Цезарь и августы

Цезарь и августы

Великий человек велик, независимо от того, тога на нем, овчинный тулуп, золоченый мундир или набедренная повязка. Камеамеа I, вождь гавайского острова Оаху, соединил в себе таланты Наполеона, Кромвеля и Бисмарка. Еще дикарь (в европейском понимании), но дикарь гениальный, с прозрениями. Объединяя острова, он пользовался помощью европейских моряков, все чаще захаживавших «на огонек». Те, учитывая мощь туземного войска, вели себя прилично. Торговали, поставляли оружие, строили парусники, оседали, женились на девушках из высшей знати и плавно вливались в местную элиту. После прагматичного решения Великого Короля признать протекторат Лондона, наладились наилучшие отношения с Великобританией. Все чаще заплывали и американцы. Короче говоря, на карте мира неспешно проступали контуры нового государства.

Однако, как учит история, любой Цезарь лишь тогда чего-то стоит, когда вслед ему идет Август. Зулус Чака и мальгаш Адрианаманпуйнимерина ничем не уступали гавайскому современнику. Но наследники первого, ни к чему не стремясь, так и прожили весь XIX век повелителями полуголых воинов-пастухов, а преемники второго, достигнув кое-каких успехов, скатились в застой. Сыновья же Камеамеа не подвели. Покровительствуя миссионерам, они христианизировали острова, покончив с влиянием аристократии и жрецов. Активно привлекали иностранных советников. Обустраивали плантации хлопка и сахарного тростника. Была переведена на гавайский язык Библия, введена «правильная» система налогообложения, издан закон о свободной купле-продаже земли (сперва вождям, затем любому гавайцу, а позже и иностранцам). Возникла сеть бесплатных школ. Появились газеты на гавайском языке. В 1839-м король Кауикеаоули (Камеамеа III) подписал «Декларацию прав людей и вождей», начинавшуюся со слов: «Если, по воле Бога, кровь у всех народов Земли одинакова, значит, все люди равны» и гарантировавшую подданным свободу совести, вероисповедания и равенство перед законом, спустя год — «Конституцию Гавайского королевства». Начал работать совещательный (пока) парламент. А в 1852-м король, сундуками выписывавший книги из Европы, усмотрев некую сермяжную правду в трудах Прудона и прочих, утвердил новую конституцию, уравняв в правах всех островитян, даже китайских кули. Парламент разделился на две палаты, появился Верховный суд, решения которого были обязательны и для короля. Правда, позже Камеамеа V (Лот) демократию слегка урезал, введя образовательный и имущественный цензы, но и в таком виде ей аналогий не было.

Сумел Камеамеа III и упрочить статус своего королевства. Для многих белых гавайцы, при всех их успехах, оставались макаками. В 1842 году английский консул Чарлтон высек редактора популярной газеты «Полинезиец» за едкий фельетон. Разумеется, нахала выслали, после чего капитан британского корвета «Керисфорт», рассердившись, упразднил королевство. Однако король не стал звать подданных к топору, а пожаловался в Лондон, не пожалев денег на адвокатов. Дело изучили, признали Гавайи примером для подражания — и вернули королю власть, заключив с ним политическое соглашение. В конце второй трети XIX столетия Гавайи начали понемногу справляться даже с бичом островов — эпидемиями «импортных» болезней типа свинки, оспы и кори. Решая эту проблему, король Александр Лиолио (Камеамеа IV) открыл Королевский госпиталь и сеть бесплатных лечебниц, ввел обязательную вакцинацию, сам вместе с королевой сделав прививки для примера суеверным подданным. В целом страна процветала. «Сахарный» бум, «хлопковый» бум. Рабочих рук не хватало, пришлось завозить китайцев. Государство официально признали Дания, Япония, Швеция, Германия и Россия. А также США, при этом устами президента Захарии Тейлора заявившие о своих «особых правах» в этом регионе и (войдя во вкус после войны с Мексикой) втихую поощрявшие американских колонистов устроить на островах «новый Техас».

Правда, попытка некоего «Комитета тринадцати» сорвать в 1854 году коронацию принца Александра Лиолио, известного своим антиамериканизмом (в свое время, путешествуя по США, он, «цветной», столкнулся с таким расизмом, что запомнил это на всю жизнь), провалилась. Потенциальных инсургентов, в отличие от Техаса, было мало, так что европейски образованный, волевой, жесткий до авторитаризма, Камеамеа IV раздавил заговор в зародыше, после чего отношение его к янки, мягко говоря, не улучшилось. Зато на Англию он едва ли не молился, всячески ей подражал и пользовался взаимностью, так что «новые техасцы» ушли в подполье. Оживились они лишь после смерти бездетного монарха, сумев в декабре 1872-го добиться избрания на престол Уильяма Чарльза Луналило, родившегося в Штатах, считавшего себя «цветным по ошибке», а подданных открыто презиравшего. В связи с чем, когда «король-ошибка», процарствовав чуть больше года, умер, оплакивали его только янки, не успевшие отбить вложенные в проект деньги.