Дмитрий Веневитинов Дмитрий Зубов

Дмитрий Веневитинов

Дмитрий Зубов

В четырнадцать лет он переводил Вергилия и Горация. В шестнадцать написал первое из дошедших до нас стихотворений. В семнадцать увлекался живописью и сочинял музыку. В восемнадцать, после года занятий, успешно сдал выпускные экзамены в Московском университете и вместе с друзьями основал философское общество. В двадцать впервые выступил в печати как литературный критик и был отмечен Пушкиным. В двадцать один трагически ушел из жизни…

«В нем ум и сердце согласились…» Сердце

«Душа разрывается. Я плачу как ребенок», – писал Владимир Одоевский, выражая общее настроение. О юном поэте скорбели все – какая-то особенная несправедливость есть в ранней смерти. А друзья, знавшие обстоятельства его жизни, поговаривали, что умер он от несчастной любви…

С Зинаидой Волконской Дмитрия в 1825 году познакомил все тот же Одоевский. Московский дом княгини был хорошо знаком всем ценителям прекрасного. В своеобразную академию искусства превратила его очаровательная хозяйка. Умна, талантлива, красива, проста в обхождении, тонкая и внимательная собеседница – она заставила трепетать не одно влюбленное сердце. «Царицей муз и красоты» называл ее Пушкин.

П. Ф. Соколов. Портрет Д. В. Веневитинова. 1827 г. Государственный музей А. С. Пушкина, Москва

Встреча с Волконской перевернула жизнь Веневитинова – он влюбился со всей страстью двадцатилетнего поэта. Увы, безнадежно: Зинаида была старше его на 16 лет, и к тому же давно замужем, за братом будущего декабриста. И хотя муж был человеком для нее бесконечно далеким, но… кроме чувств есть еще и мнение света.

Романтические прогулки по Симонову монастырю, задушевные разговоры – поэту дарован был всего лишь миг счастья… Пришел час, и Зинаида попросила о разрыве отношений, в знак вечной дружбы подарив Дмитрию кольцо. Простой металлический перстень, извлеченный на свет из пепла при раскопках Геркуланума… Друзья говорили, что Веневитинов никогда не расставался с подарком княгини и обещал надеть его или идя под венец, или стоя на пороге смерти. Кольцо стало для него талисманом, памятью о непреходящей любви:

О, будь мой верный талисман!

Храни меня от тяжких ран

И света, и толпы ничтожной,

От едкой жажды славы ложной,

От обольстительной мечты

И от душевной пустоты…

Эта трогательная история XIX века лучше, чем многое другое, свидетельствует о романтической натуре и отзывчивом сердце поэта. Но ограничить рассказ о Веневитинове лишь историей его любви было бы слишком несправедливо.

Ум

Первыми его воспитателями стали бывший наполеоновский офицер, большой поклонник римской литературы, и грек-книгоиздатель, знаток античных авторов. Поэтому Горация, Гомера и Платона Веневитинов прочитал в очень юном возрасте и в подлиннике. Круг вопросов, занимавших его, был столь обширен, что он не смог выбрать для себя факультет при поступлении в университет и ходил слушать лекции разных профессоров. Здесь же Дмитрий серьезно увлекся немецкой философией: Шеллинг, Кант, Фихте. И вскоре вместе с университетскими друзьями: Одоевским, Кошелевым, Хомяковым – создал кружок «любомудрия» (так они перевели на русский греческое слово «философия»).

Целью кружка станет просвещение России, освобождение русской мысли от оков условностей, невежества и раболепства. Именно в зарождении у нас любомудрияфилософии видит Веневитинов средство к пробуждению российской мысли и к обретению привычки действовать руководясь разумом. Став литературным критиком, он собирается, ни много ни мало, изменить ход развития русской литературы, слабость которой видит «не столько в образе мыслей, сколько в бездействии мысли». Пламенная натура поэта восстает против самого страшного порока русского человека – безразличия: «Легче действовать на ум, когда он пристрастился к заблуждению, нежели когда он равнодушен к истине». А потому после выхода в свет первых двух глав «Евгения Онегина» Веневитинов тонко и очень точно характеризует пушкинского героя: «Онегин уже испытан жизнью; но опыт поселил в нем не страсть мучительную, не едкую, деятельную досаду, а скуку, наружное бесстрастие, свойственное русской холодности (мы не говорим о русской лени)… Если жизнь его будет без приключения, он проживет спокойно, рассуждая умно, а действуя лениво». Среди всех откликов на роман в стихах Пушкин отметит именно рецензию Веневитинова.

Медленным, постепенным представлялся Веневитинову сей путь: «Вот подвиг… воздвигнуть торжественный памятник любомудрию если не в летописях целого народа, то, по крайней мере, в нескольких благородных сердцах, в коих пробудится свобода мысли изящного и отразится луч истинного познания».

Кто они, обладатели «благородных сердец», о которых так страстно мечтал Веневитинов? Уж не такие ли, как он сам, поэты, полюбившие мудрость, уверовавшие в силу и действенность слова, но не утратившие пыла души? Для них Веневитинов формулирует закон, который гласит, что «…философия есть высшая поэзия», к ним обращает строки своего стихотворения:

Блажен, блажен, кто в полдень жизни

И на закате ясных лет,

Как в недрах радостной отчизны,

Еще в фантазии живет.

Кому небесное – родное,

Кто сочетает с сединой

Воображенье молодое

И разум с пламенной душой.

Ум и сердце

Как все поэты, Веневитинов обладал даром пророчества. Предвидел он близкую свою кончину, провидческими оказались и строки, обращенные к перстню-талисману:

Века промчатся, и быть может,

Что кто-нибудь мой прах встревожит

И в нем тебя откроет вновь…

В 1930 году, когда ликвидировали Симонов монастырь, где был похоронен поэт, прах его перенесли на Новодевичье кладбище. Кольцо же извлекли из гроба и отдали в музей…

Сбывшееся поэтическое пророчество Веневитинова вселяет надежду, что и философские его предсказания когда-нибудь станут действительностью. Особенно то, что в одной из своих статей вложил он в уста Платона, к которому испытывал столь глубокое почтение: «…она снова будет, эта эпоха счастья, о которой мечтают смертные. Нравственная свобода будет общим уделом; все познания человека сольются в одну идею о человеке; все отрасли наук сольются в одну науку самопознания. Что до времени? Нас давно не станет, – но меня утешает эта мысль. Ум мой гордится тем, что ее предузнал и, может быть, ускорил будущее».

МОЯ МОЛИТВА

Души невидимый хранитель,

Услышь моление мое!

Благослови мою обитель

И стражем стань у врат ее,

Да через мой порог смиренный

Не прешагнет, как тать ночной,

Ни обольститель ухищренный,

Ни лень с убитою душой,

Ни зависть с глазом ядовитым,

Ни ложный друг с коварством скрытым.

Всегда надежною броней

Пусть будет грудь моя одета,

Да не сразит меня стрелой

Измена мстительного света.

Не отдавай души моей

На жертву суетным желаньям;

Но воспитай спокойно в ней

Огонь возвышенных страстей.

Уста мои сомкни молчаньем,

Все чувства тайной осени,

Да взор холодный их не встрети,

Да луч тщеславья не просветит

На незамеченные дни.

Но в душу влей покоя сладость,

Посей надежды семена

И отжени от сердца радость:

Она – неверная жена.

1826

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Дмитрий Зубов Куликовская битва. Шаг в бессмертие

Из книги Путь к Граалю [Сборник статей] автора Ливрага Хорхе Анхель

Дмитрий Зубов Куликовская битва. Шаг в бессмертие В 1380 году произошло сражение, которое не только оставило след в истории, но и изменило сам характер русского народа. Это был шаг от розни к единству, от благоразумия к подвигу, от жизни к бессмертию.Куликовская битва — этих


Дмитрий Зубов Кавалергарды

Из книги Путь к Граалю [Сборник статей] автора Ливрага Хорхе Анхель

Дмитрий Зубов Кавалергарды «Мы не стремимся быть первыми, но не допустим никого быть лучше нас» — эти слова графа А. И. Мусина-Пушкина вполне могли бы стать девизом кавалергардов. Созданный Петром Великим, этот привилегированный полк не стал лишь «парадным войском». Свою


Дмитрий Зубов Павел I. Российский Дон Кихот

Из книги Путь к Граалю [Сборник статей] автора Ливрага Хорхе Анхель

Дмитрий Зубов Павел I. Российский Дон Кихот Запыленные кареты подъехали ко дворцу. «Рыцари святого Иоанна Иерусалимского просят гостеприимства», — доложил флигель-адъютант. «Пустить их!» Войдя в покои, один из знатных гостей произнес: «Странствуя по Аравийской пустыне и


Российский Дон Кихот Дмитрий Зубов

Из книги Личности в истории. Россия [Сборник статей] автора Биографии и мемуары Коллектив авторов --

Российский Дон Кихот Дмитрий Зубов Запыленные кареты подъехали ко дворцу. «Рыцари святого Иоанна Иерусалимского просят гостеприимства», – доложил флигель-адъютант. «Пустить их!» Войдя в покои, один из знатных гостей произнес: «Странствуя по Аравийской пустыне и увидя


Граф истории Карамзин Дмитрий Зубов

Из книги Личности в истории. Россия [Сборник статей] автора Биографии и мемуары Коллектив авторов --

Граф истории Карамзин Дмитрий Зубов Зачем людям история? Вопрос этот, по сути, риторический, и ответ на него легко угадывается: извлекая уроки из прошлого, лучше понимаешь настоящее, а значит, получаешь возможность предвидеть будущее… Но почему в таком случае по поводу


Лао-цзы Дмитрий Зубов

Из книги Личности в истории автора Коллектив авторов

Лао-цзы Дмитрий Зубов Он родился в деревне «Искривленная доброта» уезда «Горький» в местечке «Жестокое». Пробыв в чреве матери 81 год, он вышел из ее бедра уже древним стариком. Лао-цзы… Имя его можно перевести как «Старый учитель» или «Вечный ребенок», а можно и наоборот:


Эпиктет Дмитрий Зубов

Из книги Личности в истории автора Коллектив авторов

Эпиктет Дмитрий Зубов Насколько вы, читатель, ощущаете себя свободным? На 20, 50, 70 процентов, и то не всегда? А что мешает вам быть свободным полностью? Среди причин наверняка окажутся большая загрузка на работе, тиран начальник, утомительные домашние обязанности, вечная


Зенон Китийский Дмитрий Зубов

Из книги Личности в истории автора Коллектив авторов

Зенон Китийский Дмитрий Зубов «Человек рожден для счастья, как птица для полета» – с этой мыслью русского писателя Владимира Короленко трудно не согласиться. Конечно, всегда найдутся те, кто смотрит на счастье иначе, но ведь и птицы не все летают.Стать счастливыми


Швейцер. Гений человечности Дмитрий Зубов

Из книги Личности в истории автора Коллектив авторов

Швейцер. Гений человечности Дмитрий Зубов Моя вера в силу истины и духа – это вера в будущее человечества. А. Швейцер Осенью 1904 года бюллетень Парижского миссионерского общества напечатал объявление о том, что Конго, одной из африканских колоний Франции, требуется врач


Принц математиков Дмитрий Зубов

Из книги Личности в истории автора Коллектив авторов

Принц математиков Дмитрий Зубов В 13 лет он стал студентом факультета искусств Базельского университета, в 17 – доктором философии, в 19 – адъюнктом по физиологии в Петербурге, в 24 – профессором физики, а в 26 уже заведовал кафедрой математики Российской академии наук. И это