Глава десятая Ницца, Чехов и дело Дрейфуса

Глава десятая

Ницца, Чехов и дело Дрейфуса

Выдающийся русский писатель и драматург Антон Павлович Чехов несколько раз бывал на Лазурном Берегу. Здесь он обычно жил в Русском пансионе (Pension[22] Russe) на улице Гуно, в нем, кстати, он писал пьесу «Три сестры». Пансион этот цел и поныне (в нем теперь расположен 3-звездочный отель «Оазис»), это трехэтажный особняк с деревянными ставнями. По нынешней нумерации это дом № 23, при А. П. Чехове же это был дом № 9.

Поездки А. П. Чехова на благодатный юг Франции были связаны с тем, что в 1897 году у него обострился туберкулез:[22] в марте горлом хлынула кровь, и он попал в больницу. Доктора настаивали на поездке на юг.

В результате осень и зиму 1897–1898 годов тридцатисемилетний Антон Павлович провел в Ницце. Остановиться в Русском пансионе ему посоветовал писатель Николай Александрович Лейкин, издатель петербургского юмористического еженедельника «Осколки», в котором печатался А. П. Чехов.

Михаил Павлович, младший брат А. П. Чехова, вспоминает:

«У Антона Павловича была официально констатирована бугорчатка легких, и необходимо было теперь от нее спасаться во что бы то ни стало, и, несмотря ни на что, бежать от гнилой тогда северной весны.

Выйдя из клиники, Антон Павлович возвратился в Мелихово и уже поспешил написать А. И. Эртелю о состоянии своего здоровья: «Самочувствие у меня великолепное, ничего не болит, ничего не беспокоит внутри, но доктора запретили мне vinum, движение, разговоры, приказали много есть, запретили практику — и мне как будто скучно» (17 апреля 1897 года). Затем он стал собираться за границу. Он поехал сперва в Биарриц, но там его встретила дурная погода, которая так все время и продолжалась, и он не почувствовал себя удовлетворенным. Вскоре он переехал в Ниццу. Здесь он надолго поселился в Pension Russe на улице Gounod. Жизнь его здесь, по-видимому, удовлетворяла. Ему нравились тепло, культурность, «ложе, как у Клеопатры», в его комна-[23] те и общение с такими людьми, как профессор М. М. Ковалевский, В. М. Соболевский, В. И. Немирович-Данченко и художник В. И. Якоби. Приезжали туда и И. Н. Потапенко, и А. И. Сумбатов-Южин, с которыми Антон Павлович наезжал иногда в Монте-Карло и поигрывал в рулетку».

Упомянутый Максим Максимович Ковалевский, автор известных трудов по истории, социологии и экономике, в 1887 году был отстранен от преподавания в Московском университете «за отрицательное отношение к русскому государственному строю» и после этого уехал за границу. О своих встречах с А. П. Чеховым в Ницце он пишет:

«Меня познакомил с А. П. Чеховым старый приятель, редактор «Русских ведомостей» В. М. Соболевский. Я жил в это время в окрестностях Ниццы, в деревне Болье. Чехову порекомендовали южный климат. Пробыв некоторое время в Биаррице, он вместе с Соболевским переехал в более теплую Ниццу и устроился здесь на зиму в Русском пансионе, в котором ранее его живал Салтыков-Щедрин. Чехов показался мне малоразговорчивым и мрачным. Лед между нами не сразу растаял. Но на расстоянии нескольких недель мы сделались уже приятелями. Я не раз приезжал пообедать с ним в пансионе в обществе жившего там же известного зоолога Коротнева, устроителя биологической станции в Вилле-Франке и профессора Киевского университета. Оба они также нередко приезжали ко мне или вместе со мною предпринимали поездки по окрестностям. Чехов посетил Ниццу несколько зим подряд. Когда здоровье его поправлялось, он не прочь был съездить и в Монте-Карло, и в Марсель, и на Итальянскую Ривьеру. В этих поездках его неоднократно сопровождал как Коротнев, так и я. Коротнев, прежде чем стать зоологом, окончил курс на медицинском факультете в Москве. Чехов также получил медицинское образование и, живя в подмосковной деревне, не отказывал крестьянам, разумеется даром, в врачебной помощи.

Любовь к медицине и естествознанию невольно сблизила киевского профессора с русским писателем. Но была и другая черта соприкосновения у обоих. Любовь к живописи, к русскому ландшафту, в частности к пейзажам Левитана. Коротнев в течение ряда лет составлял себе маленькую коллекцию картин, преимущественно русских и некоторых заграничных художников.

В нашем обществе обыкновенно бывали и приезжавшие из России литераторы и живописцы: князь Сумбатов, Потапенко, Якоби и Юрасов, исполнявший в Ментоне обязанности вице-консула, но избравший своим местожительством Ниццу.

Чехов не любил выходить из этого круга. Его мудрено было зазвать в великосветский салон. Да и с приятелями он не всегда был разговорчив. Особенно когда у него показывалась кровь из горла. Но такие припадки были нечасты. Среди зимы он обыкновенно чувствовал себя лучше после двух-трех месяцев пребывания на Ривьере. Тогда его тянуло из Ниццы, и мы предпринимали с ним наши странствования, редко когда длившиеся более недели. Когда он принимался за литературную работу, он исчезал на ряд дней из нашего кругозора. Писал он далеко не ежедневно, как это вошло в привычку некоторых известных мне беллетристов. Рассказ и повесть требовали от него усидчивой работы нередко в продолжение недели. Тогда он не спускался даже к табльдоту. И когда показывался снова в нашем обществе, мы не без грусти отмечали перемену в его лице. Он бледнел и казался худее прежнего. И во время совместных прогулок он часто смолкал, как бы озабоченный какими-то мыслями. В это время он, по всей вероятности, обдумывал затеваемый им рассказ».

М. П. Чехов свидетельствует:

«В Ницце Антон Павлович прожил осень и зиму и в феврале 1898 года засобирался в Африку, но профессор М. М. Ковалевский, с которым он хотел поехать туда, заболел, и от путешествия пришлось отказаться. Подумывал он и о поездке на остров Корсика, но и это ему не удалось. К тому же он перенес в этом месяце в Ницце тяжелую болезнь. Зубной врач француз очень неискусно вырвал у него зуб, заразил его грязными щипцами, и у него приключился периостит в тяжелой форме с полной тифозной кривой. По его словам, он «лез от боли на стену». К этому еще стало присоединяться убеждение в безнравственности проживания в Ницце: «Смотрю я, — пишет он А. С. Суворину, — на русских барынь, живущих в Pension Russe, — рожи скучны, праздны, себялюбиво праздны, и я боюсь походить на них, и все мне кажется, что лечиться, как лечимся здесь мы (то есть я и эти барыни), — это препротивный эгоизм».

И вот, едва только наступила весна 1898 года, как Антона Павловича уже неудержимо потянуло в Россию. Вынужденное безделье утомило его, ему недоставало снега и русской деревни, и в то же время его беспокоила мысль о том, что, несмотря на климат, на хорошее питание и на безделие, он нисколько не прибавился в весе. «По-видимому, я никогда уже более не поправлюсь», — писал он одному из знакомых».

* * *

Б. М. Носик в книге «Прогулки по Французской Ривьере» пишет, что в ту пору, когда А. П. Чехов приехал в Ниццу, он находился в зените писательской славы. В связи с этим «множество прекрасных женщин, поклонниц его таланта и юмора, жаждали выйти замуж за этого долговязого гения в интеллигентском пенсне, удостоиться его любви или хотя бы завести с ним интрижку».

Нежные отношения завязывались у А. П. Чехова постоянно, причем русские дамы оставляли местным мало шансов на внимание холостого писателя. Несмотря на это, он находил время для работы, но она шла плохо. Писатель в письмах сам себя бранил за лень и жаловался, что ему трудно писать за «чужим столом». Среди русских, с которыми он проводил время в разговорах и за чтением газет, можно отметить, помимо профессора М. М. Ковалевского, редактора «Русских ведомостей» Василия Михайловича Соболевского, писателя Василия Ивановича Немировича-Данченко (брата знаменитого театрального деятеля), художника Валерия Ивановича Якоби и некоторых других.

В то время, когда А. П. Чехов находился в Ницце, Франция переживала тяжелые дни. Вновь разбиралось так называемое дело капитана французской армии Альфреда Дрейфуса, сына богатого еврея-фабриканта, обвиненного в 1894 году в шпионаже в пользу Германии.

Суть дела была такова: в декабре 1894 году Дрейфуса обвинили в измене родине за шпионаж в пользу Германии. Несмотря на отсутствие четких доказательств, военный суд приговорил его к пожизненной каторге. 5 января 1895 года над ним был совершен обряд публичного разжалования (сломали его саблю, ободрали пуговицы и эполеты), после чего Дрейфус был сослан на Чертов остров близ Кайенны во французской Гвиане.

Капитан Альфред Дрейфус

На защиту Дрейфуса поднялась вся прогрессивная Франция. Развернулась борьба за пересмотр дела.

Дальнейший ход событий излагают историки Эрнест Лависс и Альфред Рамбо:

«Агитация за пересмотр процесса началась в ноябре 1897 года; но министерство Мелина отказалось рассматривать этот вопрос, а избиратели в массе своей оставались безучастными (если не считать избрания антисемитов в Алжире). Военный министр Кавеньяк, вознамерившись доказать палате виновность Дрейфуса, представил документ, вскоре признанный подложным».

Заметим, что этот подложный документ, который должен был окончательно уличить Дрейфуса, был составлен полковником Анри, который, будучи уличен в подлоге, объяснял свой поступок так: по его мнению, Дрейфус был виновен в измене, а между тем во Франции шла вредная агитация в его пользу. Поэтому Анри и счел вполне законным и хорошим делом совершить «патриотический подлог», чтобы уж разом покончить с агитацией. Было ясно, что Анри получил это тайное поручение от неких высших лиц. Вскоре его арестовали и посадили в военную тюрьму Шерш-Миди. Утром на другой день его нашли в камере с перерезанным горлом, что лишь подтверждает известный тезис о том, что лишние свидетели никому не нужны.

В сентябре 1898 года дело Дрейфуса было передано на пересмотр в кассационный суд.

Борьба за пересмотр дела Дрейфуса подавалась прогрессивной общественностью как борьба за демократию. Особенно громкий резонанс вызвало открытое письмо в связи с этим делом, которое направил президенту Французской республики известный писатель Эмиль Золя под весьма характерным заголовком: «Я обвиняю!»

Это открытое письмо было опубликовано 12 января 1898 года в газете «Аврора». В нем Эмиль Золя возмущался тем, что военный суд оправдал майора французской армии Эстергази и не освободил капитана Дрейфуса, хотя было ясно, что Дрейфуса посадили за преступление, совершенное Эстергази.

Эстергази шпионил в пользу Германии, которую французы тогда особенно ненавидели за победу над собой в 1870 году. Этот Эстергази был авантюристом и шантажистом. Газета «Фигаро» даже опубликовала письмо Эстергази, в котором он называл французов «тугодумным народом», утверждая, что «с наслаждением отправил бы на тот свет тысячу французов».

В результате 19 сентября 1899 года президент Франции капитулировал и вынужден был помиловать Альфреда Дрейфуса.

О реакции А. П. Чехова на сфабрикованное дело Дрейфуса его брат пишет:

«Чуткий ко всему, Антон Павлович принялся за его изучение по стенограммам и, убедившись в невиновности Дрейфуса, написал А. С. Суворину горячее письмо, охладившее их отношения».

Алексей Сергеевич Суворин был известным журналистом, поддерживавшим обвинения против Дрейфуса. Позиция газеты «Новое время», которую издавал Суворин, послужила толчком к изменению отношения к нему А. П. Чехова.

23 февраля 1898 года последний писал своему старшему брату Александру:

«Новое время» вело себя просто гнусно».

А вот еще одно его письмо брату:

«Поведение «Нового времени» в деле Дрейфус — Золя просто отвратительно и гнусно. «Новое время» в деле Дрейфуса шлепается в лужу… Какой срам! Бррр!.. Читать гадко».

А. П. Чехов восхищался Эмилем Золя, выступившим с открытым письмом к президенту Франции в защиту Дрейфуса. Он писал:

«Золя — благородная душа… и я в восторге от его порыва».

М. М. Ковалевский вспоминает по этому поводу:

«Как горячо относился Чехов ко всякой несправедливости, вызываемой национальными или религиозными счетами, об этом можно судить по его отношению к делу Дрейфуса. Оно как раз разыгралось в бытность его в Ницце.

Серьезно познакомившись с ним, Чехов написал длинное письмо А. С. Суворину, жившему в это время в Париже. Письмо это, как можно судить из ответа, им полученного, произвело ожидаемое действие: уверенность Суворина в виновности Дрейфуса была поколеблена; но это обстоятельство нимало не отразилось на отношении «Нового времени» к знаменитому процессу».

Как видим, отношение А. П. Чехова, никогда не проявлявшего особой нежности к евреям, к делу Дрейфуса послужило причиной его разрыва с А. С. Сувориным. А ведь он, как пишет Б. М. Носик, «дружил со всей суворинской семьей, да и братьев своих пристроил на работу к благодетелю Суворину». В эпистолярном наследии А. П. Чехова дотошные биографы насчитали 333 письма писателя к издателю «Нового времени». Дело Дрейфуса поставило крест на этих отношениях. Как говорится, принципы человека лучше всего показывают его душу.

* * *

Об упомянутой поездке своего великого брата в Монте-Карло М. П. Чехов пишет:

«Из Ниццы он отправился в Монте-Карло, где проиграл в рулетку 900 франков, но этот проигрыш он ставил себе в заслугу. Он получил благодаря ему новое впечатление, вероятно, подобное тому, какое он испытывал в Индийском океане, когда бросался на всем ходу с парохода в воду: это было его купанием. Он писал мне по поводу проигрыша: «Ялично очень доволен собой».

В Монте-Карло А. П. Чехов играл азартно, а когда проигрывал, чертыхался и не стеснялся в выражениях. Впрочем, это увлечение рулеткой продлилось совсем недолго.

Сам А. П. Чехов писал из Ниццы в Россию:

«В Монте-Карло я бываю очень редко, раз в три-четыре недели. В первое время проигрывал, весьма умеренно, потом же игру пришлось бросить, так как она меня утомляет — физически».

Всего А. П. Чехов посещал Ниццу несколько зим подряд. Сюда, кстати сказать, к писателю приезжала художница Александра Хотяинцева[24] и сохранилось много ее карикатур, нарисованных на А. П. Чехова и других обитателей Русского пансиона. В январе 1898 года, например, А. П. Чехов писал по этому поводу А. С. Суворину:

«Здесь одна русская художница, рисующая меня в карикатуре раз десять-пятнадцать в день».

А. А. Хотяинцева приехала в Ниццу в конце декабря 1897 года и тут же написала своей подруге М. П. Чеховой:

«Сегодня утром приехала в Ниццу и застала Антона Павловича в хорошем виде и настроении. Мне пришла в голову бриллиантовая идея вместе встретить Новый год, вот я и прикатила. Ницца встретила меня дождем и сыростью, но все-таки пальмы и апельсины взаправду, растут на воздухе, а море хорошо даже и при таком сыром небе, как сегодня. Мы уже два раза гуляли по набережной… В промежутке прогулок завтракали… Дамы все идолицы, в особенности одна баронесса похожа на рыбу. Я, по-видимому, буду их шокировать моим поведением и отсутствием туалетов. Здесь ведь считается неприличным пойти в комнату к мужчине, а я все время сидела у Антона Павловича».

Позже художница вспоминала:

«По утрам Антон Павлович гулял на Promenade des Anglais и, греясь на солнце, читал французские газеты. В то время они были очень интересны — шло дело Дрейфуса, о котором Чехов не мог говорить без волнения.

Из России получалось «Новое время». Прочитав номер газеты, Антон Павлович никогда не забывал заклеить его новой бандеролью с адресом Menton, Maison Russe и опустить в почтовый ящик».

Таким образом, А. П. Чехов пересылал прочитанный номер бандеролью в Ментону, где служил вице-консулом Н. И. Юрасов, его русский знакомый. Этот пограничный с Италией город, кстати, писатель вывел в «Вишневом саде». У Л. А. Раневской там была дача («Дачу свою около Ментоны она уже продала, у нее ничего не осталось, ничего»).

Об обитателях Русского пансиона А. А. Хотяинцева пишет:

«Публика в пансионе была в общем малоинтересная. За табльдотом рядом с Чеховым сидела пожилая сердитая дама, вдова известного педагога Константина Дмитриевича Ушинского. Про нее Антон Павлович говорил:

— Заметили вы, как она особенно сердится, когда мне подают блюдо и я накладываю себе на тарелку? Ей всегда кажется, что я беру именно ее кусок.

Напротив сидела старая толстая купчиха из Москвы, прозванная Антоном Павловичем «Трущобой». Она была постоянно недовольна всем и всеми, никуда не ходила, только сидела в саду, на солнышке. Ее привезли в Ниццу знакомые и здесь оставили. Ни на одном языке, кроме русского, она не говорила, очень скучала, мечтала о возвращении домой, но одна ехать не решалась…

Рядом с «Трущобой» сидели и, не умолкая, болтали две «баронессы», мать и дочь, худые, высокие, с длинными носами, модно, но безвкусно одетые. Клички давать не пришлось, ярлычок был уже приклеен! Но как-то раз дочка явилась с большим черепаховым гребнем, воткнутым в высокую прическу; гребень был похож на рыбий хвост. С тех пор молодая баронесса стала называться «рыба хвостом кверху». В моих карикатурах начался «роман» — Чехов ухаживает за «рыбой». Старая баронесса препятствует — он беден; она заметила, что в рулетку он всегда проигрывает. Чехов в вагоне, возвращается из Монте-Карло с большим мешком золота, с оружием — штопором — в руке охраняет свое сокровище, а баронессы сидят напротив и умильно на него смотрят».

* * *

Последний раз А. П. Чехов был в Ницце зимой 1900/01 года.

Ницца сильно изменилась за последние годы. Вот что пишет, например, об этом городе в своих «Автобиографических воспоминаниях» В. М. Андреевский, внук генерала, героя войны 1812–1814 годов:

«Первый раз я был в Ницце в 1880 году. Тогда это был небольшой прелестный городок, утопавший в садах и цветах. За истекшие двадцать лет он обстроился, но далек еще был от того необыкновенного роста и застройки гигантскими отелями, которые за последнее десятилетие совершенно изменили внешний облик города. Изменился в нем и состав приезжей публики: если в 80-х годах прошлого столетия доминировали чопорные англичане, то в начале двадцатого века заполнили Ниццу и все южное побережье Франции немцы. Зима, проведенная в Ницце, оказалась весьма полезной для нашего здоровья, и мы стали приезжать туда по зимам довольно часто. Ни в баккара в казино, ни в рулетку в Monte-Carlo мы не играли, в бомонде не вращались, а пользовались этими поездками лишь как благотворным перерывом нашей долгой зимы».

Совершенно иной подход к жизни в Ницце можно увидеть у А. А. Хотяинцевой, и особенно это касается поездок русских в Монте-Карло. Она пишет:

«Между завтраком и обедом публика пансиона ездила в Монте-Карло, разговоры за столом обыкновенно касались этого развлечения. Ездил и Чехов и находил, что там очень много интересного. Один раз он видел, как проигравшийся англичанин, сидя за игорным столом с очень равнодушным лицом, изорвал в клочки свое портмоне, смял и скрутил металлический ободок, и потом только, очень спокойно, пошел».

В конце зимы 1901 года А. П. Чехов уехал из Ниццы в Италию, а потом возвратился в Ялту, где 25 мая (7 июня) 1901 года венчался с Ольгой Леонардовной Книппер, с которой он познакомился на репетициях спектакля «Чайка» в сентябре 1898 года.

В мае 1904 года они вместе покинули Ялту и поехали в Баденвейлер — знаменитый курорт на юге Германии. Однако здесь А. П. Чехов лишь на время облегчил свои страдания. Он скончался 2(15) июля 1904 года во втором часу ночи.

Отель «Негреско

В марте 2005 года в Ницце на стене бывшего Русского пансиона на улице Гуно было открыто мемориальное керамическое панно с изображением А. П. Чехова. Именно здесь писатель останавливался в 1897–1901 гг. Барельеф был выполнен скульптором О. Б. Абазиевым, профессором Московского архитектурного института, в подмосковной Гжели. Затем произведение весом около семисот килограммов было доставлено на берега Средиземного моря.

К подъезду этого отеля непременно приводят гостей из России — здесь А. П. Чехов написал последние акты «Трех сестер». Владельцы «Оазиса» живут в Эдинбурге, в Шотландии, и это именно они пожелали видеть барельеф не в бронзе, а в монохромной керамике.

Драгоценный груз помогло доставить в Ниццу российское посольство. Панно монтировали прямо на стене. Только одна установка стоила около тысячи евро. Посол России во Франции А. А. Авдеев открыл мемориальный барельеф в присутствии депутата Национального собрания и президента Генерального совета Приморских Альп Кристиана Эстрози и других официальных лиц Франции.

Кстати сказать, панно с изображением А. П. Чехова — не единственное произведение О. Б. Абазиева, выставленное во Франции. В той же Ницце, в роскошном отеле «Негреско»,[25] под стеклянным куполом стоит бронзовый бюст императрицы Марии Федоровны, жены Александра III, работы московского скульптора. Этот бюст был выполнен по заказу хозяйки отеля «Негреско» мадам Жанны Ожье, и его доставку в Ниццу также осуществило российское посольство. Кроме того, хозяйка «Негреско» заказала О. Б. Абазиеву бронзовый бюст императора Александра III.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ДЕЛО ДРЕЙФУСА

Из книги Франция. Большой исторический путеводитель автора Дельнов Алексей Александрович

ДЕЛО ДРЕЙФУСА В 1894 Францию потрясло «дело Дрейфуса». На первый взгляд не такое уж значимое, оно раскололо общество на две непримиримые части. «Линия фронта» проходила даже внутри семей.Началось с того, что уборщица германского посольства, работавшая на французскую


«ДЕЛО ДРЕЙФУСА»

Из книги 500 знаменитых исторических событий автора Карнацевич Владислав Леонидович

«ДЕЛО ДРЕЙФУСА» «Дело Дрейфуса» претендует на титул самого громкого судебного процесса в истории XIX в. В процессе, по сути, впервые в таких масштабах приняла участие широкая общественность. «Дело» показало не только рост шовинистических, милитаристских и антисемитских


135. Дело Дрейфуса

Из книги Еврейский мир [Важнейшие знания о еврейском народе, его истории и религии (litres)] автора Телушкин Джозеф


Полковник Пикар и дело Дрейфуса

Из книги Полковник Пикар и дело Дрейфуса автора Алданов Марк Александрович

Полковник Пикар и дело Дрейфуса I Есть такой рисунок Валлодона: человек, проснувшийся ночью в кошмаре, поднялся с ужасом на постели. Все черно на рисунке: тень человека, его волосы, подсвечник, ночной стол, кайма одеяла. Надпись: «Он невиновен!» Рисунок сделан в пору дела


Глава 8 «Дело Жукова», «Дело ленинградских журналов»

Из книги Московские против питерских. Ленинградское дело Сталина автора Рыбас Святослав Юрьевич

Глава 8 «Дело Жукова», «Дело ленинградских журналов» Следующим после «дела авиаторов» стало «дело Жукова». 20 мая 1945 года начальник тыла Красной Армии генерал армии A. B. Хрулев направил заместителю Председателя Совета Министров СССР В. М. Молотову служебную записку:«В


III. Выступление чехов (Ноябрь 1917 — Июнь 1918) Роль австрийских чехов во время войны — Приезд Масарика в Россию — Заигрывание чехов с большевиками — Муравьев — Стремление «легионеров» уехать из России — Ультиматум большевиков — Русские национальные организации — Выступление против большевиков — Св

Из книги Чешские легионы в Сибири (Чешское предательство) автора Сахаров Константин Вячеславович

III. Выступление чехов (Ноябрь 1917 — Июнь 1918) Роль австрийских чехов во время войны — Приезд Масарика в Россию — Заигрывание чехов с большевиками — Муравьев — Стремление «легионеров» уехать из России — Ультиматум большевиков — Русские национальные организации —


VII. Возвращение на родину Сосредоточение чехов в Харбине и Владивостоке — Ограбление чехами Иркутска — Русский золотой государственный запас — Договор чехов с большевиками — Захват железной дороги — Отношение чехов к русским — Убийства — Два документа по поводу воровства чехами 32 вагонов автомобил

Из книги Чешские легионы в Сибири (Чешское предательство) автора Сахаров Константин Вячеславович


Глава III Т.Г. Масарик как олицетворение идеи национальной независимости в землячестве чехов и словаков в разгар Первой мировой войны (1915 – февраль 1917 г.)

Из книги Т. Г. Масарик в России и борьба за независимость чехов и словаков автора Фирсов Евгений Федорович

Глава III Т.Г. Масарик как олицетворение идеи национальной независимости в землячестве чехов и словаков в разгар Первой мировой войны (1915 – февраль


Дело Дрейфуса

Из книги Кровавый век автора Попович Мирослав Владимирович


Глава 4 «Дела» на членов ЦК ВКП(б) и связанные с ними вопросы Дело Р. И. Эйхе • Н. И. Ежов • Дело Я. Э. Рудзутака • Показания А. М. Розенблюма • Дело И. Д. Кабакова • С. В. Косиор, В. Я. Чубарь, П. П. Постышев, А. В. Косарев • «Расстрельные списки» • Постановления январского (1938) Пленума ЦК ВКП(б)

Из книги Оболганный сталинизм. Клевета XX съезда автора Ферр Гровер

Глава 4 «Дела» на членов ЦК ВКП(б) и связанные с ними вопросы Дело Р. И. Эйхе • Н. И. Ежов • Дело Я. Э. Рудзутака • Показания А. М. Розенблюма • Дело И. Д. Кабакова • С. В. Косиор, В. Я. Чубарь, П. П. Постышев, А. В. Косарев • «Расстрельные списки» • Постановления


Глава 6 «Попрание ленинских принципов национальной политики» Массовые депортации • «Ленинградское дело» • «Мингрельское дело» • Отношения с Югославией • «Дело врачей-вредителей»

Из книги Оболганный сталинизм. Клевета XX съезда автора Ферр Гровер

Глава 6 «Попрание ленинских принципов национальной политики» Массовые депортации • «Ленинградское дело» • «Мингрельское дело» • Отношения с Югославией • «Дело врачей-вредителей» 39. Массовое выселение народов Хрущёв: «Вопиющими являются действия, инициатором


2. Русское «дело Дрейфуса»

Из книги По тонкому льду автора Крашенинников Фёдор

2. Русское «дело Дрейфуса» 15.04.2014, «Кашин»9 Украинская ситуация уже сейчас перевернула всю русскую политическую жизнь, а ведь конца и края ей так и не видно. Сколько будет длиться этот кризис и чем он закончится – трудно предположить. В то же время очевидно, что


ГЛАВА 18 А.П. ЧЕХОВ 1860-1904

Из книги История русской литературы XIX века. Часть 3. 1870-1890 годы автора Прокофьева Наталья Николаевна