Влияние Клеопатры. Эллинистическая традиция. Ребенок

Влияние Клеопатры. Эллинистическая традиция. Ребенок

Марк Антоний всегда был приземленной натурой, в этом заключалась его слабость. Он руководствовался жизненным опытом. Достоинства его были в том, что он оставался добрым и смелым парнем, и даже в подпитии скорее веселился, нежели грустил. Можно предположить, что его воспитали сначала Фульвия, затем Клеопатра. Последняя тратила на него миллионы и растворяла в напитке жемчужины не только ради веселья. Во всем, что она делала, был тонкий расчет, и, разумеется, они не все время проводили в пирах и увеселениях, а иногда вели беседы на серьезные темы, например о будущей судьбе Египта, о будущем Рима, о форме правления, которая возникнет в Риме в результате гражданских войн, о борьбе сословий и их интересах. Клеопатра происходила из одной из самых знатных и успешных эллинистических династий, берущих свое начало от блестящего полководца Александра Великого. Птолемей Лаг прошел длинный и успешный путь. То, что Клеопатра рассказывала Антонию во время таких бесед, должно быть, стало откровением для этого умного, хотя и бесшабашного человека: она излагала ему основы политической науки, которая передавалась из поколения в поколение в этой семье со времен Александра. Это была высокая и требующая точности наука, которая в то время держалась в тайне от большинства людей; и египетская ее ветвь со множеством вариантов также учитывалась со времен старых фараонов. Антония, видимо, удивляли рассказы о божественных правителях, о природе этой божественности, о специальной службе примирения, существовавшей в те дни, о политических функциях этой службы и о других подобных вещах. Едва ли он удержался от того, чтобы не расспросить о странном обычае, идущем от фараонов и сохраненном Птолемеем Лагом, – о браках между братьями и сестрами; и все ответы довольно естественно подводили его к мысли, которую тайно подразумевала Клеопатра, – почему бы ему не стать царем Египта, божественным правителем, взяв у нее титул и используя несметные богатства древнего царства, которые позволят ему осуществлять военный контроль над Римом и всеми римскими владениями. Вот об этом и размышлял Марк Антоний, вернувшись из Египта. Он понимал, что небрежен, необязателен и не заботится о своем будущем. Его бросает из одной стороны в другую, а ему следовало бы сосредоточиться, разработать план действий. Когда он женился на Октавии, то еще не определился с предложением Клеопатры. В конце концов, он римлянин, и душа его оставалась римской. Поэтому у него был двойной интерес к поэме Вергилия. Казалось, будто Вергилий высказал мысли, принадлежавшие Клеопатре, однако более ясно, более твердо, как и подобает римлянину. Марк Антоний решился сделать эту идею своим принципом. Он, потомок Геркулеса, гордый своими божественными корнями, станет новым Александром, покорителем Азии и примирителем человечества в одном лице, как когда-то был Александр, и его сын будет царем золотого века, под чьей властью мир успокоится и будет счастлив вновь.

Это была блестящая мечта и небезосновательная. Правда, для этого следовало потрудиться: избавиться от Секста Помпея, покорить парфян, как ранее галлов. Но коль скоро с этим будет покончено, что мешает ему реализовать свою мечту?

Многое, следовательно, зависело от рождения ребенка Октавии и Антония. Возможно, и судьба Октавиана зависела от этого. Если ребенок окажется мальчиком (как все надеялись), Октавиан отойдет на второй план. Престиж Антония возрастет, и вероятность того, что его власть будет постоянной, станет практически неизбежной. Сам Октавиан ничего не мог противопоставить или предпринять против той замечательной идеи, которую высказал Вергилий. Эта эклога, впрочем, могла и его подвигнуть на осуществление подобной идеи.