Русская полиция

Русская полиция

Подготовку русских полицейских на японской службе новые власти начали вскоре после своего утверждения в Маньчжурии. Дело в том, что китайцы не прекратили сопротивления после оккупации севера страны, а своими силами японцы против них справиться не могли. Особенно активно процесс формирования русских полицейских отрядов пошел с 1935 г. К тому времени через специальную русскую полицейскую школу прошло 129 человек, но японцы считали, что этого мало, и увеличили ежегодные выпуски[1393].

Сами полицейские высмеивали черную японскую форму: «Куртка с разрезами с боков по шву, шаровары, заправленные в сапоги, серебряный кант по обшлагам и на воротнике и малиновой выпушкой. Черная фуражка с малиновым околышем и кантами, несуразная сабля с невероятной рукояткой без дужки, которая упирается под мышку. Вместо дужки наверчен кожаный желтый темляк. Вместо кокарды – на шапке медный лепесток хризантемы. Старые начальники, начальники и прочие отличаются золотыми нашивками, а у сабель имеются дужки. На всех почти форма сидит безобразнейшим образом, особенно широкие и большие сапоги – а это парадная форма!»[1394]

Русских полицейских привлекали к работе с советскими пленными, взятыми в боях на реке Халхин-Гол. Им поручалась охрана, фотографирование, обслуживание и пр.[1395] Кроме того, они нередко подрабатывали незаконным способом, например перевозили опийный мак[1396]. Особенно отличались при этом сыщики уголовной полиции. Русский жандарм на японской службе Ильин писал: «Ехал в обществе старых знакомых сыщиков. Сидели в вагоне-ресторане. Сыщики пили водку и закусывали. Пользуются они всем даром – буфетчики ведь не хотят иметь разные неприятности»[1397].

Чтобы укрепить преданность русских полицейских к японцам, их регулярно вывозили к местам Русско-японской войны, где находились ухоженные благодаря заботам представителей Страны восходящего солнца кладбища русских героев и установленные на японские деньги памятники в честь таких героев, как Кондратенко. Стоит отметить, что это был настоящий парадокс, из-за того что нам, русским, к сожалению, во многих случаях свойственно забывать своих героев. Так, горьким упреком выглядят эти японские памятники от былых врагов русским героям на фоне заброшенных кладбищ героев Русско-японской войны в Харбине[1398]. Впоследствии, когда в Маньчжурию пришли советские войска, первым делом они стали уничтожать эти памятники. Чаще это делалось даже не советскими солдатами, а руками китайцев с поощрения советских властей. Не случайно советский писатель Михаил Колесников в своей «Маньчжурской тетради» высмеивал японцев за традицию беречь и сохранять русские кладбища, часовни, церкви и другие памятники доблестным воинам России. Теперь уже на сопках Маньчжурии «не спит больше русский солдат, и горе России он слышать не может».

Нередко на фоне японских коллег русские полицейские выглядели более профессиональными, хотя из-за этого случались неприятности. Так, в Харбине японский жандарм попытался обыскать подвыпившего русского гуляку. Кончилось это для японца печально: русский хулиган отнял у него револьвер, сломал руку и жестоко избил, проломив череп. Задержал хулигана младший инспектор полиции Федоров, однако получил за это вместо поощрения головомойку, так как в протоколе он четко изложил суть произошедшего и представил все, как было. Федоров не учел того, что японец не может в понимании соотечественников проиграть, в результате в газетах появилась краткая заметка о героическом японском жандарме, который в одиночку задержал опасного вооруженного преступника![1399]

Но главная задача русских полицейских состояла в борьбе с хунхузами, которыми стали называть китайских партизан. Эти партизаны с начала захвата Маньчжурии и других районов Китая японцами ушли в горы и леса и приступили к борьбе с захватчиками. В этой борьбе они оценивали русских по-разному: сначала как предателей, помогающих японцам, и поступали с ними соответственно. И лишь впоследствии, когда многие обездоленные японцами русские шли в эти отряды, где нередко занимали высокое положение, отношение к русским поменялось в лучшую сторону.

Параллельно этому с приходом в Маньчжурию японцев положение китайцев ухудшилось настолько, что они тысячами уходили в леса и горы и предпочитали становиться партизанами или бандитами, чем быть японскими рабами. Поэтому те русские, которые, как и японцы, становились объектом удара китайцев, тоже не различали китайские вооруженные нелегальные отряды, партизаны ли это или хунхузы, и приступили к их уничтожению. Столкнувшись с тем, что год от года вооруженное движение китайцев все нарастало, японцы решили любым способом справиться с ним. Одним из средств борьбы против партизан и хунхузов стали русские полицейские и прочие отряды. Действовали они очень успешно. Дело в том, что среди этих полицейских было немало казаков-дальневосточников, которые были профессиональными охотниками и умели выслеживать партизан и хунхузов так же, как они выслеживали дичь. К концу 1938 г. русские полицейские только задержали более 3 тысяч хунхузов и партизан[1400]. Убитых вообще не считали.

Явление хунхузничества существовало с незапамятных времен. Исследователи считают, что хунхузы во многом своим укладом напоминали казачество XVII в. в России. Ежегодно тысячи мужчин пополняли вольницу, которая жила лихими налетами и похищениями. Это был настоящий бич Китая. В конце XIX – начале XX в. зарвавшиеся хунхузы атаковали даже российскую территорию и российские объекты в Маньчжурии. Для их нейтрализации привлекались казачьи и регулярные части, которые в ряде боев наголову разбили хунхузов. Но особенно эти бандиты распоясались во время Гражданской войны в России, когда русские войска были вовлечены в междоусобную борьбу и были лишены возможности держать хунхузов в узде. Дошло до того, что маньчжурский диктатор Чжан Цзолин, известный в среде хунхузов как Корявый, отправлял против них в 1921–1922 гг. карательную экспедицию во главе со своим сыном Чжан Сюэляном.

«Маршаленок» продефилировал несколько раз на бронепоезде по линии железной дороги вдоль мест наиболее активного развития бандитизма.

Особого эффекта на хунхузов это не произвело, хотя Чжан Сюэлян завалил отрубленными головами платформы своего состава, который демонстративно курсировал по северу Китая. Дело в том, что «народный телефон» работал очень четко и хунхузы загодя знали о приближении кровожадного юнца и отходили от железнодорожного полотна на несколько километров, ожидая его проезда. «Маршаленок» в наиболее бандитских районах производил выборочные казни, во время которых настоящие хунхузы попадались не особенно часто, и следовал далее[1401]. Естественно, что такие меры не могли искоренить бандитизм. Для этого надо было в корне исправлять в первую очередь социально-экономическую ситуацию в стране, а в военном плане действовать более энергично и не ограничиваться только железнодорожной линией.

Хунхузы не были однородны как по своей организации, так и действиям. Были крупные хунхузские шайки, насчитывавшие в своем составе сотни и даже тысячи бойцов. Такие шайки могли объединяться в одну группу. Лучшие стрелки банды составляли ее ядро, остальные предназначались для охраны пленников. Отличительным признаком хунхуза являлась красная тряпка, которой он перевязывал свое оружие от ножа до винтовки. В каждой банде хунхузов неизменно присутствовал свой казначей, «которому поручается хранение и расходование денег шайки и который ведает ее хозяйством и ведет отчетность. Отчетность каждой шайки ведется так же аккуратно, как в любой китайской фирме»[1402]. Но это относилось только к общим деньгам банды. Доли каждого хунхуза распределялись между ними немедленно после получения добычи. Власть в таких бандах была строго единоличной. Их предводители, «джангуйды», жили не среди банды, а где-нибудь в добротном доме со всеми удобствами. Местные власти знали о местонахождении таких «паханов», но не трогали их, так как боялись мести[1403].

При этом джангуйды ненавидели мелкие банды хунхузов, которых они называли «шакалами» за то, что такие бандиты брали в двадцать раз больше, чем требуется. За это они беспощадно уничтожали их, так как у «настоящих» хунхузов была своя бандитская этика, не позволяющая начисто обдирать население. Нередко «истинные» хунхузы выступали даже защитниками населения, которое платило им некоторую плату за защиту. Если они что-то у него отнимали, то не лишали средств к существованию.

Зима была временем спада бандитизма. Хунхузы опасались лишний раз выходить из своих схронов, не желая лишний раз следить на снегу. Они боялись того, что полиция по следам выйдет на них. Зато летом хунхузничество расцветало пышным цветом.

Борьба русских с хунхузами и партизанами была кровавой. Руководство Бюро российских эмигрантов в Китае признавало, что к концу 1943 г. «многие русские эмигранты отдали свои жизни в борьбе за порядок и благосостояние государства»[1404].

Немало было потерь от бандитских засад и ловушек. Почти всегда будучи разбитыми при открытых столкновениях, даже при значительном превосходстве над русскими полицейскими, хунхузы пытались убивать их поодиночке, ставили на них капканы и самострелы[1405]. Но все же при удобном случае они не брезговали нападениями на малочисленные русские отряды. Так, однажды вечером при сплаве плотов по реке Муданьцзян находившийся на них небольшой русский полицейский отряд подвергся нападению нескольких сотен хунхузов из банды «пятого дракона». Русским полицейским пришлось очень туго: они были посреди реки как на ладони и не могли укрыться от пуль врага. Выбрав хорошее место для высадки, они спрыгнули на мелководье, атаковали засевших на сопке хунхузов и сбили их. Однако положение осложнялось тем, что у русских полицейских было очень мало патронов. Поэтому они били редкими, но меткими залпами наверняка.

Наутро хунхузы сделали завал из валежника, которым они обнесли сопку, где находились русские, и подожгли его. Полицейские меткими выстрелами убивали одного за другим хунхузов, строивших этот завал, но на место каждого убитого вставал новый бандит. Наши задыхались от дыма, но под его прикрытием соорудили примитивную лестницу из винтовочных ремней, по которой они, невидимые для хунхузов из-за горения валежника, стали спускаться к реке. При спуске лестница из ремней порвалась, разбился вахмистр отряда Рябоконь. На вершине сопки в одиночестве остался командир Русского отряда. В это время огонь к нему подошел вплотную, а за ним двигались хунхузы, надеясь на легкую добычу. Но задыхавшийся от дыма и обожженный огнем русский офицер стал бросать в подошедших врагов ручные гранаты, им пришлось отойти на почтительное расстояние. Последняя брошенная граната разорвалась рядом с командиром и ранила его в голову. Он упал и ничего не видел из того, что происходило далее. Тем временем, пока он отбивался от наседавших бандитов гранатами, спустившиеся вниз полицейские обошли место боя и ударили по ничего не подозревавшим хунхузам в тыл. Те решили, что русские бросили своего товарища, и не ожидали удара. Среди них началась паника и бегство. Хунхузы бежали, бросая не только убитых, но даже раненых и оружие. Однако начальнику полицейского отряда этот бой и взрыв гранаты стоил зрения[1406].

Можно представить классический пример операций русских полицейских против партизан и хунхузов, которые сводились к выслеживанию бандитов и их нейтрализации. Так, в 1943 г. небольшой русский полицейский отряд из 20 человек с одним пулеметом был брошен по следу банды хунхузов из 80 человек во главе с известным бандитом У Луном, ограбивших маньчжурский поселок. Опытным русским следопытам удалось распутать сложный след хунхузов и выйти к их базе, обнаруженной по дыму. Окружив базу бандитов с трех сторон, находясь в которой они были лишены своего численного преимущества, русские полицейские, прочесав барак хунхузов из пулемета и забросав его гранатами, пошли в атаку. Хунхузы, не ожидавшие нападения, выскакивали на улицу из дверей и окон, где их укладывали на землю меткие русские пули. В результате банда была разгромлена. В качестве трофеев было взято 18 винтовок и 1 пулемет, взяты в плен 5 бандитов и убиты не менее двадцати, однако главарю банды с ее ядром удалось скрыться[1407].

В другом случае были получены точные данные о нахождении базы бандитов. По тревоге был поднят русский полицейский отряд, который перекинули к базе хунхузов. Русским удалось скрытно подойти к бараку бандитов, которых начали уничтожать поодиночке. Барак был окружен полицией, и бежать хунхузам было некуда. Первым был убит «маузерист» на входе в барак. Другие стали отчаянно отстреливаться из барака, в котором были сделаны бойницы. Кто-то из бандитов поддался панике и пытался спастись бегством через окна, но все они были тут же настигнуты русскими пулями. После получасового боя, по всей видимости, среди хунхузов произошел раскол, так как в бараке одни стали кричать «Не стреляйте!», другие «Бей русских!» и выкрикивали в адрес полицейских разные ругательства.

По словам участника штурма той базы хунхузов, «мы стали сужать кольцо и подходить к бараку. Из кучи раненых хунхузов, лежавших у окна, раздался выстрел, и один из наших был ранен в руку. Точной очередью из автомата мы добили их, т. к. война в тайге такая, что там пощады нет, раненые не сдаются, а стреляют до последнего патрона. Обычно они и являются самыми опасными для наступающих, т. к. они стараются залечь за бревнами или в яму и, когда наступающие, обратив все свое внимание на главный объект наступления, идут вперед, раненые подпускают как можно ближе и стреляют почти в упор. В тайге – война зверская, каждый раненый знает, что ему уже не уйти, а потому старается подороже продать свою жизнь, отомстить своим врагам»[1408].

Чтобы покончить с сопротивлением, русским пришлось разобрать крышу барака. В это время хунхузы, поняв, что дело проиграно, сжигали свои деньги, чтобы они не достались врагам. Оставшихся в живых хунхузов забросали гранатами и расстреляли. Выяснилась причина отсутствия часового у барака. Оказалось, что накануне хунхузы получили «зарплату» – по 35 гоби, купили спиртного и выпили. В результате банда была полностью разгромлена. В бараке нашли одиннадцать трупов хунхузов, при которых было оружие. Кроме того, полицейскими было захвачено бандитское черное знамя с красной каймой, на котором посередине белым было вышито «7»[1409].

Русские полицейские, участвовавшие в преследовании банд хунхузов, не уставали поражаться их выносливости. Всякий раз после совершения налета они день и ночь шли по горам и лесам, по бездорожью с тяжелой ношей – добычей, оружием, боеприпасами, ранеными. Русские полицейские, которые специально шли за ними налегке, уставали при этом так, что валились с ног, когда достигали цели. В таких случаях нередко приходилось штурмовать в самых глухих местах укрепленные бараки хунхузов.

Они представляли собой хорошо замаскированные пещеры, к которым делались почти незаметные постороннему взгляду надстройки. Иногда для того, чтобы выстроить такой барак, хунхузы скапывали часть горы, куда помещали большую часть своего схрона. Делалось это для того, чтобы в случае нападения атакующие могли нападать только с одной стороны, а не со всех сторон сразу. Вокруг устраивали завалы из бревен и камней, так что даже подойти к бараку было тяжело, тем более незаметно. Почти всегда они располагали свои базы в густых зарослях мелколесья, которые отлично маскируют барак. Поэтому обнаружить такую базу можно, только подойдя к ней вплотную[1410].

Хунхузы искусно запутывают свои следы и ведущие к такому бараку тропы. Японцы были бессильны распутать их хитросплетения. Первое время русские полицейские сильно мучились, «разматывая» клубки из троп, чтобы попасть к логову бандитов. К тому же они очень любили делать ложные тропы. Например, идет в лес тропа, по которой недавно ушли хунхузы. Но стоило по ней пойти самому, как человек терялся, не зная, куда идти дальше, – в лесу тропа разветвлялась на несколько других троп. Особую гордость хунхузов составляло то, что они умели делать тропы-тупики. Делалось это так: от главной тропы хунхузы специально прокладывали ложные тропы. Зачастую такие тропы протаптывались на несколько десятков километров в лес. Обратно несколько километров хунхузы для убедительности шли на пятках, чтобы обмануть следопытов. Нередко даже опытные охотники не могли отличить истинную тропу от ложной. При этом ложные тропы делались почти на всем протяжении не только основной тропы, но и ложной. Одна тропа разделялась неожиданно на несколько других, а те, в свою очередь, на другие и т. д. Таким образом, преследователи неизбежно уходили в сторону от настоящей тропы и хунхузов поймать не могли[1411].

Но и это еще было не все. Главная тропа хунхузов на всем протяжении искусно маскировалась. Например, идут по такой тропе преследователи хунхузов и вдруг натыкаются на тупик. Матерясь и полагая, что снова напоролись на тупик, они разворачиваются и уходят с верного направления. А хунхузы с этой тропы переходили в чащу по поваленному дереву-«лежаку». Идущие последними заметали следы так, что определить, куда исчезли бандиты, было почти невозможно. Оттуда они снова протаптывали новую тропу. Переходить они могли и по руслу ручья, по которому они нередко шли километры, причем нередко в обратном направлении, после чего выходили на берег и пробивали дальнейший путь. Для своих хунхузы помечали путь особыми знаками: вот надломленная ветка, вот зарубка на дереве, вот обрывок тряпки на кусте. Такими знаками хунхузы могли подробно дать друг другу разную важную информацию – куда идут, что произошло и т. п. Однако очень быстро поднаторевшие на ловле тигров и другой лесной дичи русские таежные охотники научились читать лесной язык и медленно, но верно стали давить хунхузов[1412].

Сначала пытались находить базы бандитов по показаниям пленных хунхузов, но они оказались на удивление очень стойкими и никогда, следуя своей бандитской этике и понятиям, не выдавали места нахождения своей банды. Бывали случаи, когда пойманный хунхуз водил карательный отряд по пять дней по тайге, уводя его от базы, зная, что за это его ждет смерть, возможно мучительная.

В банде поддерживалась жесткая дисциплина, которой следовали не только рядовые бойцы, но и главари. И лишь в последние военные годы среди хунхузов наметилось разложение, когда главари стали удирать в трудную минуту боя или вообще с кассой награбленного. В ответ рядовые бандиты стали сотрудничать с русскими полицейскими и раскрывать расположение банды.

Хунхузы спали только на боку, чтобы не храпеть во время сна и не демаскировать свое расположение, практически не раздеваясь на случай неожиданного нападения. Нередко, во время экспедиций, по нескольку дней они не только не спали, но и не отдыхали и не ели, совершая при этом переходы на огромные дистанции[1413].

Своих пленников, которых хунхузы захватывали для получения выкупа, они жестоко истязали. Лежать им запрещалось, а сидеть позволялось только на корточках. Всех их связывали одной веревкой и не давали спать, чтобы пленники были измождены и не смогли сбежать. Их регулярно избивали, кормили очень плохо и скудно. Делалось это для того, чтобы сломить пленников и заставить их разжалобить своих родственников, и они раскошелились на выкуп попавшего в беду сородича. Если это не помогало, несчастных начинали пытать, отрезали уши и нос. В случае, если не помогали пытки, пленника или убивали, или делали членом банды, приучая постепенно к бандитскому ремеслу. Так, сначала этим «новеньким» бандитам доверяли лишь незначительные поручения и внимательно наблюдали за их исполнением, и лишь после всех проверок такой человек мог в конце концов получить настоящее оружие и считаться полноправным хунхузом.

Даже находясь на отдаленной базе, хунхузы очень редко пользовались огнем, разжигая костры лишь в исключительных случаях. Делалось это ночью, на короткое время. Дым от базы хунхузов отводился по закрытой сверху канаве так, чтобы он незаметно рассеивался, не поднимаясь кверху. Находясь в бараке, хунхузы соблюдали полную тишину и всегда имели свои личные вещи под рукой, готовые в любой момент покинуть базу.

Потери у русских полицейских были не только из-за столкновений с хунхузами, но и по причине внутренних противоречий. Так, не выдержав издевательств над собой со стороны одного из сослуживцев на почве неприятия старообрядчества, молодой старообрядец-полицейский убил своего сослуживца[1414].

И все же усилия русских полицейских не были напрасны. В результате их работы к концу Второй мировой войны движению хунхузов был нанесен такой удар, от которого они уже не смогли оправиться, и в ближайшие годы после этого они были окончательно уничтожены. Характерно, что к этому времени у хунхузов родилось выгодное для наших полицейских суеверие: что тот, кто будет стрелять по русскому, сам будет убит, а кто этого делать не будет, будет жить[1415].

Помимо борьбы с хунхузами русские полицейские по приказу японцев осуществляли обыски среди китайского населения в поисках оружия. Эти операции были относительно успешны. За десять лет, с конца 1933 по начало 1944 г., в Маньчжурии при активном русском участии было изъято 1,2 миллиона стволов и 5,5 миллиона патронов[1416]. Однако задача всеобщего разоружения китайского населения выполнена не была, и русским полицейским дали задание продолжать это. В итоге взялись и за разоружение русского населения, включая охотников. Русские полицейские отлынивали от этого, и по этой причине для данной операции использовались японские части. Но и они не могли полностью разоружить русских, многие из которых жили в отдаленных углах Маньчжурии и отдавали негодное оружие, пряча хорошее.

Кроме того, русская полиция охраняла стратегически важные мосты, следила за лесозаготовками, чтобы не допустить хищнической и самовольной вырубки лесов, следила, чтобы население тайно не разводило мак, так как японцы выращивание наркотиков взяли под свой жесткий контроль, как и все, что могло принести деньги. Они также опасались, что вырученные от продажи опиума средства пойдут на вооружение китайских партизан. Кроме того, по мере неудачного развития войны русских полицейских стали привлекать к организации противовоздушной обороны[1417].

Русские полицейские продолжали исполнять свои задачи по борьбе с уголовной преступностью. Особенно на этом поприще прославился первый полицмейстер Харбина Казаркин, ставший настоящей грозой для уголовного мира этого города и его окрестностей[1418].

Однако надо заметить, что между выражением «русский полицейский на японской службе» и словом «диверсант» нельзя ставить знак равенства. Большинство русских полицейских предназначались для борьбы против расплодившихся в невероятном количестве после прихода в Маньчжурию японцев хунхузов. Многие в полицейские шли неохотно, но выхода у них не было из-за давления японцев и отсутствия возможности найти иной заработок[1419]. При этом нередко оказывалось, что русские служащие и охрана КВЖД действовали совместно с хунхузами, устраивая крушения составов, которые грабились бандитами.

Многие русские эмигранты из Харбина, попав в тяжелые жизненные условия, пошли в банды хунхузов[1420]. Поэтому были нередки случаи, когда при ликвидации той или иной банды русские стреляли в русских. Русских тогда нанимали как для защиты от преступников, так и для совершения преступлений. Так, трое русских были наняты для убийства грозы торговцев женщинами, итальянского агента разведки и полиции Веспы (Г. Кандоверас). Преступление им это не удалось, и они были осуждены китайским судом[1421].

С приходом японцев решено было усилить железнодорожную охрану (полицию) на КВЖД. В первую очередь сюда стали набирать русских. Процесс русификации железнодорожной полиции начался с приходом на должность советника КВЖД полковника Ф. Ооя, который сразу после своего прихода на эту должность начал первую реорганизацию. В марте 1935 г. в ней было уже более 200 человек русских, которые прошли экзаменационную комиссию БРЭМа и приступили к исполнению службы.

По свидетельству русских эмигрантов, «японцы с уважением относились к силе и мужеству. Случалось, они порой прощали даже самые дикие, дерзкие поступки, проявленные русскими, особенно военными, в защиту своих чести и имени при грубом и несправедливом отношении к ним японцев, не исключая начальства»[1422]. Примером может служить случай с русским охранником Алексеем Ивановичем Морозовым из железнодорожной полиции Кейготая на разъезде Подгорный. По данным современников, он был «богатырского сложения, почти 2 метра ростом, с бравой военной выправкой. Особенно красив он был в служебном мундире. Японцы заглядывались на него, любовались им, хлопали его по груди. Перед ним они выглядели маленькими и жалкими»[1423]. Служил он еще при царе в лейб-гвардии, куда отбирали здоровых и красивых парней. Во время Первой мировой войны он заслужил Георгиевский крест за доблесть. Но у него была слабость – любил выпить, и в таком состоянии он творил такое, что, протрезвев, ужасался сам. Однажды японцы пригласили Морозова, которого они любили и уважали за его силу и красоту, на банкет по поводу постройки второй колеи железной дороги, на которой он служил. Когда на банкете зазвучали хвалебные речи об этой дороге, подвыпивший Морозов вспомнил, что она строилась, как и большинство железных дорог того времени, «на костях и крови», и напомнил об этом японцам, как они эксплуатировали китайцев и русских. Проектировавший эту дорогу японский инженер обозвал его «русской собакой» и велел заткнуться. Оскорбления национального достоинства Морозов не смог вынести и, разъяренный, бросился в драку, один против девяти. Он раскидывал их, как медведь псов, японцы накатывались на него, словно океанские волны на скальный утес, но ничего сделать с ним не могли. В конце концов Морозов их всех избил и раскидал. Так как все находились при этом на службе, то он попал под суд. Однако японский генерал, разбиравший дело, вникнув в него, оправдал Морозова[1424].

Создание полицейских отрядов из русских на службе японцев было необходимо самим россиянам, так как приход японцев вызвал активизацию действий хунхузов, которые стали уничтожать дальние русские поселения[1425].

К концу Второй мировой войны русские стали удирать из полицейских и охранных отрядов. Это наблюдалось по разным причинам. Одной из них было нежелание драться за японцев против своих же русских или союзников, когда стало ясно, что столкновение с ними неизбежно. В таких случаях за беглецами японцы высылали вооруженную погоню. Однажды, когда японцы в очередной раз устроили облаву на таких беглецов и нагнали одного из них, произошел курьезный случай. Несмотря на то что они обложили сопку плотным кольцом и прочесывали ее целый день, им так и не удалось поймать «беглого полицейского». «Беглый» оказался женой одного из сослуживцев дезертиров, которая, надев старое обмундирование мужа, пошла в лес собирать грибы. Увидев окружающих ее людей, она подумала, что это хунхузы, и целый день морочила им голову, водя их по сопкам и лесу, пользуясь отличным знанием местности. Так десятки самураев не смогли поймать жену русского полицейского[1426].

Неоднократно бывали случаи, когда русские полицейские встречались в лесу нос к носу с хунхузами. Обычно в таких стычках гибли китайцы, но после этого нередко их собратья пытались мстить русским[1427].

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

КАВКАЗСКАЯ РУСЬ Где кровь русская пролилась, там и земля Русская

Из книги Русские корни. Мы держим Небо [Три бестселлера одним томом] автора Прозоров Лев Рудольфович

КАВКАЗСКАЯ РУСЬ Где кровь русская пролилась, там и земля Русская Кавказский вопрос всегда был одним из главных козырей в пропагандистском арсенале врагов России — вот уже два столетия Запад обвиняет нашу страну в «колониализме», «имперской экспансии» и «завоевании


Первая глава СС и русская вспомогательная полиция

Из книги Русские эсэсовцы автора Жуков Дмитрий Александрович

Первая глава СС и русская вспомогательная полиция В ходе оккупации Советского Союза на захваченной нацистами и их союзниками территории был создан чрезвычайно разветвленный аппарат с целью обеспечения поставленных руководством германского Рейха задач. По характеру


Полиция безопасности (СД)

Из книги Спецслужбы Третьего Рейха: Книга 2 автора Чуев Сергей Геннадьевич

Полиция безопасности (СД) В состав полиции безопасности входили тайная государственная полиция (Гестапо) и уголовная полиция. Работали они самостоятельно, но в тесном контакте друг с другом.Гестапо являлась особым агентурным, следственным и карательным органом, который


Самооборона и полиция.

Из книги Восточные добровольцы в вермахте, полиции и СС автора Каращук Андрей

Самооборона и полиция. Когда в июне 1 9 4 1 г. германские войска вступили на территорию Литвы, местное население встречало их как освободителей. В 29-м стрелковом корпусе Красной Армии, созданном на основе вооруженных сил независимой Литвы, началось массовое дезертирство.


Д. Жуков И. Ковтун Русская полиция

Из книги Русская полиция автора Жуков Дмитрий Александрович

Д. Жуков И. Ковтун Русская полиция ВВЕДЕНИЕ Ни одно государство в мире — ни самое либеральное, ни сверхтоталитарное — не может обойтись без полиции. Пре­ступность существовала всегда, и любое общество нуждалось и всегда будет нуждаться в органах, призванных охранять


РУССКАЯ ПОЛИЦИЯ И «РЕШЕНИЕ ЕВРЕЙСКОГО ВОПРОСА»

Из книги Русская полиция автора Жуков Дмитрий Александрович

РУССКАЯ ПОЛИЦИЯ И «РЕШЕНИЕ ЕВРЕЙСКОГО ВОПРОСА» Помимо борьбы с партизанским и подпольным движением вспомогательная полиция привлекалась к уничтожению определенных категорий граждан и представителей еврейского населения. Это делало русских полицейских активными


8. Полиция и ее формирования

Из книги «Пятая колонна» Гитлера. От Кутепова до Власова автора Смыслов Олег Сергеевич

8. Полиция и ее формирования В оккупированных районах, находившихся под контролем немецкой администрации, территориальные органы полиции безопасности и СД были единым аппаратом, исполнявшим обязанности гестапо, полиции и СД. Управление этими органами осуществляли


А. Т. Васильев Охрана. Русская секретная полиция

Из книги «Охранка». Воспоминания руководителей политического сыска. Том 2 автора Герасимов Александр Васильевич

А. Т. Васильев Охрана. Русская секретная полиция Предисловие 2 августа 1914 года — знаменательная дата в истории царской России. В канун этого дня граф Пурталес, немецкий посол, потрясенный до глубины души и со слезами на глазах, неохотно вручил нашему министру


11. 3. Полиция и другие

Из книги Приживется ли демократия в России автора Ясин Евгений Григорьевич

11. 3. Полиция и другие Я умышленно прибегаю к подобной терминологии в рубрике, посвященной Министерству внутренних дел и российской милиции, которая чуть ли не с самого своего рождения милицией в точном смысле слова не являлась.Адекватно раскрыть эту важнейшую тему на


Русская собственность, русская власть, русская мысль

Из книги Полная гибель всерьез автора Пивоваров Юрий Сергеевич

Русская собственность, русская власть, русская мысль Некоторые вводные замечания Известно, что главной темой русской мысли является Россия, философия отечественной истории. Этим она отличается от западной, где на первом плане методология, гносеология и т. д.


Что сделает полиция?

Из книги Политическая история брюк автора Бар Кристин

Что сделает полиция? Пресса, комментирующая процесс Виолетты Моррис 1930-х годов, несомненно, преувеличивает, когда пишет, что сам префект полиции не осмелится пробудить старый указ от глубокого сна. Между тем этот указ, который в начале XX века считают устаревшим, все еще


2. Уездная полиция

Из книги Полиция России. История, законы, реформы автора Тарасов Иван Трофимович

2. Уездная полиция Реформа низшей уездной полиции: сельские старосты, волостные старшины, сотские, земская стража, урядники. Реформа уездной полиции вообще. Оценка этой реформы.Начало реформе уездной полиции положено в 1861 г., когда в Положении 19 февраля определены были


3. Губернская полиция

Из книги Полиция России. История, законы, реформы автора Тарасов Иван Трофимович

3. Губернская полиция Закон 1865 г. о Губернских Правлениях. Узаконения о власти губернаторов и генерал-губернаторов. Соотношение между земскими и правительственными органами. Результаты.Независимо от учреждения губернских по крестьянским делам присутствий и