

Андропов произнес краткую благодарственную речь, не выходя на трибуну перед депутатами, а лишь поднявшись со своего места в президиуме. Мало кто из депутатов, однако, знал, что это связано с его болезнью и недомоганиями. В июле и августе 1983 года здоровье Андропова продолжало ухудшаться. У него на ногах появились незаживающие язвы, усилилось дрожание рук, большую часть времени он работал в загородном доме, часто не вставая с постели. Во время визита в Москву канцлера ФРГ Г. Коля Андропов принимал его в Кремле, однако не смог без помощи двух телохранителей выйти из машины и подняться на тротуар перед Кремлевским дворцом. Кто-то из немецких корреспондентов сумел в это время сделать несколько снимков, и они были опубликованы в журнале «Шпигель».

1 сентября утром Андропов провел, как потом оказалось, последнее в своей жизни заседание Политбюро. По свидетельству В. Воротникова, генсек выглядел очень усталым и малоподвижным. В этот же день вечером он улетел в Крым, в отпуск. Уже через несколько дней отдыха состояние Андропова улучшилось, и он стал вполне сносно ходить. Вскоре, однако, самочувствие больного генсека вновь резко ухудшилось. Согласно воспоминаниям Е. Чазова, начавшийся кризис был связан с трагическим случаем, произошедшим с Юрием Владимировичем во время отдыха: «Перед отъездом из Крыма мы предупредили всех, в том числе и Андропова, что он должен строго соблюдать режим, быть крайне осторожным в отношении возможных простуд и инфекций. Организм, почти полностью лишенный защитных сил, был легко уязвим и в отношении пневмонии, и в отношении гнойной инфекции, да и других заболеваний. Почувствовав себя хорошо, Андропов забыл о наших предостережениях и решил, чтобы разрядить, как ему казалось, больничную обстановку дачи, съездить погулять в лес. Окружение не очень сопротивлялось этому желанию, и он с большим удовольствием, да еще легко одетый, несколько часов находился в лесу. Надо знать коварный климат Крыма в сентябре: на солнце кажется, что очень тепло, а чуть попадешь в тень зданий или леса – пронизывает холод. К тому же уставший Андропов решил посидеть на гранитной скамейке в тени деревьев. Как он сам сказал позднее, он почувствовал озноб, почувствовал, как промерз, и попросил, чтобы ему дали теплую верхнюю одежду. На второй день развилась флегмона. Когда рано утром вместе с нашим известным хирургом В. Д. Федоровым мы осмотрели Андропова, то увидели распространяющуюся флегмону, которая требовала оперативного вмешательства. Учитывая, что может усилиться интоксикация организма, в Москве, куда мы возвратились, срочно было проведено иссечение гангренозных участков пораженных мышц. Операция прошла успешно, но силы организма были настолько подорваны, что послеоперационная рана не заживала… Мы привлекли к лечению Андропова все лучшие силы советской медицины. Однако состояние постепенно ухудшалось – нарастала слабость, он опять перестал ходить, рана так и не заживала. Нам все труднее и труднее было бороться с интоксикацией. Андропов начал понимать, что ему не выйти из этого состояния»[395].

Вернувшись в Москву, Андропов уже не появлялся в своих кабинетах на Старой площади и в Кремле, а вскоре покинул и квартиру на Кутузовском проспекте и подмосковную резиденцию. Он отказался от ряда запланированных встреч с политическими и общественными деятелями Запада, сославшись в одном из опубликованных писем к приехавшей в Москву группе борцов за мир на «простудное заболевание». В конце сентября Андропов был вынужден лечь в больницу под постоянное и непрерывное наблюдение врачей. Он не смог присутствовать 6 ноября на торжественном собрании в Кремле, посвященном 66-летию Советского государства. Не было его на трибуне Мавзолея и 7 ноября 1983 года во время военного парада и демонстрации московских трудящихся.

Отсутствие Андропова на торжествах породило множество слухов в стране и комментариев в западной прессе. Московский корреспондент американского журнала «Ньюсуик» Роберт Коллин писал: «Церемонии, знаменовавшие 66-летнюю годовщину Русской революции, должны были бы быть поводом для триумфа Андропова, временем, чтобы прославлять достижения первого года его пребывания у власти. Но советский лидер не появился на виду на прошлой неделе, продолжая далее свое отсутствие в поле общественного зрения, которое началось с 18 августа. Кремлевский государственный представитель Леонид Замятин настаивал на том, что Андропов только простудился. Но годовая церемония Октябрьской революции была ритуальным актом для всякого советского лидера со времен Ленина. Леонид Брежнев ухитрился присутствовать на ней в прошлом году, хотя тремя днями позже он умер. Отсутствие Андропова усиливает представление, которое создалось в течение его первого года: этот хотя и умный, но слабый здоровьем и стареющий человек будет играть только переходную роль в советской истории»[396].

Иностранные наблюдатели в конце 1983 года постоянно задавались вопросом: кто же правит страной в отсутствие Андропова? Отвечая на это, начальник Генерального штаба маршал Н. В. Огарков говорил, что именно Андропов, несмотря на некоторое недомогание, «принимает полномасштабное участие в руководстве страной, армией и обороной страны». И это было действительно так, хотя в последние месяцы изменились не только формы, но отчасти и эффективность этого руководства. Власть Андропова была уже не столь безраздельной и полной, как в начале года. Что касается заседаний Политбюро и Секретариата ЦК, то их вел, как правило, К. У. Черненко.

Кабинет Андропова был пуст, однако его помощники и секретари работали так, будто их шеф находится рядом, за стеной. Принимались разного рода бумаги для Андропова и позднее возвращались с его резолюциями. Однако он просматривал и писал резолюции в главной «кремлевской» больнице в Кунцеве. На втором этаже имелся специальный блок, или отделение, где при необходимости лечились члены Политбюро. Для Андропова здесь оборудовали отдельную палату, а также комнату для медицинского персонала и кабинет, то есть все, что необходимо и для лечения, и для продолжения работы.

Конечно, после очередного сеанса гемодиализа, когда самочувствие Андропова улучшалось, он мог бы дать интервью для телевидения или даже приехать в Кремль. Но Юрий Владимирович отказался от такой возможности и предпочел, напротив, максимальную замкнутость. Следы болезней заметно отразились на его внешнем облике, и он не желал, чтобы народ видел своего нового лидера слабым и больным, как это было почти ежедневно в последние годы брежневского правления. С другой стороны, в распоряжении Андропова были все средства современной правительственной связи, и он только некоторую часть своих обязанностей передал другим членам Политбюро. Кое-что он просто отложил на будущее.

Андропов приглашал к себе для беседы или обсуждения той или иной проблемы членов руководства (хотя и не всех), своих помощников, а также некоторых личных друзей и знакомых. Почти каждую неделю у него бывали министр обороны Д. Ф. Устинов и Председатель КГБ В. М. Чебриков. Из помощников он чаще других приглашал В. Шарапова, приезжавшего в Кунцево с ворохом бумаг. Очень часто посещал Андропова и М. С. Горбачев, которому тот передавал записки и предложения для Политбюро.

Андропов заранее получал материалы к предстоящим заседаниям Политбюро и Секретариата ЦК и высказывал свое мнение по проектам решений, в том числе и по кадровым. Однако при подготовке наиболее важных кадровых перемещений он считал необходимым переговорить лично с кандидатом на высокий пост. Например, Андропов был очень доволен работой Е. К. Лигачева в должности заведующего орготделом ЦК. Еще летом 1983 года Лигачев проверял многие обкомы на Украине и добился смещения здесь немалого числа неспособных и коррумпированных руководителей. Отныне Первый секретарь ЦК КП Украины В. В. Щербицкий не чувствовал себя здесь полным хозяином, тем более что и раньше отношения между ним и Андроповым были далеко не лучшими, хотя и лишенными конфронтационности. Как Председатель КГБ Андропов хорошо знал о далеко зашедшем в республике процессе разложения руководящих кадров, однако Брежнев не реагировал на такие сообщения. Теперь положение изменилось. Щербицкий вряд ли был доволен миссией Лигачева на Украине, однако вполне в духе сложившихся ранее нравов отправил Егору Кузьмичу на его московский адрес целый контейнер с дорогими подарками, продуктами и «сувенирами». Лигачев, по его свидетельству, открыв контейнер и ознакомившись с содержимым, распорядился немедленно отправить все обратно, присовокупив письмо с просьбой избавить его впредь от таких забот и подарков. Докладывая Андропову о результатах поездки на Украину, Лигачев не забыл упомянуть и о пресловутом контейнере.

И вот теперь в конце 1983 года, стремясь укрепить свою «команду», Андропов решил предложить Лигачеву пост секретаря ЦК. По свидетельству Егора Кузьмича, когда он приехал в больницу и вошел в палату, то вначале даже растерялся, так как не узнал в тяжелобольном и сильно изменившемся пациенте своего шефа. Минуты две-три Лигачев просто молчал, забыв даже поздороваться. Андропов понял все и тихо сказал: «Ну что, Егор, садись, поговорим о делах». Растерянность Лигачева понять можно, так как среди работников государственных и партийных органов весьма настойчиво и целенаправленно распространялись слухи, что Андропов поправляется и скоро выйдет на работу. На конец ноября был назначен очередной Пленум ЦК, и в предварительном извещении о нем, разосланном членам ЦК, указывалось, что основной доклад будет делать Ю. В. Андропов. Да и сам генсек старался не падать духом и явно продолжал надеяться на выздоровление, хотя не исключал и иного исхода болезни. Так или иначе, но Лигачев дал согласие на включение его в состав Секретариата ЦК и тут же выслушал и записал несколько поручений.

Беседуя с посетителями, Андропов интересовался всем, что происходит в стране, и его предложения и указания затрагивали множество вопросов партийно-государственного строительства, внутренней жизни и внешней политики. В одной из записок он приводил цифры и данные, свидетельствующие о разбухании партийного и государственного аппаратов, работники которых часто без всякой нужды дублируют друг друга, решая и перерешая одни и те же проблемы. Как писал Андропов, за последние двадцать лет число чиновников во всех структурах высшей власти значительно возросло, хотя это не было ничем обосновано и только вызывало дополнительные расходы и усложняло руководство. Поэтому Андропов предлагал незамедлительно принять принципиальное решение о сокращении аппарата управления на 20 % и провести его в жизнь в сравнительно короткие сроки. На Политбюро это предложение было принято.

Другая записка касалась предстоящих выборов в Верховный Совет. Андропов предлагал значительно уменьшить представительство там высших чиновников и отказаться от убеждения, что все министры и высшие должностные лица партийно-государственного аппарата должны обязательно избираться в Верховный Совет. Напротив, в этом органе должно быть значительно расширено представительство рабочих, колхозников и служащих, которых надо при этом оценивать не только по их производственным успехам. Все эти предложения были по нынешним меркам весьма примитивны, но в начале 1980-х годов мы жили еще в совсем другой стране.

О встречах с Андроповым в больнице вспоминали в мемуарах Рыжков и Воротников, Арбатов и Вольский. В декабре в последний раз встретился с ним и Михаил Горбачев. «Когда я вошел в палату, – писал он позднее, – Андропов сидел в кресле и попытался как-то улыбнуться. Мы поздоровались, обнялись. Произошедшая с последней встречи перемена была разительной. Передо мной был совершенно другой человек. Осунувшееся, отечное лицо серовато-воскового цвета. Глаза поблекли, он почти не поднимал их, да и сидел, видимо, с большим трудом. Мне стоило огромных усилий не прятать глаза и хоть как-то скрыть испытанное потрясение. Это была моя последняя встреча с Юрием Владимировичем»[397]. В январе 1984 года Андропов попрощался и с Николаем Рыжковым. «18 января, – вспоминал позднее Рыжков, – услышал по телефону знакомое: “Чем вы сейчас заняты? Приезжайте к пяти, поговорим”. Вопреки моим ожиданиям, он не лежал – сидел у письменного стола в глубоком кресле, плотно укрытый пледом. Поразило, как быстро он поседел, стал совсем белым. Я чувствовал себя не слишком ловко, попытался что-то рассказать об Австрии, он перебил, перевел разговор на экономику, снова бил вопросами – самыми разными, заставил на минуты забыть, что мы не в его кабинете на Старой площади, а в Кунцевской больнице. Когда вспомнил, спохватился, глянул на часы – час пролетел. Встал.

– Извините, Юрий Владимирович, не буду Вас мучить, выздоравливайте.

Вдруг он поманил пальцем:

– Наклонитесь.

Я наклонился. Он, не вставая, прижал, мою голову к груди, неловко поцеловал в щеку, отпустил. Сказал:

– Идите-идите. Все»[398].

Еще в 1992 году врач И. Клемашев издал книгу «Феномен Андропова. Воспоминания и размышления лечащего врача» (М.: ЦНИИ, Атомиздат), переполненную множеством явных и часто нелепых выдумок об Андропове, которые повторяет и Лина Тархова в своей книге «Заложники Кремля». Нет смысла вступать в полемику с Иваном Клемашевым, который называет себя то «врачом Андропова», то «личным врачом семьи Андропова», «много лет наблюдавшим своего пациента». Оказывается, именно Клемашеву Андропов поверял свои самые важные мысли и планы. «Никогда не видел, – пишет Клемашев, – чтобы Андропов читал художественную литературу, и не слышал от него ни слова о литературе, поэзии, философии, религии. Эта область была ему просто незнакома. Он жил не реальным, а искусственным миром кремлевских интриг, а плохое физическое здоровье и отсутствие духовности позволяли тратить остатки сил лишь на удержание своей власти…»[399]. Но у Андропова никогда не было ни личного, ни «семейного» врача. В КГБ главным лечащим врачом Андропова был В. Архипов. В 1983 году центральной фигурой в лечебном процессе Андропова стал профессор Герт Петрович Кулаков. Для консультаций и участия в консилиумах привлекались многие другие специалисты, возможно среди них иногда появлялся и Иван Клемашев. Но ни в одном из свидетельств его имя не упоминается, если не считать его собственной книги. По словам сына Андропова, Иван Клемашев иногда появлялся в их семье до 1972 года, но в последние десять лет жизни Ю. В. Андропова о Клемашеве не было и речи.

Один из участников лечебного процесса Андропова академик АМН СССР А. Чучалин вспоминал позднее о своем пациенте: «О Брежневе и Черненко рассказывать нечего. В последние месяцы своей жизни они уже не могли ни говорить, ни думать. Андропов же в больнице сохранял ясный ум, хотя у него отказали печень, почки, легкие, и мы применяли внутривенное питание. Двое охранников ухаживали за ним, как за малым ребенком: перестилали кровать, переносили Генсека с места на место. Видеть Андропов мог только одним глазом, но читал много – около четырехсот страниц в день. В последние дни охранники переворачивали ему страницы – сам не мог… Он просматривал практически все литературные журналы. Как-то раз я вошел к нему и увидел, что он читает “Путешествие дилетантов” Булата Окуджавы в журнале “Дружба народов”. Однажды он сказал мне: “Доктор, даже близкие не верят, что я могу так много читать. Начните с любого места уже прочитанной мной страницы, и я воспроизведу ее полностью”. Я поверил ему на слово…

– Андропов смотрел телевизор?

– Обычно информационные программы “Время” и “Новости”. У него в палате стоял видеомагнитофон. Один раз я застал его смотрящим какой-то фильм про Джеймса Бонда. Генсек страшно смутился…

– Андропов наверняка знал о своей близкой смерти. Был ли он удручен?

– Он всегда умел держать себя в руках. Апатию у него вызывали звонки членов Политбюро. Они брались за трубку обычно после своих заседаний и просили Андропова дать согласие по тому или иному решению. В эти моменты Генсек очень напоминал свои портреты, висевшие тогда во многих кабинетах. Он становился мрачным и насупленным. Так было и в тот день, когда позвонивший ему член Политбюро сообщил о решении построить памятник Победы. Андропов сказал, что денег в стране на это сооружение нет. Да и проекта он не видел. Однако принцип демократического централизма никто не отменял, и Андропов согласился. Правда, заставил всех членов Политбюро сдать подарки, стоявшие в их кабинетах, в фонд памятника. И сам сделал то же самое.

– Вы говорили с ним о политике?

– Нет. Андропов больше говорил о живописи – он любил передвижников. Читал свои стихи. Никакого раскаяния по поводу того, что он сделал в политике, у него не было… Для меня он был смертельно больным человеком, который нуждался в помощи. Наверное, в своем кремлевском кабинете он был другим, я не знаю. Во всяком случае, из всех ныне покойных высокопоставленных пациентов, которых я лечил, он был самым высокообразованным. А уж мне есть с кем сравнивать»[400].

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 15 Беседа с соглядатаем Андропова

Из книги Наследники СМЕРШа. Охота на американских «кротов» в ГРУ автора Терещенко Анатолий Степанович

Глава 15 Беседа с соглядатаем Андропова Начальника 1-го отдела 3-го Главного управления КГБ с материалами ДОР на «Дипломата» — Полякова вызвал на доклад первый заместитель председателя Комитета госбезопасности генерал армии Георгий Карпович Цинев — небольшого росточка


Последний месяц Андропова

Из книги Кто поставил Горбачева? автора Островский Александр Владимирович

Последний месяц Андропова По свидетельству Ф. Бурлацкого, один из помощников Андропова рекомендовал пригласить врачей из-за границы, в частности, воспользоваться предложением президента Австрии, но Юрий Владимирович якобы отклонил это предложение[1901]. Однако в январе


Самая большая тайна Андропова: гиперполитика и Римский клуб

Из книги Третий Проект. Том I `Погружение` автора Калашников Максим

Самая большая тайна Андропова: гиперполитика и Римский клуб Примерно в то же время (в конце 1960-х годов,) когда Андропов пришел в КГБ, на Западе возник Римский клуб, на десятилетия определивший направления западной геополитики, сгруппировавший вокруг себя не только


Глава третья Ответный удар Андропова

Из книги КГБ – ЦРУ: Кто сильнее? автора Атаманенко Игорь Григорьевич

Глава третья Ответный удар Андропова Поймать аса американской разведки на выемке тайника — всё равно что схватить за руку карманника, когда он вытаскивает бумажник из кармана своей жертвы. Бойцы «Альфы» умеют делать и это. Тем более что приказ: «Взять с поличным»


ПОЧКИ АНДРОПОВА

Из книги Покушения и инсценировки: От Ленина до Ельцина автора Зенькович Николай Александрович

ПОЧКИ АНДРОПОВА Чтобы закончить тему партийных деятелей, остается сказать немного об Андропове.Проницательный читатель, наверное, уже обратил внимание на то обстоятельство, что ни один Генеральный секретарь ЦК КПСС не избежал драматической участи — каждый хотя бы раз в


Глава шестнадцатая План Андропова

Из книги Сценарий для третьей мировой войны: Как Израиль чуть не стал ее причиной [Л] автора Гриневский Олег Алексеевич

Глава шестнадцатая План Андропова В первые недели января 1983 года во внешней политике все вроде бы оставалось, как прежде. Принципиальных изменений не было. Но в повседневных делах чувствовалось дуновение новых ветров. Весь стиль работы поменялся.Помощник Андропова


Глава семнадцатая Пункт второй Андропова

Из книги Сценарий для третьей мировой войны: Как Израиль чуть не стал ее причиной [Л] автора Гриневский Олег Алексеевич

Глава семнадцатая Пункт второй Андропова Параллельно с базами шла работа над вторым пунктом плана Андропова — покончить с разбродом в стане друзей Советского Союза.Весной 1983 года эта задача приобрела особую остроту. Сирия почти в открытую враждовала с Ираком. Асад с


§ 4. ПОЛИТИКА Ю. В. АНДРОПОВА И К. У. ЧЕРНЕНКО

Из книги История России [для студентов технических ВУЗов] автора Шубин Александр Владленович

§ 4. ПОЛИТИКА Ю. В. АНДРОПОВА И К. У. ЧЕРНЕНКО 10 ноября 1982 г. скончался Л. И. Брежнев. Генеральным секретарем стал Ю. В. Андропов.Андропов считал, что необходимо обеспечить ускорение социально-экономического развития СССР — преимущественно путем наведения дисциплины на


Главная «тайна» Андропова

Из книги Парадокс Андропова. «Был порядок!» автора Хлобустов Олег Максимович

Главная «тайна» Андропова Большинство авторов, писавших о Юрии Владимировиче Андропове, не задумывались и практически не упоминали о его работе в Политбюро Центрального Комитета КПСС, сначала в качестве кандидата, а затем – и полноправного члена этого высшего


Главные заботы Ю. Андропова и КГБ

Из книги Политические портреты. Леонид Брежнев, Юрий Андропов автора Медведев Рой Александрович

Главные заботы Ю. Андропова и КГБ Борьба против «идеологических диверсий», как я писал выше, составляла важную, но отнюдь не главную заботу КГБ и Андропова. Основная часть деятельности и расходов КГБ была связана с другими направлениями работы этого ведомства, что ясно


Глава 6 Сто дней Юрия Андропова

Из книги Политические портреты. Леонид Брежнев, Юрий Андропов автора Медведев Рой Александрович

Глава 6 Сто дней Юрия Андропова


Сто дней Андропова

Из книги Политические портреты. Леонид Брежнев, Юрий Андропов автора Медведев Рой Александрович

Сто дней Андропова В западной политологии, а также среди западных историков, журналистов и политических обозревателей давно уже появилась традиция – придирчиво анализировать результаты первых ста дней деятельности пришедших к власти новых лидеров. Для Андропова этот


Смерть Андропова

Из книги Политические портреты. Леонид Брежнев, Юрий Андропов автора Медведев Рой Александрович

Смерть Андропова Первые недели 1984 года были полны слухов. Не только в аппарате, но и среди рядовых граждан вновь слышалось, что состояние Андропова улучшается, что дело пошло на поправку и он скоро снова появится в Кремле. Некоторые дипломаты сообщали по своим каналам, что


Глава 36. Горбачёв как преемник Андропова

Из книги Тайный проект Вождя или Неосталинизм автора Сидоров Георгий Алексеевич

Глава 36. Горбачёв как преемник Андропова После смерти Ю. Андропова во главе СССР был поставлен К.У. Черненко. Почему такое произошло? Неужели нельзя было сразу отдать штурвал страны М.С. Горбачёву? Оказывается, нет. Стране требовалась кратковременная передышка, чтобы всё


Тайны Андропова

Из книги Колокола тревог автора Терещенко Анатолий Степанович

Тайны Андропова Председатель КГБ СССР Андропов для чекистов 60-80-х годов являлся уважаемым руководителем. Долго его портреты висели в кабинетах у некоторых оперативных работников. У автора на столе, тоже в знак такого же почтения и почитания к большому начальнику, стояла