Обычные будни террористов

Обычные будни террористов

В Москве действовали по той же схеме.

В Первопрестольной на окраине, за Рогожской заставой, появилась приятная супружеская пара – мещане Сухоруковы.

С. Степняк-Кравчинский описывал: «На одной из окраин Первопрестольной русской столицы… в этой почти уже сельской части города, стоял ветхий одноэтажный домик с мезонином, почерневший от времени и полуразрушенный».

Вот этот домик – всего в полусотне метров от полотна Московско-Курской железной дороги – и сняли мещане Сухоруковы.

Это были народовольцы Софья Перовская и Лев Гартман.

И из этого домика начали вести подкоп, в конце которого должны были заложить мощную мину. Для этого предстояло прорыть галерею длиной почти 50 метров.

Начались будни террористов. Объявили хозяину дома, что они решили сделать капитальный ремонт. Окна в доме забили досками. И теперь по ночам в доме появлялись знакомые нам землекопы. Это были А. Михайлов, А. Баранников, Н. Морозов, С. Ширяев с товарищами. Работали всю ночь, чтобы исчезнуть на рассвете.

Как рыть галерею, они не знали. Так что учились на ходу. Рыли на небольшой глубине, опуститься глубже мешала подпочвенная вода, быстро выступавшая на поверхность. На четвереньках, в мокрой грязи они рыли с раннего утра до позднего вечера.

Проходили за рабочий день не более двух метров. Выкопанную галерею укрепляли досками. На случай, если их все-таки засыплет землей, брали с собой яд – чтоб долго не мучиться.

Но была куда большая опасность – появление полиции.

На этот случай в доме стояла бутылка с нитроглицерином, которая должна была быть взорвана, если полиция станет ломиться в дверь.

Однажды рядом с их домом начался пожар. Соседи постучали к ним – помочь вынести вещи. Но они не могли их впустить. Все спасла находчивая Сонечка Перовская. Она схватила икону и выбежала во двор крича: «Оставьте все как есть, это Божья воля! От Божьей кары защищаться следует только молитвой».

И богомольные соседи (вокруг в основном жили староверы) тотчас ушли от их дома. А маленькая девичья фигурка так и простояла с иконой, загораживая вход, пока не был потушен пожар…

«Однако, невзирая на все опасности, самая искренняя веселость царила в домике… За обедом, когда все сходились вместе, болтали и шутили, как ни в чем не бывало. Чаще всех раздавался серебристый смех Софьи Перовской. Хотя у нее-то в кармане лежал заряженный револьвер, которым она в случае необходимости должна была взорвать всех и вся на воздух», – вспоминали народовольцы.

Так они трудились в поте лица и «искренне веселились», слушая «серебристый смех» Сонечки, перед тем как взорвать на воздух множество людей!

Между тем галерея уже ушла под насыпь железнодорожного полотна. Теперь, доползая до этого места галереи, они слушали гул приближающихся поездов. Гул нарастал, и вот уже с ревом почти над головой проносится поезд, и укрепленная досками галерея жалко трясется… Из щелей сыплется земля на голову, в уши, в глаза, и пламя свечи колеблется…

Наконец, подошла пора заложить самую мину.

И тогда некоторым из них стало казаться, что наличного динамита недостаточно, хотя Кибальчич уверял, что его вполне хватит. Но вскоре они получили телеграмму из Симферополя от неутомимого разведчика А. Преснякова: «Цена пшеницы два рубля, наша цена – четыре».

И они теперь знали: царский поезд (как обычно) следует вторым — за свитским поездом. Вагон, в котором едет царь, – четвертый… Так что на этот один вагон динамита предостаточно.