КОРОЛЕВА МАРГО ПОЛУЧАЕТ ГОЛОВУ СВОЕГО ЛЮБОВНИКА

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

КОРОЛЕВА МАРГО ПОЛУЧАЕТ ГОЛОВУ СВОЕГО ЛЮБОВНИКА

Сумасбродства любви — вот суть истинной Нинон де Ланкло

После Варфоломеевской ночи Генрих Наваррский, отрекшийся от протестантства ради сохранения жизни, находился под неусыпным наблюдением. Екатерина Медичи не особенно доверяла ему.

И она была права. Пока Маргарита приводила в их супружескую постель всякого, кто только ей кивнет, Генрих плел заговоры.

Вместе с Монморанси, Тюренном, Гитри-Бертишером он создал тайную организацию, целью которой было свергнуть с престола Карла IX, устранить герцога Анжуйского, ставшего королем Польши, и посадить на престол Франциска, герцога Алансонского, самого младшего сына Екатерины Медичи.

Франциск, отличавшийся нравом завистливым, амбициозным и злым, окружил себя настоящими головорезами, способными убить всякого, кто ему чем-то досадил или оказался несдержан на слово, и подготавливал захват замка Сен-Жермен-ан-Ле, где находился король.

И, однако, как пишет в своих «Мемуарах» герцог Бульонский, «посреди всех этих хитросплетений всегда оставалось место для многочисленных любовных связей, бывших при дворе вечным источником постоянных ссор; немного можно назвать, а то и вовсе не припомнить инцидента, в котором не были бы замешаны женщины, чаще всего оказывавшиеся причиной бесконечных несчастий для тех, кто их любил и кого они любили».

В числе фаворитов герцога Алансонского был сеньор Бонифаций де Ла Моль, блестящий танцор на придворных балах и любимец всех дам. «Монсеньор герцог, в услужении у которого он находился, — рассказывает Пьер де Л`Этуаль, — дарил его своей дружбой и бесконечными милостями, в то время как королю он был ненавистен по причине некоторых своих особенностей, имеющих отношение скорее к миру любви, чем к миру войны, поскольку данный дворянин прослыл не столько поклонником Марса, сколько усерднейшим почитателем богини Венеры; к тому же он был очень суеверен, очень набожен и от частого посещения месс весь пропах ладаном (так, во всяком случае, говорили гугеноты). Он действительно не ограничивался ежедневным присутствием на мессе, но слушал их по три, а то и четыре в день; бывало, и пять, и шесть раз, даже находясь в армии, — явление крайне редкое для людей этой профессии. Если верить слухам, то день, когда он не был на мессе, он считал проклятым днем. Остаток дня и ночь он обычно проводил в занятиях любовью, будучи глубоко убежден, что прослушанная с набожным рвением месса очищает от всех грехов и распутств, которые до этого совершались; знавший об этом его убеждении покойный король часто говорил со смехом, что тем, кто пожелал бы вести учет развратных деяний де Ла Моля, достаточно сосчитать количество месс, на которых тот присутствовал» [5].

Этот богобоязненный развратник был просто создан для Маргариты, которая сама с необычайной легкостью переходила из церкви в альков и укладывалась в постель со своими любовниками, в то время как волосы ее еще благоухали ладаном.

Однажды он увидел ее, одетую в платье из брокара с большим вырезом, позволявшим «видеть эту высокую и полную грудь, по которой обмирали все придворные», и, конечно, сразу в нее влюбился…

Влюбился так, что утратил всякую веру в себя, забыл, что он красив, и внушил себе, что одно лишь небесное провидение поможет ему добиться расположения Маргариты. И тогда ему в голову пришла парадоксальная, иначе не назовешь, идея обратиться за помощью к Пресвятой Деве.

Целыми днями он с яростным упорством перебирал четки, но результатом этого была лишь мозоль, образовавшаяся на указательном пальце. Возмущенный, он решил обратиться за помощью к нечистой силе и потому попросил Козимо Руджиери, мага Екатерины Медичи, чтобы тот приворожил Маргариту.

Козимо вылепил из воска статуэтку, похожую на принцессу, надел ей на голову корону и, взяв виноградную косточку, уколол статуэтку в то место, где должно располагаться сердце. При этом он бормотал какие-то заклинания на древнееврейском…

Убежденный в могуществе подобного колдовства, Ла Моль на гнутой же день предстал перед Маргаритой с весьма уверенным видом. Темпераментная королева Наваррская и без того давно заприметила Бонифация. Покоренная его красотой, она почувствовала, как «в ней снова разгорается огонь желания», и с нетерпением ждала, когда он сделает ей хотя бы малейший намек.

В тот день он позволил себе взглянуть на нее с чуть большей настойчивостью. Маргарита тут же устремилась к нему, схватила за руку и повлекла в свою комнату, где они занялись любовью, да так шумно, что через два часа уже весь двор знал, что у королевы Наварской появился еще один любовник.

Карлу IX об этом тут же доложили. На следующую ночь он притаился на лестнице вместе с Генрихом де Гизом, бывшим любовником Маргариты, и со шпагой в руке ждал Л а Моля с намерением убить его; но никто не появился. Предупрежденный кем-то о намерениях короля, галантный поклонник провел всю ночь у королевы Наваррской.

Ла Моль был провансальцем. Лежа в постели, он не мог отказать себе в желании рассказать Маргарите о заговоре, который замышлял Генрих Наваррский, и о той важной роли, которую в этом заговоре должны были сыграть он сам и один из его друзей по имени Коконас, любовник герцогини Неверской.

Маргарита, выслушав признание, пришла в ужас. Как дочь короля, она знала, что всякий беспорядок наносит ущерб короне, и потому, несмотря на свою любовь к Ла Молю, сообщила об этом Екатерине Медичи.

Герцог Алансонскнй и король Наваррский были тут же посажены под домашний арест, а тем временем армия получила приказ выступить против мятежников Нормандии, Юга и Центра.

Видя, что дело проиграно, герцог Алансонский бросился в ноги Екатерине, рыдал, просил прощения и заявил, что именно Ла Моль и Коконас были душой заговора. Со своей стороны, Генрих Наваррский счел себя оскорбленным возводимой на него клеветой и очень энергично защищался.

Таким образом, оба инициатора заговора очистили себя от всяких подозрений, и гнев короля пал на Ла Моля и Коконаса. Им и пришлось заплатить за всех.

В один из майских дней 1574 года им сгрубили головы на Гревской площади. Тела их были четвертованы и вывешены на городских воротах на потеху черни.

С наступлением ночи герцогиня Неверская и Маргарита, чувствуя некоторые угрызения совести, послали одного из своих друзей, Жака д`Орадура, выкупить у палача головы казненных. Поцеловав их в охладевшие уста, они затем старательно уложили головы в ящики и на другой день приказали их набальзамировать.

После этого, по свидетельству историка, «они наполнили рот каждого убиенного драгоценными камнями, которые те дарили своим дамам при жизни, и обернули головы в свои самые роскошные юбки; потом все было залито свинцом и помещено в деревянные ящики. Наконец, с помощью самодельных орудий женщины выкопали две ямы на Монмартре, ведь погибшие были мучениками, и захоронили головы».

Останки Ла Моля и Коконаса ждала любопытная судьба. Вот что рассказывает в своих «Мемуарах» Бассомпьер:

«В последнее время мадам де Монмартр, осуществившая серьезные преобразования в своем аббатстве и запретившая монахиням покидать монастырь, приказала обнести аббатство оградой; когда при строительстве ограды копали землю, были найдены два ящика, а в них две головы с набитыми драгоценностями ртами; к находке отнеслись с большим благоговением и решили, что головы принадлежали мученикам за веру, которые усердием христиан были захоронены в этом месте вместе с драгоценностями; так их обнаружили, и была построена часовня мучеников веры, а головы поместили в оправу и превратили в почитаемую реликвию…» [6]. Так что иногда и любовь приводит на небеса…

Несколько дней Маргарита добросовестно старалась сохранять верность памяти драгоценной пропажи. Усилия ее заслуживали тем большей похвалы, что вокруг — нее увивалось множество молодых людей, чья учтивость была слишком подчеркнутой, чтобы заподозрить их в честных намерениях.

Она бы, конечно, очень скоро забыла о своем трауре в постели одного из этих молодых людей, если бы не носила на вороте своей блузки маленькую головку мертвеца в качестве памятки о любимом.

Но даже самые сильные чувства не устоят перед зовом природы. Уже через неделю Маргарита стала ощущать какое-то необычное возбуждение, из-за которого стала неразговорчивой и не находила себе места. Ей требовалось что-то успокоительное. И она нашла такое средство в лице молодого придворного по имени Сен-Люк, который славился неистощимой мужской силой. За несколько встреч он совершенно избавил Марго от мучений. После этого молодая королева снова стала появляться на придворных балах. В один из вечеров она познакомилась с красавцем, которого звали Шарль де Бальзак д`Антраг, и стала его любовницей. Она, конечно, не знала, что этого дворянина ей подсунул герцог де Гиз, которому хотелось приблизить ее к своей партии…

Двор тогда находился в Лионе, где и праздновал возвращение Генриха III из Польши.

Король всегда любил свою сестру несколько своеобразной любовью. Узнав, что она делит ложе с д`Антрагом, он страшно возмутился и решил растолковать Генриху Наваррскому, что пора бы ему уже позаботиться о своем супружеском достоинстве. Заодно он собирался сообщить ему и о тех кровосмесительных играх, которые Марго вела с герцогом Алансонским, чтобы тем самым рассорить между собой руководителей недавнего заговора.

Бедняга и не подозревал, что Наваррец прекрасно осведомлен о поведении своей жены и сам тем временем без зазрения совести предается самому безудержному разврату.

Однажды король посадил Беарнца в свою карету, повез на прогулку и как бы Случайно привез его на улицу, где жил д`Антраг. У двери его дома стояла карета Маргариты, которую легко было узнать по ее золотистому цвету и по желтым бархатным сиденьям.

— Твоя жена там, со своим любовником, — сказал суверен.

Наваррец смущенно улыбнулся.

В тот же день вечером узнавшая об этом, Маргарита бросилась к матери, чтобы пожаловаться на поведение Генриха III. Генрих получил от Екатерины Медичи основательную нахлобучку и был вынужден перед всеми извиниться, заявив, что он, наверное, ошибся относительно цвета кареты…

Хотя злокозненный замысел и не удался, он по крайней мере открыл Маргарите глаза на двуличность ее брата. В течение нескольких дней она вела себя очень разумно и совсем не смотрела на мужчин, чтобы избежать искушения.

Но рамки целомудренной жизни тяготили ее, и однажды вечером она стала любовницей Луи Клермона д`Амбуаза, сеньора де Бюсси. Это был весьма элегантный молодой человек, проводивший все время на дуэлях и в объятиях придворных дам.

По словам Мерки, «у него был часослов, в котором он записывал истории знакомых ему незадачливых мужей, посвящая каждому хвалебный гимн».

Сойдясь с Маргаритой, этот горячий юноша совершенно разнуздался, и все их отношения свелись «к безудержной похоти, тайным сношениям и раздельному окончанию любовного акта». Очень скоро они допустили неосторожность. Однажды вечером кто-то увидел их в тот момент, когда «они совокуплялись прямо в одежде, стоя в дверях ее комнаты».

[7]

Генриху III тут же сообщили, каким любопытным забавам предается Маргарита в луврских галереях. Не желая терзаться ревностью в одиночку, он призвал Генриха Наваррского:

— Твоя жена обманывает тебя с Бюсси!

Беарнец лишь пожал плечами и ничего не ответил. Тогда король отправился к матери и сказал, что поведение Маргариты шокирует весь Париж.

II Екатерина, и который уже раз, снова вступилась за дочь: «Не знаю, как эти клеветники подсовывают вам подобные фантазии, — возразила она строго. — Все несчастье моей дочери, в том, что она живет в это ужасное время. Во времена моей молодости мы свободно разговаривали с кем угодно, и все порядочные люди, сопровождавшие короля, вашего отца, а также монсеньера Дофина и монсеньера Орлеанского, ваших дядей, все онч спокойно заходили в спальню мадам Маргариты, вашей тети, и в мою; никто не находил в этом ничего странного, потому ничего странного и не было. Бюсси видится с моей дочерью на глазах у вас и у ее мужа, в присутствии свиты ее мужа у себя в комнате, в присутствии всех, а вовсе не тайком, не за запертой дверью. Бюсси знатный человек и первый при вашем брате. Есть ли тут повод для подозрений? А известно ли вам другое? Клеветой, возведенной на нее в Лионе, вы нанесли ей такую огромную обиду, от которой, боюсь, она не оправится всю свою жизнь…»

Крайне удивленный, король только и нашелся ответить:

— Мадам, я говорю лишь со слов других.

— А кто эти другие, сын мой? Все это люди, которые желают рассорить вас с вашими близкими.

Генрих III возвратился к себе с твердым намерением уничтожить этого Бюсси, узнавшего с его сестрой наслаждения, от которых у него сохранилось лишь ностальгическое воспоминание…

Спустя два дня, в полночь, по приказу короля на Бюсси напали двенадцать всадников. Случилось это на набережной около Лувра. Любовнику Маргариты удалось соскользнуть со своего коня и под покровом ночи добежать до двери какого-то дома, где он и притаился. По странной случайности дверь оказалась слегка приоткрытой. Бюсси толкнул ее, вошел в дом и пробыл там до рассвета. Утром он явился ко двору и поприветствовал короля, не скрывая иронической усмешки, после чего счел благоразумным «сменить климат». Бюсси покинул Париж 22 мая 1575 года в сопровождении ста семидесяти всадников, гордо несших на своих шляпах цвета королевы Маргариты 1.

В июле 1579 года Бюсси д`Амбуаз стал любовником прекрасной Франсуазы де Маридор, жены графа де Монсоро, обер-егермейстера из Анжу. Столь же фатоватый, сколь и популярный, Бюсси написал своему другу Кутенану письмо, в котором сообщал, что «ему удалось сначала обложить животное, принадлежащее обер-егермейстеру, а затем и поймать его в сети». Далее в письме следовали подробности по поводу тонкостей искусства, знатоком которых оказалась красавица, некогда активная участница Летучего эскадрона. Позабавившись сам, Кутенан показал письмо брату короля, который сохранил его и в удобный момент передал королю. Генрих III сразу понял, что у него наконец появилась возможность отомстить де Бюсси. Он пригласил к себе Монсоро, бывшего в то время в Париже, и дал ему прочесть письмо. Граф вернулся к себе в Кутансьер (потому что драма Монсоро разворачивалась вовсе не в Монсоро, как об этом писал Александр Дюма) и начал с того, что нещадно поколотил неверную. Затем, угрожая ей пистолетом, он вынудил жену назначить де Бюсси свидание на следующую ночь. Бывший любовник Марго явился в указанное время в замок. Казалось, все вокруг спали. Он постучал. Какая-то женщина открыла дверь и провела его на второй этаж, где располагалась комната Франсуазы. В тот самый момент, когда он собирался войти к своей любовнице, ему послышался легкий шум. Обернувшись, де Бюсси оказался лицом к лицу с пятнадцатью неизвестными, которые, обнажив шпаги и кинжалы, тут же устремились к нему. Завязалось страшное сражение. Мужественно отражая удары, Бюсси хотел выпрыгнуть в окно и уже разбежался, чтобы броситься в пустоту, когда сзади его настиг удар шпаги. Кувыркаясь в воздухе, он упал на решетчатые ворота замка, где на следующий день и был обнаружен его труп.

После этого события граф и графиня Монсоро помирились, жили счастливо и народили очаровательных детей.