Глава 8 «Медведь» и «Кит» объединили усилия

Глава 8

«Медведь» и «Кит» объединили усилия

История англо-российских отношений полна интриг и противоречий. На протяжении столетий Лондон с опасениями следил за успешным продвижением русских на Кавказ, Закавказье, в страны Ближнего и Среднего Востока. Опасения строились на том, что с каждым десятилетием границы России все ближе и ближе продвигалась к Индии, как зеницу ока охраняемой британцами.

Эти противоречия удалось неимоверными усилиями разрешить только в 1907 г., когда Англия и Россия подписали конвенцию «по делам Персии, Афганистана и Тибета». Достигнутую договоренность, используя аллегорический образ заключивших его стран, называли союзом «Медведя» и «Кита».

Территория Ирана к северу от линии Касре — Ширин — Исфахан — Йезд — Зульфахар объявлялась сферой влияния России, а часть страны к юго-востоку от линии Бендер-Аббас — Керман — Бирджанд — Газик — британской сферой. Союз «Медведя» и «Кита» состоялся, ибо подписанное соглашение стало документом, создавшим мощную базу не только для сотрудничества между двумя державами на Среднем Востоке, но и во многом обусловившим участие России в войне на стороне Антанты.

Выход России из Первой мировой войны, британская интервенция с территории Ирана в Закавказье и район Закаспия означали крах российско-британского союза. В 1920–1930-ее гг. Великобритания оставалась страной, сохранявшей враждебные отношения с СССР.

Но события 22 июня 1941 г. вновь поставили Лондон и Москву перед необходимостью сотрудничества. Случилось то, к чему У. Черчилль стремился с ноября 1918 г. — Германия напала на СССР, и две великие державы сошлись в смертельной схватке, истощая силы друг друга. Это вполне отвечало планам У. Черчилля, верного защитника Британской империи. В то же время он прекрасно понимал, что в случае победы Германии Гитлер не удовольствуется порабощением СССР и развернет поход против так горячо любимой им Англии.

Новоиспеченных союзников разделяли не только менталитет и историческое прошлое, но и диаметрально противоположные мировоззрения, интересы и общественный строй. Единственное, что могло их сплотить — общий враг. И он появился, а вместе с ним вероятность того, что этот общий враг, именуемый германским фашизмом, к зиме захватив Кавказ, Северную Африку, ликвидирует очаг сопротивления британцев на всем Ближнем и Среднем Востоке. А отсюда было рукой подать до Индии. Поэтому уже в первый день войны У. Черчилль объявил по радио о намерении правительства Ее величества предложить помощь СССР в совместной борьбе против гитлеровской Германии. Он говорил: «Никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я, за последние двадцать пять лет. Я не откажусь ни от одного слова из сказанного мною о нем. Однако все это отходит на задний план перед развертывающейся сейчас драмой»[180].

Но не только угроза вторжения вермахта в Индию беспокоила англичан. Потеря Ирана означала для Лондона также и потерю важнейшего источника нефтяного топлива.

Как ранее говорилось, Англо-иранская нефтяная компания (АИНК) — символ британского империализма и иностранного господства в Иране — имела право экстерриториальности и в виде концессионных платежей отчисляла иранскому правительству незначительные суммы от своих доходов. Компания владела самым большим и современным на тот момент нефтеочистительным комплексом. Фактически это был единственный к востоку от Суэцкого канала источник горючего для англичан. Из всего ближневосточного региона на современных предприятиях производился авиационный бензин только в Иране, и все нефтеперерабатывающие предприятия были оснащены современным оборудованием.

За счет иранской нефти снабжались горючим авиация и военно-морской флот Великобритании: 60 % кораблей британского флота заправлялось продукцией иранской нефти. Черное золото полноводной рекой лилось в закрома англичан. За последние перед Второй мировой войной 25 лет они увеличили добычу нефти в 175 раз, достигнув в 1937 г. 10 300 тыс. т. В результате Иран вышел на четвертое место в мире по ее добыче[181].

Кроме того, захват Ирана давал возможность Лондону соединить в единую огромную цепь контингента своих войск от Индии до Северной Африки.

Напомним о том, что в Англии и США без оптимизма смотрели на исход советско-германской войны. Министр обороны США так оценивал перспективы боевых действий Германии в СССР: «Германия будет основательно занята минимум месяц, а максимально, возможно, три месяца задачей разгрома России». Еще более пессимистично оценивали шансы СССР английские военные. Они считали: «Возможно, что первый этап, включая оккупацию Украины и Москвы, потребует самое меньшее три, а самое большее шесть недель или более»[182].

Исходя из тезиса о неизбежном военном поражении СССР, английское правительство спешило укрепить свои позиции в Иране. Планы оккупации этого государства в Лондоне разрабатывали задолго до нападения Германии на Советский Союз. Но тогда оккупация Ирана, как и соседнего Афганистана, рассматривалась британскими стратегами в контексте оборонительных мероприятий против советской угрозы. Еще 13 марта 1941 г. английский генерал ориенталист, географ, признанный знаток Востока Перси Сайкс прочел на совместном заседании Лондонской Остиндской ассоциации и Королевского Среднеазиатского общества доклад, в котором предложил собственный план защиты Среднего Востока от СССР, согласно которому наступающие советские войска должны быть встречены на линии Кабул — Кандагар значительными англо-афганскими силами. Для того чтобы найти более удобные позиции для контрнаступления против Красной Армии П. Сайксом предлагалось расширить фронт на запад, приблизив его как можно ближе к Каспийскому морю, а это означало оккупацию Ирана[183].

В свое время П. Сайкс руководил вооруженным подразделением иранских наемников — «Южноперсидские стрелки» («South Persian Rifles»). Одной из главных задач этого подразделения была зачистка юго-западных и центральных провинций Ирана от действовавших там германских и турецких эмиссаров и пропагандистов. Одновременно «стрелки» вели военные действия против иранских полукочевых племен, совершавших вооруженные рейды против английских учреждений и предприятий[184].

Теперь же ситуация изменилась и непримиримый противник стал союзником. Желание англичан расширить свое военное присутствие в Иране было так велико, что они предложили советским разведчикам план — совместными усилиями инсценировать восстание немцев в Иране и тем самым получить железный повод для вмешательства. Только нежелание советской стороны участвовать в этой авантюре сорвало замыслы «Интеллидженс сервис» [185].

Поэтому неслучайно англичане отказывались заключать с Ираном союзный договор и фактически искали любой предлог для ввода войск. Генерал Хасан Арфа в своей книге писал, что он всегда был, как и многие другие, уверен в том, что на вводе войск в Иран настаивал СССР, но в 1959 г. бывший турецкий посол в Лондоне признал, что именно англичане «настаивали на оккупации страны и установлении контроля над иранским правительством»[186]. Еще в начале июня 1941 г. английский резидент в Бушире представил предложения по оккупации юга Ирана, а 24 июня, как только Англия заявила о поддержке СССР, командующему отрядом Персидского залива был отдан приказ начать разработку плана вторжения в Иран[187].

Нельзя не сказать и о том, что совместный ввод войск существенно повышал шансы на успешное завершение операции. Участие в этих действиях Красной Армии, а, следовательно, война на два фронта были бесперспективны для Реза-шаха. К тому же в условиях начавшейся Великой Отечественной войны активность немцев на Среднем Востоке вызывала серьезную обеспокоенность И. Сталина. В Лондоне это хорошо понимали.

Понимала и Москва. 26 июня 1941 г. Иран получил первую ноту протеста от правительства Советского Союза, где иранскому шаху сообщалось об активной деятельности немецкой разведки в Иране[188]. Заметим — реакция СССР последовала практически сразу же после германской агрессии — на четвертый день войны!

3 июля 1941 г. в Москву срочно вызвали руководителей закавказских компартий — Г. Арутюнова, М. Багирова и К. Чарквиани. В беседе с ними И. Сталин подчеркнул, что «…Закавказье может со дня на день стать ареной боев, и главная здесь задача агрессоров — блокировать или захватить транзитный путь Иран — Азербайджан — Армения — Грузия».

Что же заставило советское руководство активизировать свою политику в Иране? Было одно, но очень важное обстоятельство: Иран мог стать единственным путем подвоза западного снабжения для СССР. В то время еще не существовало железной дороги, связывающей Мурманск — незамерзающий порт на Баренцевом море — с центральными областями Советского Союза. В Иране же имелась Трансиранская железная дорога, по которой предполагалось доставлять вооружение из стран Запада. Даже при минимальной загрузке ежедневно по ней можно было перевозить 400 т грузов. При переоборудовании порта Бендер-Шахпура и увеличении подвижного состава грузооборот можно было увеличить до 800 т. Кроме того, в Иране в хорошем состоянии находилась шоссейная дорога Зенджан — Тебриз, которая также могла пропускать ежедневно около 800 т[189].

Некоторые историки считают, что планы организовать поставки по ленд-лизу не могли служить причиной ввода войск, так как переговоры о поставках начались только в сентябре. Однако факт отсутствия переговоров еще не отрицает соответствующих намерений у советского руководства. Вряд ли И. Сталину, получившему от У. Черчилля заверения в дружбе, было необходимо время, для того чтобы прикинуть, в какие формы может быть облечена эта дружба. Надеяться на помощь живыми солдатами, зная психологию англо-американцев, он не мог, а на помощь военной техникой не без оснований мог надеяться. Неслучайно иранская операция в отдельных документах проходит под кодовым наименованием «Сочувствие».

По-видимому, именно эти соображения вынудили И. Сталина поставить ультиматум иранскому правительству. 29 июня, обсуждая с послом США в Москве Л. Штейнгардтом пути перевоза американского оборудования и материалов в СССР, В. М. Молотов акцентировал внимание на том, что «существует путь через Персидский залив и Иран, который работает круглый год»[190].

О ценности Ирана как транзитного пути есть ценные свидетельства, оставленные начальником Управления по соблюдению Закона о ленд-лизе Э. Стеттиниусом: «Чтобы выполнить англо-американскую программу поставок в СССР, нужно было наладить действие всех доступных путей в Россию. Помимо морских путей была только одна реальная дорога: через Иран. Единственная железная дорога связывала Персидский залив с Каспийским морем»[191].

На эту тему уже после войны рассуждал пресс-атташе иранского посольства в Лондоне А. Хамзави: «Через Иран можно было организовать безопасный черный ход, через который жизненно важные поставки могли помчаться в Россию»[192].

Обратим внимание еще на один важный факт. Дружба дружбой, а недоверие между Англией и СССР сохранялось на протяжении всей войны. Средний Восток всегда был камнем преткновения в англо-российских отношениях, и подпустить в этот регион англичан в непосредственную близость от советской границы И. Сталин не хотел. Некогда грозный британский лев опасливо выглядывал из своей конуры, опасаясь мощных ударов немецкого кованого сапога. Но этот лев в любой момент мог вынырнуть из своего убежища, и было неизвестно, кому достанется больше от его острых клыков — старым врагам или новым союзникам. В Москве не забыли, как в 1940 г. англичане всерьез разрабатывали планы вторжения на территорию СССР со стороны Ирана. В записке главнокомандующего союзными сухопутными вооруженными силами Франции и Великобритании генерала Гамелена на имя председателя совета министров Франции Рейно от 22 марта 1940 г. говорилось о возможности наземных боевых действий с северо-восточной стороны Ирана, для чего предлагалось добиться согласия иранского правительства на участие в операции по совместному нападению на СССР. Для бомбардировки Баку страны Западной демократии рассчитывали заручиться согласием Реза-шаха на строительство в северном Иране авиабазы или получить право на пролет через территорию Ирана английских тяжелых бомбардировщиков[193].

И надо сказать, что эти планы были не только теоретическими разработками. Во время советско-финской войны они приобрели реальные очертания[194]. В мае 1940 г. Англия и Франция провели аэрофотосъемку районов Баку и Батуми, завершили разработку конкретных военных планов для действий на Кавказе. Франция сообщила Англии о том, что уже 15 мая 1940 г. можно будет начать операцию против Баку, но 10 мая Германия перешла в наступление на Западном фронте, что полностью изменило планы союзников.

Поэтому не случайно позиции СССР и Великобритании относительно требований, предъявляемых Ирану, были различны. Если Советский Союз требовал от Ирана права транспортировки войск и военных материалов через иранскую территорию, то англичане ограничились требованием высылки из страны немецких специалистов.

Объяснение тому простое: британцам было достаточно укрепить свои коммуникации на Среднем Востоке. «Положение России в конце июля было крайне ненадежным. Совершенно не было ясно, как долго мы могли продолжать поставки ей военных материалов… создание сухопутного пути через Иран вынудило бы нас заняться долговременным строительством, для чего было необходимо большое количество такого оборудования, которого нам не хватало для Средневосточного театра», — официальные английские историографы Второй мировой войны Дж. Батлер и Дж. Гуайер[195]. Таким образом, имея различные мотивы, союзники по антигитлеровской коалиции все же выступили единым фронтом. В этой ситуации Иран не мог быть не втянут в войну, и присутствие в нем немцев послужило подходящим предлогом.

Однако в первые дни германской агрессии советская сторона не решалась жестко ставить вопрос о поставках оружия, ограничиваясь общими просьбами об организации транзита товаров. 30 июня в ходе встречи с Али Мансуром A. A. Смирнов предпринял попытку обсудить с премьер-министром возможность транзита через Иран советских грузов. Али Мансур был не против организации поставок, но категорически высказался против транзита вооружений. На замечание посла, что СССР намерен ввозить сырье и различные промышленные изделия и машины, А. Мансур заметил: «Все, что хотите, кроме оружия, а что касается сырья, так Вы его все время провозили»[196].

5 июля вопрос о транзите стал предметом беседы A. A. Смирнова с Реза-шахом. Вручив верительные грамоты, A. A. Смирнов сообщил: «Советское правительство в интересах дальнейшего укрепления дружбы между нашими странами приняло решение о расширении товарооборота и транзита». Однако Рез-шах, выразив удовлетворение услышанным, заметил, что он «желает одного, чтобы в числе грузов не было таких, которые могли бы подвергнуть опасности нейтралитет Ирана»[197]. Речь, конечно же, шла об оружии.

Результаты этих встреч, естественно, не вызвали энтузиазма у советского посла. В своем донесении В. М. Молотову от 10 августа 1941 г. он писал: «Они (Реза-шах и Али Мансур. — А. О.) с восторгом принимали сообщение советского правительства о доставке иранских военных грузов, застрявших в СССР, но когда речь заходила о транзите советских грузов через Иран, шах и премьер тотчас же спешили заявить: „А как бы это не повредило иранскому нейтралитету, как бы на это не обиделись немцы“. Стремление не обидеть немцев проходит красной нитью в политике Ирана, и оно сохраняется до сих пор»[198].

В исторической литературе есть мнение, что, принимая решение о проведении иранской операции, И. Сталин исходил из расчета не отдать эту страну полностью в руки англичан. Более того, профессор Саратовского госуниверситета Ю. Г. Голуб выдвинул версию, что «советские войска могли оказаться в Иране и в продолжение предвоенной политики расширения советских границ, „восстановления“ утраченных имперских рубежей»[199]. Этот тезис нашел подтверждение в трудах профессора Бакинского госуниверситета Дж. Гасанлы[200] и другого саратовского ученого, Д. М. Любина[201]. Можно ли с ними согласиться? В августе 1941 г., когда группа армий «Центр» стремительно приближалась к Москве, советским лидерам было не до территориальных приобретений и мыслей о послевоенном устройстве мира вообще и средневосточного региона в частности. Речь могла идти только о выживании Советского государства.

Советско-английское сотрудничество в борьбе с присутствием немцев в Иране началось практически в первые часы войны. Характерный пример: даже о германской агрессии в посольстве СССР в Тегеране узнали от английского посланника Р. Булларда, который уже в 6 часов утра 22 июня сообщив в советскую загородную резиденцию в Зергенде о том, что немецкие самолеты бомбят Киев, Харьков и другие города, «пожелал славы русскому оружию»[202].

23 июня посольство СССР в Тегеране посетил сотрудник британской диверсионной службы полковник Ундервуд. Его штаб-квартира базировалась в Абадане. Ундервуда в Иране даже сравнивали с полковником Лоуренсом — так здорово у него получалось верховодить местными арабскими племенами, всегда готовыми восстать и присоединиться к Ираку. Официально у него было две должности: военный атташе и сотрудник Англо-иранской нефтяной компании.

Беседу Ундервуд начал с заявления о своей готовности предоставить себя в распоряжение СССР. «Немцы в последнее время сильно стали влиять на иранское правительство. Но это не является в конечном счете решающим фактором, ибо таковым могут быть успехи СССР и Англии», — пытался ободрить своих новых партнеров представитель британских спецслужб[203].

И. Сталин как никто другой понимал необходимость диалога с союзниками в деликатном иранском вопросе. В своей речи по радио 3 июля 1941 г. советский вождь заявил, что «историческое выступление премьера Великобритании господина Черчилля о помощи Советскому Союзу и декларация правительства США о готовности оказать помощь нашей стране… могут вызвать лишь чувство благодарности в сердцах народов Советского Союза». 8 июля 1941 г. вопрос об Иране был затронут в беседе И. Сталина с британским послом в Москве левым лейбористом и известным сторонником сближения с Советским Союзом С. Криппсом. Советский лидер обратил внимание посла на большое скопление немцев в Иране и Афганистане, заметив, что они «будут вредить и Англии и СССР»[204]. При этом он подчеркнул, что «опасность существует как в Иране, так и в Афганистане. Советское правительство уделяет внимание этому вопросу, особенно в отношении Ирана, потому что оно опасается за нефтяные промыслы Баку»[205].

На следующий день A. A. Смирнов поспешил нанести визит премьер-министру А. Мансуру. Состоялся краткий обмен мнениями по поводу ноты от 26 июня.

A. A. Смирнов: Советское правительство хотело бы знать, какие меры приняло иранское правительство?

А. Мансур: По этому вопросу ведется следствие, и если будет установлена виновность данных лиц, то они будут наказаны. Немцы в Иране до сих пор проводили свою деятельность такими методами, что их нельзя было в чем обвинить[206].

Ответ А. Мансура означал, что Реза-шах фактически наотрез отказался выполнять требования СССР.

10 июля 1941 г. советский лидер вновь принял С. Криппса. Британский посол заявил, что он телеграфировал в Лондон и просил рассмотреть вопрос об Иране немедленно (подчеркнуто мною. — А. О.). Обещав проконсультироваться с Р. Буллардом, С. Криппс высказал предположение, «что, может быть, придется дипломатические меры поддержать военными»[207]. В этот же день английский главнокомандующий в Индии генерал А. Уэйвелл предупредил свое правительство о немецкой опасности в Иране и о необходимости «протянуть вместе с русскими руки через Иран»[208].

События развивались стремительно. Уже на следующий день правительство Великобритании оперативно отреагировало на информацию А. Уэйвелла, приняв решение провести военную акцию против Ирана[209]. Быстрота, с какой было принято это важное решение, еще раз подтверждает то, что план ввода войск в Иран имелся у Лондона раньше. Читаем воспоминания премьер-министра У. Черчилля: «11 июля 1941 г. кабинет поручил начальникам штабов рассмотреть вопрос о желательности действий в Персии совместно с русскими в случае, если персидское правительство откажется выслать германскую колонию, подвизавшуюся в этой стране. 18 июля они рекомендовали занять твердую позицию по отношению к иранскому правительству. Этой же точки зрения придерживался генерал А. Уэйвелл. Начальники штабов считали, что операцию следует ограничить югом, и что для захвата нефтепромыслов нам понадобится, по меньшей мере, одна дивизия, поддерживаемая авиационной частью»[210].

12 июля 1941 г. было подписано советско-английское соглашение «О совместных действиях в войне против Германии», участники которого обязывались «в продолжение этой войны не вести переговоров, не заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия».

18 июля И. Сталин поставил вопрос о срочном создании новых фронтов против Германии, а уже на следующий день — 19 июля У. Черчилль передал правительству Советского Союза предложение осуществить ввод войск в Иран[211]. Москва, естественно, ответила согласием. В этот же день послы СССР и Великобритании вручили иранскому правительству ноты, в которых был поставлен вопрос о прекращении враждебной деятельности немцев и высылке их из страны[212]. Наступила пора действовать совместно.

22 июля генерал Кунэн, командовавший английскими войсками в Ираке, получил приказ быть готовым к занятию Абаданского нефтеочистительного завода и нефтепромыслов, а также промыслов, расположенных в 250 милях к северу, близ Ханакина. 24 июля 1941 г. иранский вопрос подробно обсуждался на англо-американском совещании в Лондоне в связи с приездом туда советника президента США Г. Гопкинса. Английский генштаб подготовил к этому совещанию специальный документ, в котором подчеркивалось экономическое, военное и стратегическое значение Среднего Востока. Начальник имперского штаба фельдмаршал Д. Дилл, отвечавший за ведение боевых действий в колониях и второстепенных фронтах войны, обратил внимание американцев на тот катастрофический моральный резонанс, который в мусульманском мире может вызвать отступление англичан со Среднего Востока[213].

«В настоящий момент целью как Англии, так и СССР является предотвращение проникновения Германии или кого-либо из ее партнеров по тройственному пакту на Балканы, в страны Среднего, Ближнего и Дальнего Востока. Особенно это важно в отношении Ирана», — заявил 27 июля в ходе одной из многочисленных встреч В. М. Молотову С. Криппс[214].

Иранский вопрос неоднократно поднимался в британском парламенте. 30 июля 1941 г. английский министр иностранных дел А. Иден, отвечая на вопросы, заданные ему в парламенте, заявил, что в интересах иранского правительства обратить внимание на серьезную опасность пребывания большого количества немцев в Иране. При этом он выразил уверенность, что иранское правительство обратит внимание на эту опасность и примет необходимые меры[215]. 6 августа А. Иден, выступая в палате общин, касаясь международного положения, отметил, что прибытие в Иран большого числа германских специалистов представляет большую угрозу для независимости страны, а английское правительство из искренних и дружественных побуждений обратило внимание иранского правительства на эту опасность[216].

Пытаясь оказать давление на иранское правительство, англичане начали так называемую «войну нервов». Для начала они организовали из Дели серию радиопередач, в которых сообщили о том, что из Стамбула в Иран направляется большое количество немцев. Для должного эффекта передачи специально велись на персидском языке. Подтекст подобных сообщений был таков: немецкое влияние в Иране не только не уменьшается, но, наоборот, увеличивается, а так как иранские власти не принимают решительных мер, то нам, англичанам ничего не остается, как самим поправить ситуацию. Сделано это было с целью убедить общественное мнение в том, что другого пути, кроме применения силы, у британцев нет.

Следующим этапом «войны нервов» должна была стать экономическая блокада. В ходе одной из встреч С. Криппс высказал В. М. Молотову мысль, что «неплохо было бы дать инструкцию английским промышленникам, владельцам нефтяных промыслов в Иране, чтобы они отказали иранцам в снабжении нефтью»[217].

13 августа министр иностранных дел Великобритании А. Иден и советский посол в Лондоне И. Майский согласовали тексты новых нот иранскому правительству. У. Черчилль писал по этому поводу: «Этот дипломатический шаг должен был явиться нашим последним словом. Майский заявил министру иностранных дел, что после представления меморандумов советское правительство будет готово предпринять военные действия, но оно сделает это лишь вместе с нами»[218].

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Девочки и медведь

Из книги Любовь к истории (сетевая версия) ч.7 автора Акунин Борис

Девочки и медведь 20 июля, 19:19Сказка про то, как озорные девчонки пришли дразнить медведя в его берлогу и что из этого вышло, становится всё печальней.Сегодня я съездил к зданию Хамовнического суда, где началось разбирательство по «Делу кощунниц».Надо сказать, что мое


Глава 28. Чёрный медведь

Из книги Книга 3. Пути. Дороги. Встречи автора Сидоров Георгий Алексеевич

Глава 28. Чёрный медведь Я расстался с Лисак Павловичем на берегу Югана. Ему было надо в направлении юрт Ярцемовых, а мне на север, в Угут. На прощание шаман мне сказал:— Если что непредвиденное, то сразу ко мне. Вместе решим что делать. И не подставь Колю Кинямина, ему


Глава 2 Медведь-камень

Из книги Русские герои [Святослав Храбрый и Евпатий Коловрат. «Иду на вы!»] автора Прозоров Лев Рудольфович

Глава 2 Медведь-камень …Бысть во граде Переславле камень за Борисом и Глебом в боярку, в нем же вселился демон, мечты творя… Воевода встал, вышел в переход, где дремали стоя дружинные кони. Прошел мимо них, вышел малой дверью на двор. Зачерпнул ладонью снега, растер по лицу,


«ПОРЫВИСТЫЙ РУЗВЕЛЬТ» И «РУССКИЙ МЕДВЕДЬ»

Из книги Путь воина [Секреты боевых искусств Японии] автора Маслов Алексей Александрович

«ПОРЫВИСТЫЙ РУЗВЕЛЬТ» И «РУССКИЙ МЕДВЕДЬ» Уже давно Кано мечтает познакомить Запад со своим детищем. Это была своеобразная «агрессия» дзюдо в другие страны, причем Кодокан выработал особую, весьма гибкую стратегию, которая полностью доказала свою эффективность. Здесь


ГЛАВА IV УСИЛИЯ, НАПРАВЛЕННЫЕ НА РАЗРЕШЕНИЕ КИТАЙСКОГО ИНЦИДЕНТА

Из книги Япония в войне 1941-1945 гг. [с иллюстрациями] автора Хаттори Такусиро

ГЛАВА IV УСИЛИЯ, НАПРАВЛЕННЫЕ НА РАЗРЕШЕНИЕ КИТАЙСКОГО ИНЦИДЕНТА 1. Вступление в северную часть Французского Индокитая 20 июня 1940 года французское правительство по настоянию Японии запретило поставку материалов для Чан Кайши через территорию Французского Индокитая. Для


«Русский медведь» и медовая ловушка

Из книги Зелье для государя. Английский шпионаж в России XVI столетия автора Таймасова Людмила Юлиановна

«Русский медведь» и медовая ловушка Помимо потери колоссальной суммы, с помощью которой были подкуплены избиратели Карла V, корпорация Фуггера-Турзо понесла серьезные убытки в Венгрии. В своем первом завещании, составленном в 1521 г., Якоб-Богач оговаривал необходимые


Глава 19 Усилия СССР по сохранению всеобщего мира и обеспечению своей безопасности

Из книги Европа судит Россию автора Емельянов Юрий Васильевич

Глава 19 Усилия СССР по сохранению всеобщего мира и обеспечению своей безопасности Заботясь об укреплении своей обороноспособности, Советский Союз в то же время делал все от себя зависящее, чтобы предотвратить новую мировую войну. Еще в 1932 году СССР принял участие в


Медведь

Из книги Предания русского народа автора Кузнецов И. Н.

Медведь Медведь произошел от человека, поэтому он слова человека понимает. Если случайно встретишься с ним в лесу и он будет гнаться за тобой, скажи ему: «Старик, зачем ты хочешь обижать меня? Если ты старше хлеба, — обижай, если нет, — отойди». И медведь уйдет, не сделав


ГЛАВА IV УСИЛИЯ, НАПРАВЛЕННЫЕ НА РАЗРЕШЕНИЕ КИТАЙСКОГО ИНЦИДЕНТА

Из книги Япония в войне 1941-1945 гг. автора Хаттори Такусиро

ГЛАВА IV УСИЛИЯ, НАПРАВЛЕННЫЕ НА РАЗРЕШЕНИЕ КИТАЙСКОГО ИНЦИДЕНТА 1. Вступление в северную часть Французского Индокитая 20 июня 1940 года французское правительство по настоянию Японии запретило поставку материалов для Чан Кайши через территорию Французского Индокитая. Для


Медведь – лучший тотем

Из книги Разные человечества автора Буровский Андрей Михайлович

Медведь – лучший тотем Везде, где водится бурый медведь, именно его считали ближайшим родственником, а то и предком человека. Неандертальцы 70–50 тысяч лет назад захоранивали черепа и лапы медведей в каменных ящиках пещер.Эвенки в Сибири говорили, что «амикан – как


Глава 5 Медведь в геральдике городов России

Из книги Истоки медвежьей Руси автора Леонтьев Александр Иванович

Глава 5 Медведь в геральдике городов России У каждого города России, независимо от его размеров и числа жителей, его населяющих, имеется своя эмблема – герб. Некоторые гербы, особенно у старинных летописных городов, существуют с незапамятных времен, и в большинстве


Медведь

Из книги Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии автора Кононенко Алексей Анатольевич

Медведь Медведь хорошо знаком человеку с древних времен, о чем свидетельствуют черепа пещерных медведей, которых приносили в жертву в эпоху неандертальца. Встречаются наскальные рисунки медведей ледникового периода. Животное-тотем многих народов, в т. ч. и древних


Медведь

Из книги Верования дохристианской Европы автора Мартьянов Андрей