История одной переписки

История одной переписки

И снова Шарлотта – общепризнанный лидер в семье ? первой решилась испытать свои силы и найти хотя бы одного постороннего читателя. 29 октября 1836 г. она отправляет письмо поэту Роберту Саути и просит высказать мнение о ее стихах. Ответ приходит пять месяцев спустя.

Саути пишет:

«Вы несомненно и в немалой степени одарены “способностью к стихосложению”, как говорит Вордсворт. Я называю ее так отнюдь не с целью умалить эту способность, но в наше время ею обладают многие. Ежегодно публикуются бесчисленные поэтические сборники, не возбуждающие интереса публики, тогда как каждый такой том, явись он полстолетия тому назад, заслужил бы славу сочинителю. И всякий, кто мечтает о признании на этом поприще, должен быть, следственно, готов к разочарованиям.

Однако вовсе не из видов на известность – ежели Вы дорожите собственным благополучием – Вам нужно развивать свой поэтический талант. Хоть я избрал своей профессией литературу и, посвятив ей жизнь, ни разу не жалел о совершенном выборе, я почитаю своим долгом остеречь любого юношу, который просит у меня совета или поощрения, против такого пагубного шага. Вы можете мне возразить, что женщинам не нужно этих упреждений, ибо им не грозит опасность. В известном смысле это справедливо, однако и для них тут есть опасность, и мне со всей серьезностью и всем доброжелательством хотелось бы о ней предупредить Вас. Позволяя себе постоянно витать в эмпиреях, Вы, надо думать, развиваете в себе душевную неудовлетворенность, и точно так же, как Вам кажутся пустыми и бесцельными вседневные людские нужды, в такой же мере Вы утратите способность им служить, не став пригодной ни к чему иному. Женщины не созданы для литературы и не должны ей посвящать себя. Чем больше они заняты своими неотложными обязанностями, тем меньше времени они находят для литературы, пусть даже и в качестве приятного занятия и средства к самовоспитанию. К этим обязанностям Вы не имеете пока призвания, но, обретя его, все меньше будете мечтать о славе. Вам не придется напрягать свою фантазию, чтоб испытать волнение, для коих превратности судьбы и жизненные огорчения – а Вы и не бежите их, и так тому и быть – дадут Вам более, чем нужно, поводов.

Не думайте, что я хочу принизить дар, которым Вы наделены, или стремлюсь отбить у Вас охоту к стихотворству. Я только призываю Вас задуматься и обратить его себе на пользу, чтоб он всегда был Вам ко благу. Пишите лишь ради самой поэзии, не поддаваясь духу состязания, не думая о славе; чем меньше Вы будете к ней стремиться, тем больше будете ее достойны и тем верней ее в конце концов стяжаете. И то, что Вы тогда напишете, будет целительно для сердца и души и станет самым верным средством, после одной только религии, для умиротворения и просветления ума. Вы сможете вложить в нее свои наиболее возвышенные мысли и самые осмысленные чувства, чем укрепите и дисциплинируете их».

В общем, ничего страшного в этом письме нет. Оно как две капли воды похоже на многочисленные письма и монологи, которыми испокон века маститые писатели охолаживают амбициозных новичков. Правда, забавна сентенция Саути о том, что «женщины не созданы для литературы», потому что она мешает исполнению их повседневных обязанностей. Здесь я не могу не согласиться с автором письма: литература несомненно мешает, причем не одним женщинам, но и мужчинам. Помешала же она Пушкину стать добросовестным чиновником или землевладельцем, а Лермонтову – сделать военную карьеру и послужить отечеству. Ирония судьбы в том, что у Шарлотты просто не было времени (о чем, конечно, ни она, ни Саути не знали), да и шансов стать счастливой женой и матерью – сестры Бронте с их вечной бедностью и пьяницей-братом отнюдь не казались завидными невестами.

Конечно, нельзя забывать, что речь идет пока только о стихах, а стихи сестер Бронте никто и никогда не причислял к вершинам английской литературы. Возможно, ляг на стол Саути первая глава «Джейн Эйр», он ответил бы своей корреспондентке совсем по-другому, просто из любопытства, желая узнать, что случилось дальше с маленькой девочкой Джейн, страдающей «душевной неудовлетворенностью» и беспрестанно «напрягающей фантазию».

Беда в том, что Саути, вольно или невольно, нашел самое уязвимое место в душе Шарлотты и именно туда направил свой удар. Повторю еще раз, живи сестры в Лондоне, вращайся в литературных кругах, создание стихов или романов не казалось бы им блажью или капризом, которым предаются только среди своих, сидя перед камином, чтобы скоротать вечер, и которые нужно скрывать от старших. И сейчас Шарлотта почувствовала себя как девочка, которую сурово отчитали за легкомыслие и пренебрежение своими обязанностями. И она пишет Саути:

«Прочтя Ваше письмо впервые, я испытала только стыд и сожаление из-за того, что мне достало дерзости обеспокоить Вас своими неумелыми писаниями. При мысли о бесчисленных страницах, исписанных мной тем, что лишь недавно доставляло мне такую радость, а ныне лишь одно смущение, я ощутила, как мучительно пылают мои щеки. По кратком размышлении я перечла письмо еще раз, и мне все стало ясно и понятно. Вы мне не запрещаете писать, не говорите, что в моих стихах нет никаких достоинств, и лишь хотите остеречь меня, чтоб ради вымышленных радостей – в погоне за известностью, в себялюбивом состязательном задоре – я безрассудно не пренебрегла своими неотложными обязанностями. Вы мне великодушно разрешаете писать стихи, но из любви к самим стихам и при условии, что я не буду уклоняться от того, что мне положено исполнить, ради единственного, утонченного, всепоглощающего наслаждения. Боюсь, сэр, что я Вам показалась очень недалекой. Я понимаю, что мое письмо было сплошной бессмыслицей с начала до конца, но я нимало не похожа на праздную, мечтательную барышню, образ которой встает из его строк. Я старшая дочь священника, чьи средства ограниченны, хотя достаточны для жизни. Отец истратил на мое образование, сколько он мог себе позволить, не обездолив остальных своих детей, и потому по окончании школы я рассудила, что должна стать гувернанткой. В качестве каковой я превосходно знаю, чем занять и мысли, и внимание, и руки, и у меня нет ни минуты для возведения воздушных замков. Не скрою, что по вечерам я в самом деле размышляю, но я не докучаю никому рассказами о том, что посещает мою голову. Я очень тщательно слежу за тем, чтоб не казаться ни рассеянной, ни странной, иначе окружающие могут заподозрить, в чем состоят мои занятия. Следуя наставлениям моего отца, который направлял меня с самого детства в том же разумном, дружелюбном духе, каким проникнуто Ваше письмо, я прилагала все усилия к тому, чтобы не только прилежно выполнять все, что вменяют женщинам в обязанность, но живо интересоваться тем, что делаю. Я не могу сказать, что совершенно преуспела в своем намерении, – порой, когда я шью или даю урок, я бы охотно променяла это дело на книгу и перо в руке, но я стараюсь не давать себе поблажки, и похвала отца вполне вознаграждает меня за лишения. Позвольте мне еще раз от души поблагодарить Вас. Надеюсь, что я больше никогда не возмечтаю видеть свое имя на обложке книги, а если это все-таки случится, достанет одного лишь взгляда на письмо от Саути, чтобы пресечь это желание. С меня довольно той великой чести, что я к нему писала и удостоилась ответа…»

В ответном письме Саути был так любезен, что пригласил Шарлотту навестить его в Озерном крае. Но увы! В семье Бронте было слишком мало денег, чтобы даже мечтать о подобной поездке.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

История одной вражды

Из книги 1185 год. Восток - Запад автора Можейко Игорь

История одной вражды Японская империя развивалась в изоляции от остального человечества, прячась на краю света, за морем, на гористых островах, которые нередко трясло жестокими землетрясениями, а порой трепало свирепыми бурями.Но изолированность Японии была


ИСТОРИЯ ОДНОЙ ФАЛЬШИВКИ

Из книги Время Сталина: факты против мифов автора Пыхалов Игорь Васильевич

ИСТОРИЯ ОДНОЙ ФАЛЬШИВКИ Давно известно: чем чудовищнее ложь, тем больше шансов, что в нее поверят. Изощряясь в своей клевете на И. В. Сталина, его противники доходят до кощунственного утверждения, будто он был агентом царской Охранки. Подобные слухи распускались


22-5. История одной ереси

Из книги Война миров. Том 1 автора Архивариус

22-5. История одной ереси В детстве я был рослым мальчишкой. И само собой, мне предложили записаться в секцию баскетбола. Преподавала там симпатичная высокая женщина, мастер спорта, бывшая участница олимпийской сборной. Как-то она мне сказала: — У тебя неплохо получается, но


История одной бомбардировки

Из книги Горькое лето 41-го автора Бондаренко Александр Юльевич

История одной бомбардировки Виталий Фомин, кандидат исторических наук 26 июня 1941 года в тринадцать часов восемь минут по местному времени над словацким городом Кошице, захваченном в 1939 году Венгрией, появились три самолета. Прилетев с юго-востока, бомбардировщики с


Приложение № 3 История одной газетной заметки

Из книги Флот Людовика XV автора Махов Сергей Петрович

Приложение № 3 История одной газетной заметки 26 января 1745 года в «Газета де Мадрид» был опубликована следующая статья.«Меткая стрельба.Около Азорских островов из-за тумана эскадра адмирала Торреса, следовавшая в качестве конвоя торговых судов в Испанию, потеряла часть


История одной вражды

Из книги 1185 год. Восток – Запад. Истоки. Мир ислама. Между двух миров автора Можейко Игорь

История одной вражды Японская империя развивалась в изоляции от остального человечества, прячась на краю света, за морем, на гористых островах, которые нередко трясло жестокими землетрясениями, а порой трепало свирепыми бурями.Но изолированность Японии была


X. Павел I и Суворов или история одной провокации

Из книги Рыцарь времен протекших... Павел Первый и масоны автора Башилов Борис

X. Павел I и Суворов или история одной провокации IБезусловной ошибкой Павла было только то, что реорганизуя русскую армию, он взял в основу ее реорганизации не гениальные принципы Суворова, а воинскую систему прусского короля Фридриха Великого. Но надо помнить, как


Глава двенадцатая История одной перековки

Из книги Беломорско-Балтийский канал имени Сталина автора Автор неизвестен

Глава двенадцатая История одной перековки Революция сломала эту тюрьмуНа Беломорском каналеНа Беломорском канале меня заинтересовали не те люди, которые то ли в силу случайности или, как сказал один заключенный, в силу «мусорных обстоятельств» стали


Итермедия 1. История одной жизни Придворных витязей гроза

Из книги Петербургские женщины XIX века автора Первушина Елена Владимировна

Итермедия 1. История одной жизни Придворных витязей гроза Наша героиня в старости писала: «Я часто думала, что сам Господь меня вел своей рукой, и из бедной деревушки на самом юге России привел меня в палаты царей русских на самом севере».Она родилась на Украине в 1809 году.


Интермедия 5. История одной жизни Институтка

Из книги Петербургские женщины XIX века автора Первушина Елена Владимировна

Интермедия 5. История одной жизни Институтка В статье «Как я стал детским писателем» Л. Пантелеев признается: «…Среди многих умолчаний, которые лежат на моей совести, должен назвать Лидию Чарскую, мое горячее детское увлечение этой писательницей… несколько раньше


История одной модели: правление Антония

Из книги Нерон автора Сизек Эжен

История одной модели: правление Антония Модель правления, проведенная Марком Антонием, основана на идее, что император — человек, наделенный божественной Благодатью и пользующийся соответственно божественными привилегиями. Как эллинские цари, он претендовал на


История одной невольной болезни, происшедшей благодаря вере

Из книги Среди тайн и чудес автора Рубакин Николай Александрович

История одной невольной болезни, происшедшей благодаря вере А вот что было в 1895 году в деревне Ащепково, Мокринской волости, Гжатского уезда, Смоленской губернии.Летом по всей местности бродил некий Захар-юродивый, то есть полоумный, крестьянин, родом из тех же мест.


История одной директивы

Из книги Памятное. Книга 1. Новые горизонты автора Громыко Андрей Андреевич

История одной директивы На одном из заседаний политбюро мне предстояло доложить о ряде проблем, и я открыл свою папку с подготовленными материалами и документами. Следовало высказаться, как сейчас помню, по двадцати трем вопросам. Заседания этого органа проходили