Иоанн V

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Иоанн V

После смерти великого князя Василия Иоанновича всея Руси принял престол русский сын его Иоанн Васильевич, князь и великий государь всея Руси. И того же месяца декабря 11 дня прислал князь Юрий Иоаннович дьяка своего Третьяка Тишкова к князю Андрею Шуйскому, и говорил ему Третьяк, чтобы поехал к князю Юрию служить. И князь Андрей Третьяку отвечал: «Князь ваш вчера целовал крест великому князю, что ему добра всякого желать, а ныне от него людей зовет». И Третьяк говорил князю Андрею: «Князя Юрия бояре приводили, заперши, к целованию, а сами князю Юрию правды не дали за великого князя; в таком случае то какое целование? То невольное целование». И князь Андрей оное объявил князю Борису Ивановичу Горбатому, а князь Борис сказал боярам, и бояре объявили великой княгине. А великая княгиня, стараясь сохранить сына и земли, говорила боярам: «Вчера вы крест целовали сыну моему великому князю Иоанну, чтоб ему и всему Русскому государству добра желать, и вы по тому и чините; а ныне является зло». Того ради, чтоб не распространилось оное, велела вскоре князю Юрия взять и посадить за стражу в палате, оковав, где наперед того князь Дмитрий внук сидел. И взят был Юрий декабря в 15, а после преставления великого князя на 12 день.

В январе послал князь великий в Крым к Саип-Гирею хану и к Исламу Ивана сына Ильи Челищева возвестить отца своего преставление, а себя на государстве объявить. А в Казань послал к Яналею хану с теми ж речами Василия Беречинского возвестить отца своего преставление, а себя на государстве объявить. И в тот же месяц январь послал князь великий в Литву к Сигизмунду королю сына боярского Тимофея сына Василия Заболоцкого-Бражникова возвестить отца своего преставление, а себя на государстве объявить; а к королю писал, чтоб король с ним был в дружбе и в братстве, как с отцом его был.

В тот же год в апреле пришли к великому князю из Казани от хана Яналея послы Кудай улан, да Бурнак, да Козя-Охмат бакшей о мире, и в докончание того грамоту написали, как с отцом его было великим князем Василием, так и с ним. И отпустил князь великий казанских послов, а в Казань послал своего посла Федора Ивановича Беззубова июля 14; и Федора в Казани не стало. Июля ж 22-го приехал от короля Тимофей Васильевич Бражников; и король ему ответ учинил с великою гордостью.

В тот же год срублен был град деревянный в Новгороде Великом на Софийской стороне. В ту же весну мая 20-го повелением великого государя князя Иоанна Васильевича всея Руси и его матери великой княгини Елены сделан был на Москве град земляной по тому месту, где мыслил отец его князь великий Василий строить.

В тот же год в августе от войны из Серпухова побежали князь Семен Федорович Бельский да окольничий Иван сын Василия Ляцкого с сыном. А советников их, брата князя Семена сына князя Ивана Федоровича Вольского ж да князя Ивана Михайловича Воротынского и с детьми, велел князь великий и мать его великая княгиня взять и, оковав, за стражу посадить. Августа в 19 день взят был князь Михаил Львович Глинский за то, что дал великому князю Василию Иоанновичу зелье пить в его болезни, так как великого князя в той болезни от оного зелья жизнь прекратилась; и посажен был в палате, где и наперед сего сидел. Августа ж в 28 день пришли из Ногаев от Шидяк мурзы и иных 70 мурз 70 послов, и гости с ними многие; а всех их с гостями 4000 да 700, а коней 40 000.

7043 (1535). В сентябре приходили воеводы Сигизмунда короля Андрей Немиров и иные воеводы со многими людьми под Стародуб с войском, и с пушками, и пищалями. И наместник стародубский князь Федор Васильевич Телепнев, выйдя из града, с литовскими людьми бился и многих побил, а воеводу жолнерского, Суходольским звался, да 50 пищальников, взяв, к великому князю прислал. И воеводы литовские от града прочь пошли; да от Стародуба идучи, у Радогоща посад пожгли, а от того и град сгорел; а в городе наместник был Матфей Лыков.

В тот же месяц он же, королевский воевода Андрей Немиров, придя к Чернигову со многими людьми, начал к городу приступать, из пушек и пищалей на город стрелять. И воевода великого князя князь Федор Семенович Мезецкий послал из города многих людей ночью на литовские люди; и великого князя люди литовских людей много побили, а пушки и пищали отбили. А на утро и Андрей Немиров с оставшимся войском от града вскоре прочь пошел.

В тот же месяц сентябрь приходили литовские люди, воевода князь Александр Вишневский, а с ним многие люди, к Смоленскому посаду, где посад зажгли. И наместник князь Никита Васильевич Оболенский многих детей боярских Московского государства да и смоленчан выслал из града против литовских людей; и великого князя люди с литовскими людьми бились, и посад им жечь не дали, и от града их отогнали; тогда литовские люди пошли вскоре назад тою ж дорогою.

О походе великого князя воевод в Литовскую землю. Князь великий Иоанн Васильевич всея Руси и мать его великая княгиня Елена советовались с боярами, чтоб послать Литовские земли воевать за королевскую неправду; и велел князь великий у себя быть отцу своему митрополиту Даниилу всея Руси, и сказал отцу своему митрополиту о короле, что сам король на крестьянство воевод своих посылает и татар наводит и много от него льется крови христианской; да и то сказал князь великий митрополиту, что хочет воевод своих послать с людьми королевские земли воевать против его неправды. Митрополит же сказал великому князю: «Вы, государи православные, пастыри христианству; тебе, государю, подобает христианство от насилия оборонять, а нам, всему вселенскому собору, за тебя, государя, и за твое войско Бога молить; а зачинающего рать погибает, в правде же Бог помощник». Князь же великий и мать его Елена отпустили воевод своих на Литовскую землю воевать и велели им идти с Москвы ноября в 28 день; в большем полку боярину своему и воеводе князю Михаилу Васильевичу Горбатому да князю Никите Васильевичу Оболенскому; а в передовом полку боярину своему конюшему князю Ивану Федоровичу Телепневу да князю Никите Борисовичу Туренину; а на правой руке князю Петру Ивановичу Репнину и князю Петру Охлябинину; на левой руке князю Василию Ивановичу Репнину и князю Ивану Семеновичу Мезецкому; а в сторожевом полку князю Ивану Ивановичу Белевскому да Василию Петровичу Борисову. А из Новгорода Великого и Пскова также послал князь великий на Литовскую землю и велел им идти от Опочки: в большем полку боярину и наместнику новгородскому князю Борису Ивановичу Горбатому да Василию Андреевич Шереметьеву; а в передовом полку князю Михаилу Михайловичу Курбскому да князю Дмитрию Федоровичу Палецкому; а на правой руке князю Михаилу Ивановичу Кубенскому да Ивану Семеновичу Воронцову; а на левой руке наместнику ж псковскому Дмитрию Семеновичу Воронцову да Федору Семеновичу Колычеву; а в сторожевом полку князю Федору Михайловичу Курбскому да князю Ивану сыну князя Михаила Ивановича Засекина. И воеводы великого князя Михаил Васильевич Горбатый с товарищами начали воевать королевскую область от Смоленского рубежа: Дубровну, Оршу, Друцк, Борисово, Прихабы, Соколень, Бобыничи, Заборовье, Свеси, Новый, Боровичи и иные места. Новгородские воеводы князь Борис Иванович Горбатый с товарищами пошли от великого князя вотчины от Опочки и начали воевать Полоцкие места и Витебские, Бряславские, Осиновец, Сенну, Латыголу. И сошлись великого князя воеводы в одно место и воевали до Вильни верст на 50, а кое-где и за 40. Поворотясь же оттуда к Полоцким местам, пошли к немецкому рубежу, пожигая, воюя, посекая и в плен забирая. И вышли воеводы великого князя на Опочку к Псковской земле все здравы с великим полоном; а пришли из Литовской земли на Опочку марта в 1 день в 4-ю неделю поста.

Той же осенью ноября из Стародуба князь великий посылал воевод своих Литовские земли воевать со многими людьми: в большем полку князя Федора Васильевича Телепнева-Овчину-Оболенского да князя Ивана Тимофеевича Тростенского; а в передовом полку князь Константина Ивановича Курлетева; а в сторожевом полку князя Дмитрия Ивановича Скурлатева. Воеводы ж великого князя князь Федор Овчина с товарищами воевали королевскую область: Речицу, Свислач, Горвал, Петров городок, Мазырь, Случеск, Рогачев, Боруеск, Туров, Брятин, Любичи, и до Новгородка литовского посады у городов и села жгли, а людей и скот в полон брали, и возвратились поздорову.

Той же зимой января в 11 день приехал к великому князю Иоанну Васильевичу всея Руси и к матери его великой княгине Елене из их вотчины Великого Новгорода богомолец их архиепископ Макарий поздравить государя на великом государстве. В тот же месяц пришли к великому князю послы из Стокгольма от шведского короля Гастауня Гутман Лавров да Матьяс Лавров бить челом о том, чтоб государь велел своей вотчине Великому Новгороду и Пскову учинить перемирье по тому ж, как было при отце его. И князь великий короля пожаловал, велел им перемирье учинить. Того ж месяца в 21 день пришел к великому князю из Крыма Василий Сергиев, а посылал его князь великий Василий Ислама на государстве поздравить.

Той же зимой февраля в 11 день в четверток 1-й недели поста князь великий Иоанн Васильевич и его мать великая княгиня с отцом своим Даниилом, митрополитом всея Руси, и с епископами, пев молебны, молили чудотворца Алексея с великими слезами, чтобы ему угодно было переложить его в новую раку. Отец же их Даниил митрополит с епископами, архимандритами и игуменами честно переложил из старой раки в новую серебряную раку; а сам князь великий и его мать великая княгиня с боярами тут стояли, молебные пения совершали и со слезами молили святого.

Той же зимой в феврале пришел к великому князю из Крыма от Ислама хана Темеш князь Китай да Тетчервей бакшей. Тогда же посылал князь великий в Крым к хану Исламу посла своего князя Василия Семенова Мезецкого. Той же зимой марта в 8 день князь великий послал в Крым к хану с грамотами о дружбе и братстве сына боярского Даниила Дмитриева Загряжского. Марта ж в 8 день пришли к великому князю послы от магистра и короля ливонского Германа Иван Лодень, Федор Отянов да Ганос здравствовать великому князю на великом государстве.

В тот же месяц март князь великий Иоанн Васильевич с матерью своею велели переделать старые деньги на новый чекан из-за того, что в старых деньгах много обрезных денег и подмесу, и в том была христианству великая тягость, так как в старых гривнах было два с половиной рубля, а в новых гривенках по 3 рубля. А поддельщиков, которые деньги подделывали и обрезывали, велел сыскивать, которых, взяв, казнили. А старым деньгам впредь ходить не велели. В тот же год мая 16 князь великий Иоанн Васильевич и его мать великая княгиня Елена повелели на Москве град каменный строить возле земляного града; и в тот день повелели отцу своему Даниилу митрополиту со всем священным собором с крестами и иконами идти тем местом, где граду быть, и святою водою кропить; а мастеру Петру Малому фрязину повелели подошву градскую основать. В тот же год июля в 15 день послал князь великий в Пермь Семена сына Давыда Курчева город ставить, поскольку старый сгорел.

В тот же год прибежали из Литвы от изменников великого князя, от князя Семена Бельского да от Ивана Ляцкого, их люди, а сказывали великому князю, что король, собрав свои войска и многих людей наняв иных земель, посылает великого князя вотчины воевать в Смоленске. И князь великий с матерью своею, слышав то, советовался с боярами, и послали воевод своих со многими людьми против литовских людей: в большем полку боярина своего князя Василия Васильевича Шуйского да князя Даниила Дмитриевича Пронского; а в передовом полку боярина своего конюшего князя Ивана Федоровича Телепнева-Оболенского, да князя Федора Михайловича Курбского, да князя Василия сына Федора Охлябинина; а на правой руке князя Андрея Дмитриевича Ростовского да князя Никиту Борисовича Туренина; а на левой руке князя Василия Ивановича Репнина да князя Ивана Михайловича Троекурова; а в сторожевом полку боярина своего князя Ивана Даниловича Пенкова да Василия Петровича Борисова. А велел князь великий воеводам своим князю Василию Васильевичу Шуйскому с товарищами идти от Смоленска против литовских людей; а не будет против них литовских людей, и князю Василию с товарищами идти с нарядом, пушками и пищалями к Мстиславлю и Мстиславль приступом брать. А из Новгорода Великого князь великий и его мать великая княгиня идти велели наместникам своим Литовские земли воевать боярину своему Борису Ивановичу Горбатому да Михаилу Семеновичу Воронцову с новгородскими людьми и псковскими, а велели им стоять на Опочке; дворецкому своему новгородскому Ивану Никитичу Бутурлину велели идти с псковичами в Литовскую землю со многими людьми и с нарядом, пушками и пищалями, и велел князь великий и его мать великая княгиня Ивану Бутурлину на Литовской земле на озере город поставить. Король же Сигизмунд прослышал про то, что воеводы великого князя под Мстиславлем, а оные великого князя люди на его земле на Себеже город ставят, и послал король со своими воеводами, и велел им идти со всеми людьми и с нарядом, с пушками, с пищалями, к великого князя городу Стародубу. Воеводы же королевские пан Юрий Микулаев Родилочи (Родивилович), да Андрей Немиров, да ляцкий гетман Ян Торновский, да изменник великого князя князь Семен Бельский, идучи к Стародубу, Гомель взяли. А в Гомеле в ту пору был наместник князь Дмитрий сын Дмитрия Щепин; а прибылые люди в город не поспели, а были тутошние люди немногие гомельяне. Воеводы же королевские от Гомеля пошли к Стародубу, а пришли к Стародубу со всем королевским нарядом, с пушками, пищалями; а прибылых людей с ними много и иных земель король нанял, жолнеров, и пушкарей, и пищальников, а с ними и подкопщики. И начали литовские люди приступать к городу со всех сторон, и начали бить из пушек и из пищалей; а с города воевода князь Федор Овчина против велел стрелять из пушек и из пищалей и биться с ними с города крепко; а того лукавства, подкапыванья, не познали, потому что ранее того в наших странах не бывало подкапывания. Воеводы же литовские, обступив град, стали за турами близко града да и подкапывались, и город зажгли и взяли, и воеводу князя Федора Овчину с собою свели, и людей многих с собою взяли, а иных пересекли и прочь пошли. А воеводы великого князя князь Василий Васильевич Шуйский с товарищами пришли к Мстиславлю и с нарядом, да посад разогнали и на посаде многих людей взяли в полон, а иных секли, а посад сожгли; а город Мстиславль отстоялся. И оттуда пошли в Литовскую землю воевать, и многие места воевали, и людей в полон вели, и жгли, и секли, и в свою землю пришли поздорову. А новгородские воеводы и Иван Никитич Бутурлин Литовские места воевали, и город на королевской земле на озере Себеже поставил, и устроил его пушками, и пищалями, и всем нарядом, и запасом хлебным, как ему было можно; да устроив город, пришел на Опочку поздорову. Об измене казанской далее следует.

7044 (1536). Об измене казанской. Сентября в 25 день Ковгоршад царевна, и Булат князь, и вся земля Казанская великому князю Иоанну Васильевичу изменили, а Яналея царя убили, которого им князь великий Василий Иоаннович дал царем на Казань, а взяли себе на Казань царем из Крыма Сафа-Гирея царевича. Той же осенью в октябре повелением великого князя сделали град Почап земляной на старом же месте. Той же осенью декабря в 12 день пожаловал князь великий, Шигалея царя из-под стражи выпустил, а сидел на Белоозере, и опалу ему свою отдал, и пред очами своими ему дал предстать. В тот же месяц сделан град деревянный в Мещере на реке Москве. Той же зимой января в 6 день приходили татары казанские к Нижнему Новгороду и на Балахну, и посад пожгли, и беглых людей на Волге много посекли. И князь великий послал из Мурома князя Федора Михайловича Мстиславльского и иных воевод с людьми, и татары казанские прочь пошли. В тот же месяц велел князь великий поставить во Ржевском на Литовском рубеже град земляной, нарек его Заволочье, и дворы ржевские велел перевести. В тот же месяц повелением великого князя поставлен городок в Костромском уезде, Буй городок на Кореге. Той же зимой февраля в 20 день в неделю Мясопустную поставлен был Даниилом митрополитом владыка во град Смоленск Савва Слепушкин, старец Иосифова монастыря. Того же месяца февраля в 27 день приходили под город под Себеж литовские воеводы Андрей Немиров со многими людьми, и с великим с нарядом пушечным, и с пищалями, к граду крепко приступили; и Божиею милостию городу не учинили нисколько, но своими же пушками своих же людей поубивали. А в то время из града вышли на них великого князя люди, многих литовских людей побили и знамена и варганы у них взяли; они же с великим срамом от града отошли восвояси. Князь великий велел того ради поставить во граде том церковь живоначальной Троицы, в ней три предела: Успения пречистой, да Покров, да Сергия чудотворца. Той же весною переставлен град Темников на иное место, на реке Мокше. Той же весною сделан град Стародуб на старом же месте деревянный. И в то время послал князь великий воевод своих воевод Литовской земли воевать, князя Ивана Васильевича Горенского и иных своих, под город под Любеч. И воеводы великого князя, придя, Литовскую землю воевали и возвратились обратно здравы. Той же весною сделан град Устюг деревянный. В тот же год начали град делать на Балахне землей, сделан в 45 году в октябре. В тот же год приходили казанские татары многие на Костромские места, и великого князя воевода князь Петр князя Василия сын Засекин-Пестрый стоял в заставе и пришел на казанских людей, не дождавшись людей; и татары их разогнали, и самого князя Петра да Меншика Полева убили, и прослышав про великого князя старших воевод, прочь пошли. В тот же год августа в 1 день в четверток в час дня преставился князь Юрий Иоаннович, брат великого князя, в плену; и положен был во Архангельском соборе на Москве. И в тот же год поставлен град на Проне.

7045 (1537). Той же весною по диаволову действу и лихих людей возмущением учинили великому князю смятение, начали наговаривать великому князю и его матери великой княгине на князя Андрея, что князь Андрей на великого князя и на его матерь великую княгиню гнев держит, что ему вотчины не придали, и хочет бежать. И князю Андрею сказывают на великую княгиню, что хочет его взять. И ранее в тот год 7042 в январе после великого князя преставления, не съезжая с Москвы во свою вотчину, после сорочин, бил челом князь Андрей великому князю Иоанну Васильевичу всея Руси и его матери великой княгине Елене, а припрашивал к своей вотчине городов чрез отца своего благословение и чрез духовную грамоту. И князь великий и его мать великая княгиня Елена не придали ему городов к его вотчине, а почтили его, как прежде того после преставления великих князей братья давали, а ему дали и свыше: давали ему шубы, и кубки, и коней иноходцев в седлах. Князь же Андрей поехал к себе в Старицу, начал на великого князя и на его матерь на великую княгиню гнев держать о том, что ему к вотчине не придали. К тому пристали лихие люди и наговорили на князя Андрея великому князю. А князю Андрею сказали на великого князя, что хочет его князь великий взять. Князь великий и его мать великая княгиня послали к князю Андрею боярина своего князя Ивана Васильевича Шуйского да дьяка своего Меньшого Путятина в том его увещать, что слова неправые, а у великого князя Иоанна и у его матери великой княгини Елены лиха в мысли нет никоторого. Князь же Андрей по приказу великого князя и его матери великой княгини Елены к Москве приехал, и у великого князя и матери его великой княгини был, и в том бил челом великому князю и его матери великой княгине, отцом своим митрополитом: слух его достиг, что князь великий и его мать великая княгиня хотели на него опалу свою положить. И князь великий Иоанн и его мать великая княгиня Елена князю Андрею говорили: «Нам от тебя слух доходит, что ты на нас гнев держишь. И ты бы в своей правде стоял крепко, а лихих бы ты людей и речей не слушал, а у нас про тебя на сердце лиха нет никоторого. А объяви нам тех людей, которые меж нами ссорят, чтоб впредь меж нами лиха никоторого не было». И князь Андрей именно не сказал ни на кого, да сказал, что на него пришло мнение. И князь великий и его мать великая княгиня Елена князю Андрею свое крепкое слово сказали, что у великого князя и у его матери великой княгини на князя Андрея лиха в сердце нет никоторого, и отпустили его в вотчину его с великим поспешением.

Кн. Андрей взят. Брак кн. Андрея. Хованский казнен. Колычев кнутом. И князь Андрей к себе в вотчину приехал, мнения и страху не отложил, а в сердце гнев держал о том, что ему к вотчине не придали. И к тому пристали лихие люди и начали сказывать на князя Андрея великому князю, что князь Андрей хочет бежать. И князь великий и его мать великая княгиня Елена тем речам не верили, потому что ранее того меж ними многие неправды говорили. А великому князю в то время Казань не мирна была, и князь великий и его мать великая княгиня послали за князем Андрея казанского ради дела. И князь Андрей к великому князю не поехал, а сказался больным, а велел к себе и мастера для лечения прислать. И князь великий послал к нему мастера Феофила. И Феофил, приехав, сказал великому князю, что болен, и болезнь его легка, сказывает, на бедре болячка, а лежит на постели. Князь же великий и его мать великая княгиня были о том в великом сомнении, что к ним князь Андрей великого ради дела казанского не приехал. И князь великий и его мать великая княгиня послали посланников своих к князю Андрею о здоровье спрашивать и о иных делах, а про князя Андрея тайно изведывать, есть ли про него каков слух и почему к Москве не поехал. И те посланники, приехав, сказали великому князю, что люди у него прибылые есть, которые не все у него годы живут, а говорить не смеют; а которые им приятны, и те им сказывают тайно, что князь лежит потому, к Москве ехать не смеет. Князь же Андрей по лихих людей речам сам к Москве не смел ехать, а послал на Москву к великому князю и к его матери великой княгине Елене боярина своего князя Феодора Дмитриевича Пронского. А князь Федор Пронский от князя из Старицы к великому князю на Москву еще не приехал, и в то время сын боярский князя Андрея князь Василий князя Федора сын Голубов, ростовских князей, из Старицы прислал тайно ночью к великого князя боярину князь Ивану Федоровичу Овчине человека своего Еремку с тем, что князю Андрею непременно на утро бежать. И князь Иван то сказал великому князю. И князь великий и мать его великая княгиня послали за князем Андреем крутицкого владыку Досифея, да архимандрита симоновского Филофея, да отца его духовного протопопа спасского Симеона, а велели взять его к себе, великому князю и его матери великой княгине, и что у них лиха и в мысли нет никоторого. А если будет, что князь Андрей владыке, и архимандриту, и отцу своему духовному не поверит, а побежит, князь великий для того послал за князем Андреем Ивана Федоровича Овчину, да князя Никиту Васильевича Оболенских, и бояр своих со многими людьми. А за боярином князя Андрея за князем Федором Пронским послали встречу, а велели его взять да на Москву привести. И когда князя Федора взяли, в ту пору ушел князя Андрея сын боярский Судок сын Дмитрия Сатин, да прибежал к своему князю и сказал князю Андрею, что боярина его князя Федора Пронского взяли, а слух до него дошел, «что послал князь великий бояр своих князя Никиту да князя Ивана Овчину-Оболенских со многими людьми тебя брать». И в ту пору примчался в Старицу с Волока князя Андрея же сын боярский Яков Веригин, а сказал, что приехали на Волок великого князя бояре князь Никита да князь Иван Овчина-Оболенские со многими людьми, «а едут тебя брать». И князь Андрей тотчас побежал и с княгинею и с сыном мая в 2 день, да от Старицы отъехал верст с 60 до Новоторжского уезда до Берновых сел. И из Бернова побежал князь Василий князя Федора Голубого, да сказали великому князю, что князь Андрей еще того не постановил, на которое ему место бежать. И князь Андрей из Торжка за рубеж не поехал, а пошел к Новгороду Великому, восхотел Новгород засесть; да и грамоты писал к великого князя к детям боярским помещикам, да и по погостам посылал. А писал в грамотах: «Князь великий мал, а держат государство бояре. И вам сего ради мне служить советую, а я вас рад жаловать». И некоторые дети боярские к нему приезжали служить. И та весть пришла к великому князю и к его матери великой княгине, что князь Андрей идет к Новгороду, а грамоты посылает детям боярским и зовет их к себе служить, а иные дети боярские уже приехали к нему служить; и те грамоты привезли к великому князю за княжими печатями. И князь великий и мать его великая княгиня тотчас послали за боярами, да велели князю Никите князя объехать и спешить к Новгороду наперед князя Андрея; да велели город укреплять и наместникам о сих людях к крестному целованию привести. А приедет князь Андрей к Новгороду, и князю Никите, укрепясь с людьми да и наместниками, да против того Андрея стоять, сколько Бог поможет, и посада ему жечь не дать. А если будет, что князь Андрей людьми силен весьма, то князю Никите быть в городе, дела великого государя беречь со владыкою и наместниками заедино. А князю Ивану писали, велели с людьми собираться, за князем идти. А в ту пору дети боярские новгородских помещиков пошли на службу, велено им быть на Москву. А князь великий и его мать великая княгиня послали встречу по дорогам да на пятины к детям боярским, а велели им спешить за князем Иваном Овчиною. И князь Иван Овчина, собравшись со многими людьми, пошел за князем Андреем. А князь Андрей от Заецкого яма своротил влево к Русе; и князь Иван Овчина догнал князя Андрея в Тохоли, от Заецкого яма верст с 5. И князь Андрей с князем Иваном на бой стал, люди своих вооружил и пошел на князя Ивана; и князь Иван против князя людей уставил, и утвердил полки, и, взяв Бога на помощь, пошел против князя Андрея. И увидел князь Андрей великого князя полки, не захотел с великим князем бою поставить и начал с князем Иваном сообщениями обмениваться; а у князя Ивана начал правды просить, что его великому князю не взять и опалы на него великой не положить. А князю Ивану то от великого князя не наказано, что ему правду князю Андрею дать. И князь Иван, не обменявшись сообщениями с великим князем и его матерью великою княгинею, да князю Андрею дал правду и с князем Андреем вместе на Москву поехал. И князь великий и его мать великая княгиня на князя Ивана в том словесную опалу положили, что без их веленья князю Андрею правду дал. А князя Андрея велели взять, и в палату посадить, и тягость на него положить, а княгиню его да сына Владимира посадить в городе за приставами на Берсеневе дворе. И на бояр его, на князь Федора Дмитриевича Пронского, да на князя Ивана Андреевича Пенинского-Оболенского, да на дворецкого на князя Юрия Андреевича младшего Пенинского-Оболенского, да на конюшего на князя Бориса Ивановича Палецкого, да на князей прочих, и на детей боярских, на тех, которые у него в избе были и его думу ведали, на князя Юрия Андреевича старшего Пенинского-Оболенского, да на Ивана Умного сына Ивана Лобанова-Колычева, да и на шурина княжьего на князя Ивана Андреевича Хованского, опалу свою положили, велели их пытать и казнить торговою казнью, да, оковав, велели в Наугольную стрельницу посажать. И боярина его князя Федора в той нужде не стало. А которые дети боярские великого князя помещики новгородские, что приезжали в ту пору к князю Андрею да и к Новгороду было с князем пошли, и тех детей боярских, Андрея сына Ивана Попкова да Гаврилу сына Владимира Колычева с товарищами, 30 человек, велел князь великий бить кнутьями на Москве да казнить смертною казнью, вешать по Новгородской дороге не вместе, но до Новгорода порознь, чтоб всяк, сие видя, приводил себе во ум, как государям своим великим князям доброжелательствовать и верно без всякой хитрости служить подобает.

7046 (1538). Апреля в 3 день в среду пятой недели поста святого во 2 час дня преставилась благоверного великого князя Василия Ивановича благоверная великая княгиня Елена, дочь князя Василия Львовича Глинского; а положена была в церкви Вознесения Господа нашего Иисуса Христа возле великой княгини Софии великого князя Иоанна Васильевича.

7047 (1539). Была вражда между боярами князя Василия да князя Ивана Васильевичей Шуйских с князем Иваном Федоровичем Бельским. И в той их брани повелели Шуйские и иные бояре убить великого князя дьяка Федора Мишурика. В тот же месяц преставился князь Василий Васильевич Шуйский. Той же зимой в феврале сведен с митрополии Даниил митрополит боярином князем Иваном Васильевичем Шуйским с его советниками. Той же зимой избран был на митрополию Сергиева монастыря игумен Иоасаф Скрипицын, а поставлен и завершен февраля 6 в четверток Мясопустной недели.

7048 (1540). В январе принесены были от Ржева на Москву две иконы чудотворные: образ пречистой Одигитрии, а другая икона крест честный. И встретили чудотворные иконы с крестами преосвященный Иоасаф митрополит со всем священным собором, и князь великий Иоанн Васильевич всея Руси с братом своим с князем Юрием, и с боярами, и со всем народом близ Нового монастыря митрополитова. И повелел князь великий на том месте храм поставить во имя пречистой Богородицы.

7049 (1541). О приходе крымского царя Сафа-Гирея на Русскую землю к Оке реке на берег. В мае прислали к великому князю из Казани в головах Булат князь и вся земля Казанская пять татар, Чабыкея с товарищами, с тем, чтобы им государь князь великий вины отдал, а послал бы к ним воевод своих с людьми: «А мы тем великому князю послужим, царя убьем или возьмем да воеводам дадим; а от царя ныне казанским людям весьма тяжко, у многих князей ясаки поотнимал да крымцам поотдавал; а земским людям великая продажа, копит казну да в Крым посылает». И князь великий послал с тем к Булату и ко всей земле, что их пожаловал, вины отдал, а воевод своих с людьми к ним посылает. А казанского дела ради отпустил боярина и воеводу своего князя Ивана Васильевича Шуйского и иных воевод, многих людей дворовых и городовых 17-ти городов; а велел воеводам стоять во Владимире, а в Казань обсылаться. А Сафа-Гирей, царь крымский, в то время с великим князем мирен был: посол великого князя князь Александр Васильевич Кашин в Крыму, а царев посол Сафа-Гиреев Тагалдый князь у великого князя на Москве. А князь великий Иван Сафа-Гиреев обычай ведал, что Сафа-Гирей царь слова не держит, в своей правде крепко не стоит, хотя с великим князем в дружбе, и князь великий его берегся, как недруга, держал воевод на Коломне со многими людьми.

И в то время прибежали к великому князю из Крыма два полоняника, Якимко, человек Ивана Любочанинова, с товарищем, и сказали великому князю, что приехал перед ними с Москвы в Крым царев человек Азивергат и сказал царю, что князь великий воевод своих со многими людьми послал к Казани, и перед ним пошли; а царь забыл свои правды, начал снаряжаться на Русь со своим сыном царевичем с Мен-Гиреем, и всю орду свою повел, а оставил в Орде старых да малых; да с царем же князь Семен Бельский и многих орд люди, турецкого царя люди, и с пушками и с пищалями, да из Ногаев Бакий князь со многими людьми, да кафимцы, и астраханцы, и азовцы, и белгородцы; идет на Русь со многою похвальбою, желая уничтожить христианство; и повелел кликать в Орде: которые люди с ним не поспеют выйти, и те бы его доезжали в Кламкилмине городке; тут царь будет дожидаться людей. И князь великий по тем вестям послал в Путимль к наместнику своему Федору Плещееву к Очину и велел ему послать станицу (казачий отряд) на Поле поперек дорог. И Федор послал Гаврила Толмача, и Гаврило, приехав с Поля, сказал великому князю, что нашел на Поле колеи великие: шли многие люди к Руси, тысяч с 100 и более. И князь великий по тем вестям отпустил от себя с Москвы боярина и воеводу своего князя Дмитрия Федоровича Бельского и велел князю Дмитрию и всем воеводам своим с Коломны выехать и стать со всеми людьми у Оки реки по берегу, по тем местам, где наперед того воеводы стояли против царей на берегу. А царевича Шигалея шибанского да боярина своего князя Юрия Михайловича Булгакова князь великий отпустил с Москвы, а с ними послал двора своего многих людей и велел царевичу и князю Юрию стоять на Пахре; а во Владимир послал к боярину своему и воеводе к князю Ивану Васильевичу Шуйскому с товарищами, велел им стоять во Владимире; да туда ж идти из Мещеры к хану Шигалею с князями и мурзами и со всеми людьми, да с Костромы воеводе своему князю Федору Ивановичу Шуйскому с товарищами со всеми людьми с ханом их Олеем сниматься. И в том же июле приехал к великому князю с Поля станичник Алексей Кутуков, сказал великому князю, что видел на сей стороне Дону пешком бредущими многих людей, шли весь день полки, а конца им не дождался. И с тою вестью послал князь великий на берег к князю Дмитрию Федоровичу Бельскому с товарищами и велел разослать за воеводами на Рязань, и на Угру, и в Серпухов, и по всей украине, чтобы тотчас с ним снимались.

Июля в 28 день пришел хан крымский к городу Зарайску, и татары многие к городу приступали, а воевода градский Назар Глебов с горожанами при посадах с татарами бился и татар многих побил; а девять татар живых взял и к великому князю послал. И те татары сказали великому князю, что пришел сам крымский хан Сафа-Гирей да с ним сын его султан Мен-Гирей, и вся Крымская орда, да князь Семен Бельский, да из Ногаев Бакий князь со многими людьми, да турецкого султана люди с пушками и пищалями, и иных орд и земель и многие прибывшие люди. И князь великий с теми вестями послал к воеводам на берег, а к Шигалею и князю Юрию Булгакову с Пахры велел идти на берег же с воеводами сниматься; да от себя отпустил на Пахру воеводу своего князя Василия Михайловича Щенятева да Ивана Ивановича, конюшего своего, а с ними двора своего многих людей, и велел им стоять на Пахре.

И начали бояре говорить: «Наперед того за грехи наши ханы под городом Москвою стаивали, а великие князи в городе не сиживали». А иные бояре сказали: «Коли за грехи ханы под Москвою бывало стояли, тогда государи наши были не малые дети, истому великую могли поднять, и собою промыслить, и земле пособлять; а когда Едигей приходил и под Москвою стоял, и князь великий, Василий Дмитриевич тогда в городе оставил князя Владимира Андреевича да братию свою родную, князя Андрея да князя Петра Дмитриевичей, а сам князь великий отъехал на Кострому; и Едигей послал за ним погонею сына своего, а с ним многих людей, и едва великого князя Бог помиловал, что в руки татарам не попал. А ныне государь наш князь великий мал, а брат его того меньше, быстрой езды истомы никоторый не может поднять, а с малыми детьми как скоро ездить?». Митрополит же сказал: «А в которые города в приходы татарские государи наши отступали, на Кострому и в иные города, и те города за грехи наши и нынче не мирны с Казанью; а в Новгород и Псков государи наши не отступали изза Литовского рубежа и Немецкого. А чудотворцев и Москву на кого оставить? Великие князи из Москвы уезжали, а в городе братью свою оставляли; князь великий Дмитрий из Москвы уезжал, а брата своего и крепких воевод не оставил; и над Москвою каково стало? Господи, от таковой беды защити и помилуй. А съезжали великие князи с Москвы, чтобы, собравшись с людьми к Москве, пособлять иным городам; а у великого князя и нынче во Владимире многие люди, царь Шигалей, а с ним орда Городецкая вся, да боярин и воевода князь Иван Васильевич Шуйский и иные воеводы со многими людьми, которые стоят казанского ради дела; да с Костромы и Пахры велел князь великий воеводам со царем же сниматься; тогда с царем и с воеводами будут многие люди у Бога просить милости, а есть нам великого князя дело беречь и Москве пособлять. А с малыми государями, не умыслив места, как ими промышлять? Положиться в отношении великого князя на Бога, и на пречистую его Богоматерь, и на чудотворцев Петра, Алексия, а те о Русской земле и о наших государях попечение имеют; а отец его князь великий Василий тем чудотворцам Петру и Алексию сына своего великого князя Иоанна на руки давал». И бояре сошлись все на одну речь, что с малыми государями вскоре лихо промышлять, быть великому князю в городе.

И князь великий услышав речи у отца своего Иоасафа митрополита и у бояр, призвал к себе приказчиков городских и велел запасы городские запасти, пушки и пищали по местам ставить, и по воротам, и по стрельницам, и по стенам людей расписать, и в посаде по улицам надолбы делать. Люди же градские с великим радением начали прилежно делать, а между собою завещали за святую церковь, и за государя великого князя, и за свои дома крепко стоять и головы свои класть.

К великому же князю вестников скорых присылали, что царь туры готовит, хочет лезть за реку. Князь же великий вскоре послал к князю Дмитрию Федоровичу Бельскому и ко всем воеводам дьяка своего Ивана сына Федора Курицына, чтоб за православное христианство крепко пострадали, а розни бы между ними не было, послужили бы великому князю заедино все, поберегли бы того накрепко, чтобы царю берега не дать, чтобы, Бог дал, царь за реку не перелез, «а как перелезет царь за реку, и вы б за святую церковь и за христианство крепко пострадали, со царем дело делали, сколько вам Бог поможет, а я не только вас рад жаловать, но и детей ваших; а которого из вас Бог возьмет, я велю того в книги животные (поминальные) написать, а жен и детей жаловать».

Воеводы же прочли грамоты великого князя, начали со слезами благий совет советовать: «Писал к нам государь наш князь великий Иоанн, чтобы между нами розни не было, а нам бы ему послужить и за крестьянство пострадать. Мы же, братия, укрепимся любовью и помянем жалование отца его князя Василия; а государя нашего великого князя Иоанна не было же еще, когда пришло время самому вооружиться и против стоять царей, будучи не совершен еще годами; послужим государю малому, а от великого честь примем, а после нас и дети наши; пострадаем за государя и за веру христианскую. А если по хотению нашему Бог совершит, мы не только здесь славу получим, но и в дальних странах; а не бессмертны мы, смертные, а кому случится за веру и за государя до смерти пострадать, тот у Бога незабвенно будет, а детям нашим от государя воздаяние будет». А которым воеводам меж себя и был раскол, и начали со смирением и со слезами прощать, и о Христе целование подавать, и совокупились любовью все единомышленно страдать за государя и за христианство. И начали князь Дмитрий и воеводы князям, и детям боярским двора великого князя, и всему войску великого князя приказ говорить, чтобы великому князю послужить, за христианство крепко пострадать, «а государь вас хочет жаловать и детей ваших великим жалованием». Князи же и дети боярские, двор великого князя, и все войско, как одними устами говорили: «Слышали мы, господин, ваш благ совет, что вы советовали государю заедино служить и за христианство страдать; и вы, господин, и в нас положили великое хотение своим совокуплением, рады мы государю служить и за христианство головы свои сложить; а готовы мы, вооруженны, хотим с татарами смертную чашу пить».

Воеводы же, слышав от войска великого князя, что хотят государю крепко служить и за православную веру головы свои сложить, обрадовались радостью великою и обрели слова их, как некое сокровище. И пошли воеводы каждый своим полком: в большем полку бояре и воеводы князь Дмитрий Федорович Бельский, да князь Иван Васильевич Шуйский, да князь Михаил Иванович Кубенский; а с Пахры пришли царевич Шигалей шибанский, дворянин и воевода князь Юрия Михайлович Булгаков. И велел князь великий царевичу и князю Юрию Михайловичу быть в большем же полку; а в передовом полку князь Иван Иванович Турунтай-Пронский да князь Василий Федорович Охлябинин ярославский; а на правой руке князь Иван Васильевич Шемяка-Пронский да Семен Васильевич Беззубцев; а на левой руке князь Иван Михайлович Троекуров ярославский да князь Василий Семенович Мезецкий; а в сторожевом полку князь Юрия Иванович Темкин-Ростовский да князь Василий Васильевич Ушатый ярославский.

Царь же Сафа-Гирей пришел к Оке реке на берег июля в 30 день в субботу на 3-м часу дня и стал на горе на высоком месте. Татары же многие пришли на берег и с турами и хотели лезть за реку. Воеводы же великого князя поспешили против царя, и наперед пришел на берег с передовым полком князь Иван Иванович Турунтай-Пронский да князь Василий Охлябинин и начали с татарами стреляться. Татары же, увидев передовой полк, ожидали, что это все люди пришли, наскоро на берег пошли многими людьми, в реку побрели и на туры начали садиться, а передовой полк начал стрелять многими стрелами, и полетели стрелы, как дождь. Царь же повелел из пушек бить, из пищалей стрелять, и велел отбивать людей от берега, и начали за реку лезть. И узрел же царь, что идут большие полки, да и правая рука, да и левая; и начал царь видеть и удивляться, что идут люди многие, и выстроив полки красиво; видит, а люди украшены и в доспехах, каждый во своем полку; и пришли против царя, и начали ставиться и людей выстраивать. И узрел царь, что идут сторожевые полки, многие же люди; и призвал царь князя Семена Бельского и князей своих: «Сказали мне вы, что великого князя люди к Казани пошли, а мне и встречи не будет, а мне столько много людей и нарядных, ни кутазников, ни аргамачников не случалось видать в одном месте; да и старые мои татары, которые на многих делах бывали, то ж сказывают, что столько многих людей нарядных в одном месте нигде не видали». И начал на князя на Семена и на князей своих опалу возводить. А люди великого князя еще не все пришли на берег против царя: с Угры воеводы князь Роман Иванович Одоевский да Иван Петрович со многими людьми еще не пришли на берег. Господь же Бог молением матери своей пречистой Богородицы и великих чудотворцев Петра и Алексия послал милость свою на войско великого князя, отошел страх от сердец их, вооружились храбростью, как на брак званые, желая биться с татарами. И пришли на берег из всех полков немногие люди на помощь к передовому полку, и отбили татар от берега, и начали поносить татар и берега просить. Царь их видел и подивился русских сынов храбрости; и пришел ужас на него, и пал страх в сердце его, и захотел бежать тотчас. Князи же удержали его, он же отошел в станы свои в великом размышлении. И ночью той пришел великого князя большой наряд; и повелели воеводы пускать пушки большие, пищали, к утру готовить. И послышал царь, что подвозят пушки большие, и в тот же день их не было, и пришел великий страх на него, тотчас от берега побежал. Пришел на берег в субботу на третьем часу дня, а побежал в воскресенье рано, на память святого праведного Евдокима, канун Спасова дня. Пришел же на Русскую землю с великою похвалою, как лев, желая восхитить Христово стадо словесных овец, превознесясь гордостью, уподобившись прежним эллинским царям, что богами себя называли, а во ад сходили. Сие же опасный царь Сафа-Гирей прислал к великому князю с великим возношением: «Приду на тебя, и стану под Москвою в твоем селе Воробьеве, и распущу войско свое, и пленю землю твою». А не ведал того, что Господня рука свыше есть. О великое Божие милосердие, пришел с таковою великою похвалою, а побежал в великом устрашении, что не мог и на коне сидеть, и повезли его в телеге; многие же телеги посекли, а иные телеги с запасом бросили.

Воеводы же великого князя, видев, что царь от берега побежал, и с тою вестью послали к великому князю князя Ивана сына князя Александра Кашина; а за царем послали Илью Левина с товарищами. Илья же отослал к воеводам, что царь пошел тою ж дорогою, которою в землю шел; а сам пошел за царем царевою колеею. Воеводы же начали советовать всеми людьми за реку послать, за царем пойти; тогда обычай в ратях держали, что всеми людьми за полоном не ходят; и отпустили за царем воевод князя Семена Ивановича Микулинского да князя Василия Семеновича Оболенского-Серебряного, а с ними многих людей, выбрав изо всех полков, дворовых и городовых. А рязанских воевод князя Михаила Андреевича Трубецкого с товарищами, со всеми людьми, которые с ними пришли, отпустили к Рязани. Воеводы же великого князя, идучи за царем, отставших многих татар побили; а иных живых татар взяли, да к старшим воеводам к князю Дмитрию Федоровичу Бельскому с товарищами отослали. И те языки воеводам сказывали, что царь говорил своим князям, что получил великое бесчестье, привел с собою многие орды людей, а Русской земле не учинил ничего. Князи же начали воспоминать Темир-Аксака: так же на Русь приходил со многими людьми, а желаемого не получил; и сказали ему старые татары, что в том приходе Темир-Аксак град Елец взял. И царь князям говорил: «Есть у великого князя град на Поле, именем Пронск, близко от пути нашего лежит, и мы его, придя, возьмем и сотворим ему, как и Ельцу, да не скажут люди, что царь приходил на Русскую землю, а Руси не учинил ничего». И пошел царь со всеми силами и с нарядом к Прони, а несомненно будет брать Пронск. Князь же Дмитрий и все воеводы послали еще воевод за царем, князя Юрия Андреевича Оболенского-Пенинского да князя Василия Семеновича Мезецкого, а с ними послали многих людей; и повелели им совокупиться всем вместе с рязанскими воеводами да идти за царем вместе, и дела великого князя беречь, и Пронску пособлять.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.