3.2. Петр III: первая попытка трансформации по прусскому образцу

3.2. Петр III: первая попытка трансформации по прусскому образцу

«Регулярное государство» Фридриха II стало образцом и для российских политиков. Некоторые мероприятия прусского короля – такие, как создание Дворянского банка и запрещение чиновникам покупать дворянские земли – были скопированы еще при жизни Елизаветы Петровны, другие – формальное освобождение от военной службы, отмена телесных наказаний для дворянства и независимые сословные суды – вошли в программу дворянства и были реализованы позднее, при Петре III и Екатерине II. Как обычно бывает, первым признаком новой диффузионной волны были преобразования в армии; инициатором реформ выступил большой поклонник прусской военной системы граф П. И. Шувалов, генерал-фельдцехмейстер и командир военных частей, стоявших в Санкт-Петербурге. Шувалов переучил подчиненные ему части на прусский лад, и его эксперимент произвел большое впечатление на Военную коллегию. В 1755 году в русской армии был введен устав прусского образца, делавший упор на стрелковой тактике и быстроте перестроений. Кавалеристам было предписано атаковать противника в сомкнутом строю холодным оружием. Впрочем, обучение было поставлено слабо, и проведенный в 1757 году смотр показал полную неготовность кавалерии к боевым действиям.[554]

Более важные реформы были проведены в артиллерии. После принятия на вооружение в Пруссии и Австрии облегченных артиллерийских систем Россия была вынуждена спешно провести модернизацию своей артиллерии. Эта работа проводилась под руководством П. И. Шувалова, вследствие чего за новым типом орудий закрепилось название «единорог» (это был герб рода Шуваловых). «Единорог» представлял собой удлиненную гаубицу, но в отличие от гаубицы мог стрелять не только картечью, но также ядрами и разрывными бомбами. «Единороги» были различных калибров; предназначавшиеся для замены 3-фунтовой полковой пушки (имевшей вес 17,5 пуда) 8– и 12-фунтовые «единороги» имели вес соответственно 6 и 12 пудов, а действие картечи 12-фунтового «единорога» было в 4 раз сильнее, чем у 6-фунтовой пушки. Однако при всех достоинствах «единороги» имели и недостатки: дальность стрельбы была меньшей, чем у пушек, и кроме того, легкие орудия подпрыгивали при стрельбе и выводили из строя лафеты, поэтому в дальнейшем стали делать более тяжелые и длинные гаубицы. После введения на вооружение «единорогов» другие системы не были сняты с вооружения, и в русской артиллерии существовал большой разнобой систем и калибров.[555]

Новая русская артиллерия оказалась более мощной, чем артиллерия Фридриха II, и благодаря «единорогам» (и практически неприступной оборонительной позиции) русским войскам удалось нанести поражение армии Фридриха у Кунерсдорфа – это была одна из немногих неудач прусского короля. Но в целом ход военных действий показал преимущество пруссаков в организации, маневренности и обученности пехоты, что побудило русских перенимать методы противника. Командовавший русскими войсками в Померании П. А. Румянцев был большим поклонником Фридриха II; по образцу пруссаков он создал подразделения егерей, и чтобы поднять дисциплину, усиленно применял шпицрутены.[556]

Среди поклонников прусского короля был и наследник русского престола, сын гольштинского герцога Карла Фридриха и дочери Петра I, Анны, Карл Петер, которого в России называли «Петром Федоровичем». Карл Петер до 14 лет воспитывался на своей родине, в Германии, по отзывам современников, был настоящим немцем и плохо говорил по-русски. Получив от императрицы Елизаветы большое поместье в Ораниенбауме, Карл Петер завел здесь свое маленькое войско, состоявшее по большей части из гольштинцев, обученное прусскими офицерами и носившее прусскую форму. Подражая своему кумиру, «Петр Федорович» следовал точно утвержденному распорядку дня, утром сам принимал вахтпарады, вечером музицировал на скрипке (Фридрих играл на флейте), а потом, как прусский король, курил табак и пил пиво со своими офицерами.[557]

Став императором Петром III, Карл Петер заключил союз с Фридрихом II и попытался ввести в России прусские порядки. Прежде всего, эти порядки касались армии: была введена строгая дисциплина и система вахтпарадов, которые принимал сам император. В этих парадах должны были принимать участие все – как престарелые штаб-офицеры, так записанные в полки малолетние дворяне. Офицеры должны были интенсивно, по-прусски, муштровать своих солдат. Была введена новая военная форма прусского образца и новые военные штаты. В подражание прусской армии гренадеры были снова упразднены, зато увеличилось количество кирасирских полков.[558]

Подражая Фридриху II, Петр III наладил дисциплину в государственных учреждениях, разрешил вывоз хлеба, ликвидировал Тайную канцелярию и запретил пытки. Немцы вновь заполнили императорский двор, из ссылки вернулись Миних и Бирон. Император конфиденциально советовался с Фридрихом о возможности введения в России протестантской религии – причем прусский король выражал опасения относительно возможных последствий. Тем не менее Петр III конфисковал церковные имущества и в духе свободы вероисповедания прекратил преследование старообрядцев. 19 февраля 1762 года Петр III подписал «Манифест о вольности дворянства», даровавший русскому дворянству ту привилегию, которой формально обладало немецкое дворянство – свободу от обязательной службы. При этом император выражал желание, чтобы освобожденные от обязанности дворяне все же продолжали служить и чтобы служба стала для них, как в Пруссии, делом чести.[559]

Реформы Петра III были третьей попыткой трансформации России по европейскому образцу. На этот раз реформы были более глубокими и затронули саму основу российского государства, поместную систему. Вестернизация в этом направлении как нельзя более удовлетворяла требованиям дворянства, и Петр III сделал решающий шаг, на столетие определивший судьбу страны. «По существу, своими законодательными актами он совершил революцию в системе социальных отношений России, – пишет А. Б. Каменский, – в борьбе с государством дворянство одержало окончательную победу».[560]

Таким образом, реформа Петра III означала новую трансформацию общественной структуры. Освобождение дворянства означало ликвидацию государства, господствовавшего над обществом и регламентирующего положения сословий, – то есть ликвидацию этатистской монархии. Новая монархия уже не могла приказывать дворянству: как только Петр III попытался навести дисциплину в дворянской гвардии, он был сразу же свергнут. Однако характерно, что социальный конфликт снова принял форму традиционалистской реакции: во главе мятежных гвардейских полков рядом с недовольными отягчением службы офицерами шли православные священники, поднявшие бунт против секуляризации. Петра III обвиняли в измене православию, в союзе с Фридрихом II и в предательстве интересов России.