«Мы выехали как будто для набега»

«Мы выехали как будто для набега»

Бабур немедленно поспешил в Агру. Дожди прекращались, однако бури налетали одна за другой. Оставалась нерешенной одна задача: следовало очистить от мятежников все очаги сопротивления, расположенные вдоль берегов Ганга, а также организовать преследование Баязида и бежавших султанов Лоди. Однако Бабур не переставал думать об Агре, куда вот-вот должны были прибыть Махам и его дочери. Преследование ускользнувших вождей Бабур поручил Аскари и другим полководцам восточной армии. Услышав о том, что один из них остановился, не решаясь переправляться через полноводную реку, охваченный яростью Бабур направил ему приказ: «Переправляйтесь любыми способами. Если вы встретите сопротивление, воспользуйтесь поддержкой других отрядов, но проявите решительность и будьте хозяином положения».

Этот приказ почти дословно повторял те указания, которыми он напутствовал своих людей во время переправы через Гогру, и в полной мере отражал основные принципы, которых придерживался сам Бабур, вынужденный уже тридцать лет вести непрерывные боевые действия.

На обратном пути предстояло переправляться через реки, разлившиеся после дождей. В эти суматошные дни он заносит в дневник лишь обрывочные наблюдения, описывая свое путешествие на борту «Полезного», превращенного в его командный пункт, сообщает о том, что в последнюю ночь Рамазана на затянутом тучами небе так и не показалась молодая луна[56], о том, как ночную стоянку на острове затопила разлившаяся река и всем пришлось перебираться на другой остров, и о встрече с рыбаками, – увидев, что они ловят рыбу голыми руками, приманивая ее зажженным над водой факелом, Бабур последовал их примеру и тоже занялся рыбной ловлей.

«Успокоившись относительно положения дел в этих краях, мы в канун вторника, через один гари после третьего паса, спешно выступили в Агру. На следующий день, пройдя шестнадцать курухов пути, мы около полудня остановились в уделе Баладар, зависящем от Калпи. Задав коням ячменя, мы выступили в час вечерней молитвы. В эту ночь мы прошли тринадцать курухов и к концу третьего паса стали лагерем у могилы Бахадур-хана Сирвани в уделе Сугандпур в Калпи. Мы поспали там и выступили после утренней молитвы; пройдя шестнадцать курухов, мы в полдень достигли Атавы. Махди-ходжа прибыл нам навстречу. После первого вечернего паса мы вышли оттуда и, немного поспав по дороге, пришли в Фатхпур в Рапари, пройдя шестнадцать курухов. На следующий день в час полуденной молитвы мы снова выступили из Фатх-пура и, пройдя семнадцать курухов пути, во время второго ночного паса пришли в сад Хашт-Бихишт в Агре.

В пятницу утром Мухаммед Бахши и еще кое-кто пришли засвидетельствовать свое почтение. Около полуденной молитвы я переправился через Джамну… после этого я поехал в крепость и повидался с госпожами, моими тетками.

Один огородник из Балха, которого я поставил, чтобы сажать дыни, вырастил несколько дынь и теперь принес их мне. Очень хорошие оказались дыни. Я посадил в саду Хашт-Бихишт несколько кустов винограда. Шейх Гуран тоже прислал мне корзину винограда; неплохой был виноград. В общем я был очень доволен, что в Хиндустане оказались такие дыни и виноград.

В ночь на воскресенье, после второго паса, прибыла Махам. Мы отправились к войску десятого числа месяца первой джумады. По странному совпадению обстоятельств Махам покинула Кабул в этот самый день».

После неистовой скачки – за 48 часов он преодолел расстояние в 156 миль – Бабур вернулся в Агру как раз вовремя, чтобы успеть встретить свое семейство, выехавшее из Кабула пять месяцев назад.

С этого момента, – очевидно, также по странному совпадению обстоятельств, – воспоминания сводятся к разрозненным записям, иногда датированным определенным числом. Из них становится известно, что во время поединка борцов прибыл Чин Тимур, а Рахимдад, правитель Гвалияра, был заподозрен в предательстве, и Бабур уже намеревался выехать к нему, но отказался от своего намерения благодаря вмешательству Халифы. Однако в дневнике нет никаких сведений ни о Хумаюне, – за исключением упоминания подарков, которые привезла для него Махам, – ни о Хиндале (после того как Хумаюн втайне от отца вызвал его к себе в Бадахшан). Последняя запись датируется 7 сентября 1529 года: «…Рахимдад получил полное прощение за свое преступление. Чтобы рассеять его опасения, я во вторник, пятого зу-ль-хиджже, послал в Гвалияр Hyp-бека [того самого, что доставил Бабуру семена лотоса и виноград]».

Этими словами заканчивается повествование Тигра. О дальнейших событиях рассказывает в своих воспоминаниях Гульбадан, а также некоторые историки, как, например, Хондемир, нашедший себе приют при дворе падишаха великого Хиндустана. В то время Гульбадан находилась в доме отца, и в ее воспоминаниях отразилось восприятие последних событий глазами женской половины дворца.