Алко-Россия

Алко-Россия

Прокуратура города Брянска пресекла деятельность подпольной фабрики по производству самодельной водки. Она, фабрика, исправно работала в течение года, от клиентов отбоя не было, бутылка шла за 20 рублей. При цене в московских магазинах от 80 рублей. Фабриканты разводили водой стеклоочистительную жидкость или средство для разжигания костра. И то, и другое содержит ядовитые добавки диэтилфталата. Но случаев смертельного отравления не зарегистрировано. Вполне возможно, что просто не регистрировали. Экспертиза, проведенная в Москве, показала, что от употребления такой жидкости через три месяца наступает летальный исход. Правда, опыты проводились на крысах…

Вот и скажите — кем надо быть, чтобы покупать эту водку? Я не в осуждение говорю, боже упаси. Просто хочу констатации: вот в каком состоянии находятся люди. Ведь речь не об одном человеке — фабрика, повторю, работала в течение года, и вокруг нее сложилось свое население. А когда люди постоянно в таком состоянии, когда им на себя наплевать, то чего от них ждать, что можно от них требовать. Душевной отзывчивости, сочувствия? Говорят, что в селе Павловском Воронежской области люди все-таки были поражены смертью человека, умершего от паленой водки. Наверно, потому, что этим человеком был десятилетний мальчик. Он и его старший приятель купили в местном ларьке полтора литра водки и почти все выпили. Впрочем, будь даже водка чистой, такого количества десятилетний организм все равно бы не выдержал. Но несколько дней прошло — и забылось, затерлось. Потому что люди в таком состоянии. Тут не до жалости к другим.

В Воронежской области каждый шестидесятый житель состоит на диспансерном учете как алкоголик.

При этом почти половина населения — сельское. А на селе, чтобы попасть на регистрацию как алкоголик — надо невесть что сделать. К примеру, полдеревни сжечь в приступе белой горячки. Все остальное — не считается, все остальные — просто «шибко пьющие» или «пьющие не просыхая». При этом учтем, что никто из «пьющих не просыхая» никогда не считал и не считает себя алкоголиком. Алконавт — это если совсем бомж. Даже «белка» — если без поджогов и в первый раз — совсем не повод, чтобы записывать себя в алкаши, потому как случай есть случай, с кем не бывает… Вот такая статистика с социологией и психологией в одной бутылке.

Еще хуже положение дел в Брянской области, с которой мы и начали наш рассказ. Здесь каждый сорок пятый на алкогольном учете. Как раз между ними и находится средняя цифра по России: каждый пятьдесят третий — зарегистрированный алкоголик.

По статистике, каждый россиянин в год выпивает 42 бутылки водки. То есть 3,5 бутылки в месяц. Значит, семья из трех человек: отец, мать, ребенок — 10 пузырей водяры в месяц. Но и этого — мало! Пьют-то, к счастью, не все. А значит, количество алкоголя на долю пьющих соответственно увеличивается.

Нас — 143 миллиона человек. Исключим 40 миллионов пенсионеров: те, кто пил, до пенсионного возраста не дожили. Детей, не пьющих водку, а пока только пиво, — еще 30 миллионов. Еще, допустим, 25 миллионов просто непьющих, в основном женщин. И тогда доля оставшихся вырастает до 127 бутылок в год на одного пьющего. 11 бутылок в месяц!

Какой организм это выдержит? Так он и не выдерживает.

В той же Брянской области за десять лет число больных белой горячкой выросло в десять раз. Но первое место среди спятивших на почве пьянки занимает Псковская область. Там, во Пскове, самая дешевая водка в стране, которая производилась в последние пять лет под непосредственным патронажем губернатора.

В целом по России за пять лет, по сравнению с 1999 годом, заболеваемость алкогольными психозами выросла втрое! Часто ли вы слышите о подростке, допившемся до белой горячки? У нас на каждый город населением в 100 000 приходится 18 мальчишек и девчонок несовершеннолетнего возраста, больных алкогольным психозом.