ИГИ ПРИЗНАЕТ «АН-НУСРУ»

ИГИ ПРИЗНАЕТ «АН-НУСРУ»

Так случилось, что первым агентом «Аль-Каиды», подтвердившим информацию Министерства финансов, стал не кто иной, как Абу Бакр аль-Багдади. Он сделал это в одном из своих аудиосообщений, обнародованных 8 апреля 2013 г., по прошествии более чем года после того, как «Ан-Нусра» заявила о себе как об одном из передовых боевых соединений⁷. Это было также через месяц после того, как множество повстанческих группировок, возглавляемых «Ахрар аш-Шам» и «Ан-Нусрой», заняли первую (и пока единственную) столицу провинции, выбив сирийских солдат из восточного города Ракка, прозванного «отелем революции» из-за того, что численность его населения утроилась за счет нахлынувших беженцев.

Падение этого города почти совпало по времени с годовщиной другого поворотного момента в истории современного Ближнего Востока. Это произошло через несколько дней после десятой годовщины того дня, когда войска Соединенных Штатов вторглись в Ирак в рамках операции «Несокрушимая свобода». Эти два события связывала какая-то мрачная симметрия. Американские морские пехотинцы помогли иракцам сбросить огромную статую Саддама на Райской площади Багдада, и один из морпехов совершил довольно противоречивый поступок — накрыл монумент звездно-полосатым флагом⁸. И вот теперь исламисты в другой арабской столице, где правили баасисты, скинули с постамента бронзовую статую Хафеза Асада и подняли черный флаг с мусульманской шахадой — надписью арабской вязью: «Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед — его пророк»⁹. В течение нескольких дней на стенах в Ракке появились надписи, рассказывающие об «Ан-Нусре» и предупреждающие о том, что наказанием за воровство будет отсечение руки. Повсюду раздавались листовки с рисунками, инструктирующие женщин о необходимости проявлять должную скромность в одежде¹⁰. И в то время как многие обыватели радовались свержению режима, не все приветствовали своих новых властителей и спорную иконографию, которую они принесли с собой.

В журнале New Yorker Рания Абузейд привел горячий спор, разгоревшийся между жителями Ракки разных поколений и боевиком «Ан-Нусры», раздававшим листовки, которые объясняли необходимость замены флага Свободной Сирии — триколора, существовавшего в добаасистскую эпоху и снова принятого оппозицией в первые месяцы протестного движения — на исламистский флаг¹¹. Абу Нур, 20-летний парень, опасался того, что этот флаг станет открытым приглашением Соединенным Штатам к вторжению в Сирию. «Из-за этого флага мы станем мишенью для атак американских беспилотников — это точно, — сказал он. — Они будут думать, что мы мусульманские экстремисты!» Абу Моайяд, человек более зрелого возраста, занимавшийся контрабандной доставкой боеприпасов из Ирака для повстанцев, сказал боевику, что этот флаг перечеркивает главные принципы революции: «Мы не исламский эмират; мы часть Сирии. Это религиозное знамя, но не флаг страны».

Захват Ракки ИГИ произошел тихо, довольно неожиданно, как и продвижение «Ан-Нусры» по всей Сирии. «Когда ситуация в Сирии вылилась в массовое кровопролитие и попрание человеческого достоинства, — заявил аль-Багдади 8 апреля 2013 г., — и когда народ Сирии, обратившись за помощью, получил от всех отказ, мы не могли не прийти к нему на помощь. Мы призвали аль-Джолани, одного из наших солдат, и вместе с группой наших сыновей он отправился из Ирака в Сирию, чтобы воссоединиться с нашими группировками, действующими в этой стране. Мы разработали для них план, выработали политику, мы поддерживаем их финансово, выделяя им ежемесячно половину наших средств. Мы также снабжаем их опытными людьми — и иностранцами, и местными жителями… Мы не объявляли об этом из соображений безопасности и для того, чтобы люди узнали правду (об ИГИ) из первых рук, без искажений и фальши, допускаемых СМИ».

Аль-Багдади не просто подтвердил своим обращением то, что было и без того очевидно, — он пошел дальше, объявив, что «Ан-Нусра» и ИГИ объединяются в одну межрегиональную джихадистскую организацию, которая будет называться «Исламское государство Ирака и Шама» (ИГИШ), что также можно перевести как «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ)¹².

Ответ аль-Джолани последовал через два дня: «Спасибо, нет».

Несмотря на уважительное отношение к своему иракскому боссу, к которому он обращался не иначе, как «достопочтенный шейх», аль-Джолани заявил, что не одобряет такого слияния, тем более что его не проинформировали об этом заранее. Он поблагодарил ИГИ за выделение средств из ее ограниченного бюджета в помощь сирийской структуре и подтвердил, что аль-Багдади назначил его на пост главы «Ан-Нусры». Вместе с тем аль-Джолани не оставил никаких сомнений в том, к кому он проявляет искреннюю лояльность — к Айману аз-Завахири, «шейху джихада», которому он публично присягнул на верность и от своего имени, и от имени «Ан-Нусры»¹³.

За этим последовали публичное молчание со стороны «Ан-Нусры» и активные выступления со стороны ИГИЛ¹⁴. Официальный медиаканал «Ан-Нусры» «Алъ-Манара алъ-Байда» («Белый маяк») перестал распространять информацию, в то время как ИГИЛ выпускала в свет многочисленные видеоролики, призванные создать впечатление, будто аль-Багдади одержал верх над аль-Джолани. И только в конце мая — начале июня 2013 г. аз-Завахири, как вышедший из терпенья папаша, попытался разнять потасовку, публично затеянную его непокорными сыновьями.

В сообщении, опубликованном «Алъ-Джазирой», он постарался выступить беспристрастным судьей. Аль-Багдади, заявил он, поступил «неправильно, когда объявил о создании „Исламского государства Ирака и Леванта“, не спросив нашего разрешения, не посоветовавшись с нами и, более того, не известив нас заранее». Но и аль-Джолани тоже поступил «неправильно, объявив о своем неприятии „Исламского государства Ирака и Леванта“, раскрыв при этом свои связи с „Аль-Каидой“, не спросив нашего разрешения и не посоветовавшись с нами». Таким образом, аз-Завахири «аннулировал» ИГИЛ и отдал приказ ИГИ и «Ан-Нусре» вернуться на свои территории, чтобы одна группировка контролировала Ирак, а другая — Сирию¹⁵.

Без сомнения, понимая, что это заявление не сможет удержать двух его подчиненных от возобновления конфронтации, аз-Завахири также застраховал себя от возможных проблем в будущем. Он назначил Абу Халида ас-Сури, «делегата» «Аль-Каиды» в Сирии, быть арбитром на случай каких-либо дальнейших разборок, которые могут возникнуть после его распоряжения. Кроме того, в случае нападения «Ан-Нусры» на ИГИ, или наоборот, аз-Завахири уполномочил ас-Сури на то, чтобы «созвать суд шариата для вынесения решения по возникшему вопросу».

Ас-Сури, который позднее, в феврале 2014 г., погиб в результате взрыва, произведенного террористом-смертником в Алеппо¹⁶ (и возможно, организованного ИГИЛ), был одним из старейших агентов «Аль-Каиды», а также одним из тех, кого Асад освободил по амнистии из тюрьмы в 2011 г.¹⁷ Он помог основать «Харакят Ахрар аш-Шам аль-Исламийя» («Исламское движение свободных людей Шама»), одну из самых мощных повстанческих группировок в сегодняшней Сирии¹⁸. До своей смерти ас-Сури был связующим звеном в давнем союзе между «Ан-Нусрой» и «Ахрар аш-Шам».