Древнерусские или скандинавские корни?

Древнерусские или скандинавские корни?

 Фольклорно-литературные корни летописного повествования об Ольгиной мести историки и филологи обнаружили еще в первой половине XIX в., и норманнисты, разумеется, поспешили отнести их к заимствованиям из скандинавского эпоса. Например, по поводу сожжения Ольгой «древлянских» послов в бане Ф.И. Буслаев, вслед за Шлецером и Погодиным[197], заметил, что эта «казнь очень обыкновенная в северных скандинавских сагах»[198]. Указывали также на скандинавские и германские параллели сюжета о взятии города при помощи птиц.

Но ведь для того, чтобы говорить о заимствованиях, мало одного факта сожжения (людей или города) — необходимо также совпадение обстоятельств и причин событий. Между тем этого-то и не видно. Например, Е.А. Рыдзевская сопоставляла сожжение послов Ольгой в бане с рассказом саг о том, как шведская королева Сигрид Сторрада (Суровая) сожгла двух своих женихов: «А она посчитала себя униженной тем, что к ней посватались мелкие конунги, а их самоуверенными, поскольку они посмели мечтать о такой королеве, и поэтому сожгла она тогда их обоих в доме одной ночью»[199].

Сближение обоих сюжетов, на мой взгляд, ничем не оправдано. Ольгу тоже коробит сватовство Мала, но мстит она прежде всего за убийство мужа, а не за свое оскорбленное величие. Сигрид из саги похожа не на Ольгу-мстительницу, а на сказочную царевну Змеевну, которая сжигала посватавшихся к ней добрых молодцев в печи. Невесты из русских сказок — как правило, существа двуликие. «Те, кто представляют себе царевну сказки только как „душу — красну девицу", „неоцененную красу", что „ни в сказке сказать, ни пером описать", ошибаются, — замечает В.Я. Пропп. — С одной стороны, она, правда, верная невеста, она ждет своего суженого, она отказывает всем, кто домогается ее руки в отсутствие жениха. С другой стороны, она существо коварное, мстительное и злое, она всегда готова убить, утопить, искалечить, обокрасть своего жениха, и главная задача героя, дошедшего или почти дошедшего до ее обладания, — это укротить ее... Иногда царевна изображена богатыркой, воительницей, она искусна в стрельбе и беге, ездит на коне, и вражда к жениху может принять формы открытого состязания с героем»[200].

 В древнерусском фольклоре Ольга также приобрела этот сказочный ореол невесты-губительницы. П.И. Якушкин записал устное предание, бытовавшее в Псковской земле, о том, как к Ольге сватался некий князь Всеволод. Этому жениху его дерзость, правда, сошла с рук — рассказчик закончил свою повесть тем, что Всеволод «отстал от Ольги», но добавил: «много она князей перевела: которого загубит, которого посадит в такое место... говорят тебе, горазд хитра была»[201]. Замечательно, что один «восточный» конунг из Аустрвега, который сватался к Сигрид и был ею сожжен, тоже носит в саге имя Всеволода (Виссвальд). Так, при ближайшем рассмотрении оказывается, что скандинавское сказание о королеве Сигрид на самом деле формировалось не без влияния древнерусского фольклора.

С.А. Гедеонов выказал гораздо больше критического чутья, когда писал о совершенно обратном направлении заимствования различных сюжетов и эпизодов «Ольгиного эпоса» — от славян к скандинавам. По его словам, между русским сказанием о мести Ольги и скандинавскими сагами «есть все отличие оригинальных проявлений народного духа от сухого, искусственного подражания неискусных литературных промышленников... Сказание об Ольгиной мести — народная поэма о покорении Древлянской земли. Как в Илиаде гнев Ахиллеса и разрушение Трои, так в русской поэме мщение Игоревой вдовы и сожжение Коростеня являют все поэтические условия народных преданий и глубоко связаны с народною жизнию. Скандинавских сказочников поразило одно — военная хитрость; они пользуются ею при рассказе о взятии всевозможных городов, даже таких, которых не знают по имени; одного только не могли они придумать: средства к получению из осажденного города голубей и воробьев. Фридлев ловит ласточек под Дублином; Гаральд смолит целый лес под стенами неизвестного сицилийского города»[202].

Весьма показателен в этом отношении фрагмент из «Датской истории» Саксона Грамматика: «Хадинг [шведский конунг] пошел войной на Хандвана, царя Геллеспонта[203], к городу Дюна, обнесенному неприступными стенами... Поскольку стены являли непреодолимое препятствие, он приказал опытным птицеловам наловить различных птиц, обитающих в жилищах этого вражеского народа, и прикрепить к их перьям зажженные фитили. Птицы, возвращаясь в свои гнезда, зажгли город. Горожане, бросившиеся тушить пожар, оставили ворота без защиты. Внезапным нападением Хадинг захватил Хандвана».

 Легко увидеть, что в русском сказании сюжету о «птичьей дани» придан характер естественности — «древляне» сами выдают Ольге гнездящихся в их домах птиц, тогда как у Саксона «опытные птицеловы» каким-то образом вылавливают их «в жилищах» еще не взятого города — трудно представить, как такое вообще возможно.

Словом, вторичность соответствующих эпизодов скандинавских саг по отношению к русскому преданию вполне очевидна, хотя следует заметить, что сам сюжет о взятии города при помощи птиц (или животных), будучи типологическим, не является достоянием какого-то одного народа. Так, в одной корейской легенде ласточек используют, чтобы освободить от японцев город Чечжу[204]. Монголы сложили похожий рассказ о том, как Чингисхан овладел кочевым станом непокорного племени Джуршид. Монгольский предводитель «потребовал у осажденных в кочевье небольшую дань: 10 000 ласточек и 1000 кошек. Каждой ласточке и каждой кошке на хвост привязали по клочку хлопка, зажгли, ласточки полетели в свои гнезда, кошки бросились на свои крыши, и все запылало»[205]. Как видим, самобытная народная фантазия и здесь обошлась без «опытных птицеловов».

Сюжетный мотив мести вообще можно считать характерным для древнерусского эпоса и литературы. Чуть ли не в каждой былине русские богатыри мстят ворогам за какую-нибудь обиду — иногда личную, иногда нанесенную князю или всей Русской земле, так что справедливое воздаяние становится кульминационным моментом произведения. Способы возмездия тоже впечатляют: Волх Всеславьевич «ухватывает» «индейского царя» и, ударив о «кирпищетый» пол, расшибает его «в крохи говенные»; Добрыня «проучивает» свою неверную жену Марию Игнатьевну, отсекая ей руки, ноги, губы, нос и язык; Илья Муромец надвое разрывает «удалую поляницу» (кстати, свою дочь), наступив ей на правую ногу и дернув за левую, и т. д.

Впрочем, литературные параллели не столь уж и важны. Главное то, что сказание об Ольгиной мести обнаруживает органичное родство с духовно-нравственным строем древнерусской жизни. «При тогдашней неразвитости общественных отношений, — пишет С.М. Соловьев, — месть за родича была подвигом по преимуществу; вот почему рассказ о таком подвиге возбуждал всеобщее живое внимание и потому так свежо и украшенно сохранился в памяти народной»[206].

И в самом деле, Русская Правда возводит месть в нравственный закон: «Убьет муж мужа, то мстить брату брата, или сынови отца, любо отцю сына» и т. д. И это тот редкий случай, когда нравственный закон безраздельно торжествует в жизни. Владимир мстит Рогнеде за отказ выйти за него, насилуя ее на глазах у родителей, а она, в свою очередь, замышляет его убийство в отместку за свою поруганную честь. Не забывшие этой обиды Рогволожичи поколение за поколением подымают меч «противу Ярославлим внуком».

Покушение на жизнь русского князя никому не сходит так просто с рук. В 1079 г. половцы по совету «козар» убили «красного Романа Святославича», после того как «створили» с ним мир. Спустя четыре года брат Романа князь Олег Святославич сполна отомстил за это предательское убийство: «приде Олег из Грек [к] Тмутороканю и исече Козары, иже беша светницы [советники] на убиение брата его...» Автор Слова о полку Игореве призывает отмстить «поганым» за «раны Игоревы», и месть падает на всю Половецкую землю, завершаясь казнью вождя половцев: «грозный» князь Святослав со своими полками «наступи на землю половецкую, притопта холмы и яруги [овраги], взмути реки и озеры; иссуши потоки и болота. А поганого Кобяка из луку моря, от железных великих полков половецких, яко вихр, выторже [исторг, вырвал]: и падеся Кобяк в граде Киеве, в гриднице Святославли».

Массовое истребление врагов без различия пола и возраста не только не являлось чем-то необыкновенным и неслыханным в Древней Руси, но, напротив, было чрезвычайно характерно для «русского» обычая ведения войны. «Высадившись в стране какого-нибудь народа, — пишет Ибн Русте, — они [русы] не уходят, пока не истребят своих противников, не изнасилуют их жен и не обратят оставшихся в рабство». Зарубежные источники и наши летописи пестрят подобными сообщениями. Патриарх Фотий, вспоминая набег русов на Константинополь в 860 г., говорит: «Он [народ «рос»] разоряет и губит все: нивы, пажити, стада, женщин, детей, старцев, юношей, всех сражая мечом, никого не милуя, ничего не щадя...» «Им [русам] было чуждо какое-либо чувство пощады к самым близким», — ужасается автор «Записки греческого топарха», ставший свидетелем усмирения русами подвластного населения Северного Причерноморья в конце X в., когда «они [русы] постановили не прекращать убийств» и опустошать земли непокорных народов даже «во зло и ущерб себе». Можно вспомнить также о расправе русов над жителями Бердаа.

А вот достопамятный приказ былинного Волха Всеславьевича своей дружине, как будто списанный с этих исторических сообщений:

Гой еси вы, дружина хоробрая! Ходите по царству Индейскому, Рубите старого, малого, Не оставьте в царстве на семена, Оставьте только мы по выбору Не много не мало — семь тысячей Душечки красны девицы!

Так зачем же ходить далеко, выискивая заморские влияния на самобытное произведение нашего фольклора? Закон русский и самая русская жизнь X в. — вот подлинные источники сказания о мести Ольги, а вовсе не германский эпос.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ГЛАВА 2 ДРЕВНЕРУССКИЕ ЗЕМЛИ В XII – НАЧАЛЕ XIII в

Из книги История России с древнейших времен до XVI века. 6 класс автора Черникова Татьяна Васильевна

ГЛАВА 2 ДРЕВНЕРУССКИЕ ЗЕМЛИ В XII – НАЧАЛЕ XIII в § 10. ПОЛИТИЧЕСКАЯ РАЗДРОБЛЕННОСТЬ РУСИ 1. Начало раздробленностиВ XII столетии Русь вступила в новый период исторического развития – период раздробленности. Он длился 300 лет – с XII до конца XV в.В 1132 г. сын Владимира Мономаха


Оригинальные древнерусские нормы

Из книги Курс русской истории (Лекции I-XXXII) автора Ключевский Василий Осипович

Оригинальные древнерусские нормы В древнерусской юридической, преимущественно церковно-юридической, письменности встречаем одинокие статьи русского происхождения, как будто случайно попавшие в то место, где мы их находим, не имеющие органической связи с памятником, к


Глава 3 Древнерусские «княжества»

Из книги Русское Средневековье [Maxima-Library] автора Горский Антон Анатольевич

Глава 3 Древнерусские «княжества» Когда в тех или иных трудах по истории — научных, научно-популярных или учебных — речь идет о политическом развитии средневековой Руси, самыми употребительными терминами являются два — это «государство» и «княжество». Оба слова —


ДРЕВНЕРУССКИЕ ИСТОЧНИКИ

Из книги Загадка крещения Руси автора Фроянов Игорь Яковлевич

ДРЕВНЕРУССКИЕ ИСТОЧНИКИ Митрополит Иларион{42}«Хвалит же гласом хваления Римская страна Петра и Павла, коими приведена к вере в Иисуса Христа, Сына Божия; (восхваляют) Асия, Эфес и Патмос Иоанна Богослова, Индия — Фому, Египет — Марка. Все страны, грады и народы чтут и


Древнерусские жития святых как исторический источник

Из книги Краткий курс по русской истории автора Ключевский Василий Осипович

Древнерусские жития святых как исторический источник Для предупреждения требований, которым удовлетворить автор не мог и не думал, он находит нелишним объяснить происхождение своего труда. Он обратился к древнерусским житиям, как к самому обильному и свежему источнику,


Древнерусские языческие святилища

Из книги Воскрешение Перуна. К реконструкции восточнославянского язычества автора Клейн Лев Самуилович

Древнерусские языческие святилища Вопрос о «шестибожии», о пантеоне Владимира и летописных сообщениях обычно проверяется и подтверждается археологическими памятниками. В литературе постоянно фигурируют так называемые «древнерусские языческие святилища» — комплекс,


Два миграционных потока в древнерусские земли

Из книги Начало русской истории. С древнейших времен до княжения Олега автора Цветков Сергей Эдуардович

Два миграционных потока в древнерусские земли Украшения словен новгородскихИтак, восточнославянский этнос не знал ни племенного, ни диалектного единства, ни общей «прародины», каковой вплоть до недавнего времени безоговорочно признавалось Среднее Поднепровье. В


Глава 16 ОТКРЫТИЕ Почему мы не видим древнерусские города?

Из книги Ложь и правда русской истории автора Баймухаметов Сергей Темирбулатович

Глава 16 ОТКРЫТИЕ Почему мы не видим древнерусские города? С детства я мечтал о лодке. И когда подрос, на чем только не ходил: и на смоленых плоскодонках-дощаниках. и на плотах, и на резиновых надувных, и на байдарках, конечно, и на катамаранах...Когда идешь по реке,


Древнерусские князья

Из книги От Гипербореи к Руси. Нетрадиционная история славян автора Марков Герман

Древнерусские князья Приводимый ниже перечень князей, составленный по текстам «Книги Велеса» и русским летописям, в связи с неподтвержденными данными о родстве и хронологии может служить только для справок к данному обзору.Мифологические предки ариев (по «Книге


Древнерусские гривны – экзагии. К вопросу о происхождении русского фунта[383]

Из книги Денежно-весовые системы домонгольской Руси и очерки истории денежной системы средневекового Новгорода автора Янин Валентин Лаврентьевич

Древнерусские гривны – экзагии. К вопросу о происхождении русского фунта[383] 30 июля 1977 г. в ходе археологических работ на Городище близ Новгорода руководитель раскопок Е. Н. Носов при обследовании северного берега Сиверсова канала обнаружил на мысу, образованном


Древнерусские земли и Псков в IX-ХIII вв

Из книги Святые заступники Руси. Александр Невский, Довмонт Псковский, Дмитрий Донской, Владимир Серпуховской автора Копылов Н. А.

Древнерусские земли и Псков в IX-ХIII вв XIII столетие принесло в древнерусскую историю значительные перемены. Зависимость большей части русских земель от Золотой Орды, рост их дробления на автономные уделы, различия форм государственности, закрепления на престолах


1.1.8. О чем говорят древнерусские имена: Юрий Долгорукий и Андрей Боголюбский

Из книги Российская история в лицах автора Фортунатов Владимир Валентинович

1.1.8. О чем говорят древнерусские имена: Юрий Долгорукий и Андрей Боголюбский В Москве в 1947 г. был поставлен памятник правителю, который считается основателем Москвы. В России устрашающая поговорка «у них длинные руки», характеризовавшая некогда Комитет государственной


3. Дополнения и фактические исправления к книге М. И. Тихомирова «Древнерусские города»

Из книги История руссов. Держава Владимира Великого автора Парамонов Сергей Яковлевич

3. Дополнения и фактические исправления к книге М. И. Тихомирова «Древнерусские города» В указанной книге, вышедшей в Москве в 1956 г. 2-м изданием, имеются пропуски, неточности и некоторые сомнительные места, которые мы считаем необходимым исправить.Прежде всего, Гуричев


Л. Д. Макаров (Ижевск). Древнерусские памятники южных районов Вятского края

Из книги Нижегородские исследования по краеведению и археологии — 1999 автора Анучин С. В.

Л. Д. Макаров (Ижевск). Древнерусские памятники южных районов Вятского края Юг современных Кировской области и Удмуртии и северо-восток Татарстана, охватывающие низовья Вятки и правобережье Камы (от Вятки до Сивы) в X—XV вв. были заняты памятниками чумойтлинской