Проступки в отношении местного населения

Проступки в отношении местного населения

Большой проблемой еще с российской Гражданской войны для русских были взаимоотношения с мирными жителями, которые были, мягко говоря, непростыми. Войска часто обижали население реквизициями продуктов, ценных вещей, повозок и пр. В условиях китайской гражданской войны все это повторялось. Да и как иначе, если нет снабжения и своевременной уплаты жалованья? Неудивительно, что наемники, не получая по нескольку месяцев жалованье, шли на разного рода ухищрения и даже преступления, чтобы выручить деньги. В 1926 г. чины 65-й дивизии захватили на линии Тяньцзинь – Пекин автобус и незаконно его перепродали[645]. Были случаи, когда солдаты самочинно разбирали соль и прочее имущество из запасных магазинов по пути движения. Впрочем, за такие проступки солдаты обычно отделывались выговорами[646]. В 1926 г. русское командование признало, что «русские части 65-й дивизии позволили себе грабить население, было несколько случаев насилия над китаянками, убийств и тому подобного». Прибывший в Цинанфу журналист И. С. Ильин писал в своем дневнике о разговорах русских солдат 65-й дивизии: «Кто-то говорит про последний поход. Рассказывают, как грабили китайцев и как русские сразу наловчились находить, где у них запрятано серебро. Обобрать китайцев называлось получить «фацай», что означает «счастье» или «находка». Солдаты говорят, как они «чистят» китайцев – крестьяне не знают ни банков, ни сберегательных книжек, а прячут серебро у себя и часто где-нибудь во дворе, иной раз даже под кирпичами отхожего места. А вот другой разговор: «Теперь стало хуже! А вот братцы в начале, ох, чаво делалось! – говорит чей-то голос. – Как в деревню пойдем, так и давай шарить! Ну, ходьки (китайцы) – они што! Чуть не так – за косу его и делу конец! А с бабами – ой, смехота, право! Девки уж знают, все прячутся. Чаще всего, как куры, они забиваются в стога и снопы, так наша кобылка уж знает и прямо там их и… А бывает, что и со старухами ребята балуются. Вошли раз – никого… Все разбежались, только старики да старухи. Вот одну и приспособили. Так она – хоть бы что, только руки выставляет, а ей туды тунцзеры[647] и сыпет каждый!» Слушаю это и не знаю, происходит ли все это сейчас, в ХХ в., или же в V–VI вв., или во времена Крестовых походов, или каких-то религиозных войн, что ли?»[648] В отношении того, что русские солдаты «резвились» с китаянками, следует сказать, что в такого рода поведении было виновато само китайское командование. Дело в том, что почти во всех армиях стран мира практиковалось регулярное посещение военнослужащими публичных домов за счет специально выделяемых на это средств. Например, в японской армии это был неотъемлемый ее атрибут, и, даже когда японцы в 1918 г. вошли в Забайкалье, вместе с воинскими частями туда прибыли и публичные дома. В Русской группе китайских войск такого не было, и если офицер мог позволить себе «общение с девочками», то рядовые в большинстве случаев такого позволить себе не могли. Поэтому и происходили подобные печальные случаи. И, кроме того, как это видно из дневника Штина, сам маршал Чжан Цзучан поощрял насилие, защищая виновных без всякого наказания.

Следует заметить, что китайское командование даже не пыталось как-то реально воздействовать в этом отношении на русских, так как такое поведение военных было нормой во время китайской гражданской войны. Формально не раз издавались грозные приказы, угрожающие смертной казнью за тот или иной проступок. Еще в начале 1927 г. Чжан Цзучан запретил что-либо отбирать у населения, так как это настраивало население против Северной коалиции и понижало дисциплину частей. Виновных предписывалось казнить[649]. Но случаи мародерства продолжались. Конец им попытался положить генерал-майор В. С. Семенов. В мае 1928 г. он отметил в приказе, что по пути отступления войск Чжан Цзучана военные обижают мирное население. Он обещал, что в случае, если в этом будут замечены русские, то они будут приговариваться к смерти; кроме того, виновным угрожал расстрел без суда и следствия на месте преступления[650].

До этого бывали случаи, когда в пьяном состоянии русские солдаты избивали местных китайских жителей. Но с принятием В. С. Семеновым радикальных мер ситуацию удалось переломить в свою пользу, и с весны 1928 г. был отмечен лишь один подобный случай, когда 3 августа русские фуражиры избили китайского мальчика[651].

В это время отмечались лишь мелкие проступки. Например, случалось, что лошадей надолго оставляли без еды и они объедали кору фруктовых деревьев, из-за чего мирные жители имели к русским претензии.