XVIII век

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

XVIII век

ПЕТР I. Эпоха великих потрясениий. Екатерина, Меншиков, Анна Монс и шут Балакирев

Петровские реформы в России внедрялись в жизнь с жестокостью и не без курьезов.

В 1709 году Петр I издал указ, гласивший: «Нами замечено, что на Невской перспективе в ассамблеях недоросли отцов именитых в нарушение этикета и регламенту штиля в гишпанских камзолах с мишурой щеголяют предерзко. Господину полицмейстеру Санкт-Петербурга указую впредь оных щеголей с рвением великим вылавливать, сводить в Литейную часть и бить кнутом, пока от гишпанских панталонов зело похабный вид не окажется. На звание и именитость не взирать, также и на вопли наказуемых…»

* * *

Однажды командующий российским флотом адмирал Федор Апраксин на правах друга упрекнул Петра I, что тот делает слишком скромные подарки родным. Петр I (вице-адмирал) парировал:

— Мои доходы меньше твоих. Они состоят единственно в получаемом только жалованье по чинам, из сих денег я и одеваю себя, и на другие нужды держу, и на подарки употребляю.

* * *

Петр I заметил при французском дворе одного придворного, который ежедневно появлялся в одежде нового покроя.

— Возможно, этот дворянин недоволен своим портным, — сказал Петр I.

* * *

Петр I, находясь в гостях у короля Франции, ухаживал за одной дамой и на вопрос своего сподвижника Александра Даниловича Меншикова «Как успехи?» отвечал:

— Дама имела честь, а я имел удовольствие.

* * *

Когда фаворитка Петра I Анна Монс завела себе нового любовника, царь, узнав об этом, посадил ее под домашний арест и сказал:

— Чтобы любить царя, надобно иметь царя в голове!

* * *

Петр I, заседая однажды в Сенате и слушая дела о различном воровстве, в гневе своем клялся пресечь оные и тотчас сказал генерал-прокурору Павлу Ивановичу Ягужинскому:

— Сейчас же напиши от моего имени указ!

— Всемилостивейший государь! Неужели ты хочешь остаться императором один, без служителей и подданных? Все мы воруем, с тем только различием, что один более и приметнее, нежели другой.

Петр, услышав такой забавный ответ своего высокопоставленного правдоборца, рассмеялся.

Грозный указ государь не подписал.

* * *

При возвращении из Англии в Голландию корабль Петра I выдержал ужасную четырехдневную бурю. Самые опытные моряки объявили царю, что положение очень опасное.

— Чего боитесь, господа? — отвечал Петр весело. — Слыханное ли дело, чтобы царь русский утонул в немецком море?

* * *

Незадолго до смерти Петра I Екатерина влюбилась в придворного красавца Монса. Об этом донесли Петру. Петра поразила измена Екатерины.

— Ты видишь, — сказал он ей, стоя у окна дворца, — это венецианское стекло. Оно сделано из простых материалов, но благодаря искусству оно стало украшением дворца. Я могу возвратить его в прежнее ничтожество.

С этими словами Петр разбил стекло вдребезги. Екатерина поняла намек, но не потеряла присутствия духа.

— Вы можете это сделать, но достойно ли это будет вас, государь? — сказала она.

* * *

Шут Петра I Иван Александрович Балакирев был талантливым острословом. Однажды царь спросил у него:

— Правду ли при дворе говорят, что ты дурак?

— Чужим слухам не верь, Петр Алексеич, — ответил Балакирев, — мало ли что говорят. Они и тебя называют умным, но не верь этому!

* * *

Балакирев как-то пожаловался Петру I, что известный придворный вельможа за шутку на него пригрозил:

— Я тебя до смерти прибью, негодник!

— Если он тебя убьет, я его велю повесить.

— Да я этого не желаю, Алексеич, а мне хотелось, чтобы ты его повесил, пока я жив, — ответил шут.

* * *

Раз Балакирев, упав в ноги царю, сказал:

— Воля твоя, Алексеич, мне прискучило быть придворным шутом. Перемени это звание на другое.

— Да какое же тебе дать звание? — спросил его Петр. — Дурака? Ведь это, чай, будет хуже.

— Вестимо, хуже. Назови меня царем мух и выдай мне указ за твоей царской подписью.

* * *

Однажды в дворцовом застолье, на которое у Петра I собралось много вельмож, Балакирев важно расхаживал с хлопушкой, которой бил мух. Вдруг, подойдя к одному придворному, ведавшему дворцовым хозяйством и обкрадывавшему царскую казну, Балакирев изловчился и хлопнул по лысине казнокрада.

— Это что значит? — спросил Петр.

— Ничего, Алексеич, — сказал Балакирев, — одна из моих подданных крала твои царские запасы, и я ее казнил на лысине вот его милости.

* * *

— Знаешь ли ты, Алексеич, — сказал однажды Балакирев Петру I в присутствии многочисленной царской свиты, — какая разница между колесом и стряпчим, то есть вечным приказным?

— Какая же?

— И то и другое надобно почаще смазывать…

* * *

— Как ты, дурак, попал во дворец? — насмешливо спросил Балакирева один придворный.

— Да все через вас, умников, перелезал! — ответил Балакирев.

* * *

Один придворный, задетый шутками Балакирева, в раздражении сказал ему:

— Тебе люди, как скоту какому-нибудь, дивятся.

— Неправда, — отвечал Балакирев. — Даже подобные тебе скоты удивляются мне, как человеку.

* * *

Многие вельможи и придворные нередко жаловались Петру I на то, что Балакирев ездит во дворец, как и они, на паре лошадей и в одноколке, и просили его это обидное для них сравнение запретить. Петр пообещал выполнить их просьбу.

На другой день Балакирев подъехал ко дворцу в коляске, запряженной двумя козлами, и без доклада въехал в зал, где находилось множество вельмож. Петр посмеялся этой острой выходке Балакирева, однако в связи с тем, что козлы издавали неприятный запах, запретил ему в другой раз являться на козлах.

Спустя некоторое время, когда в приемной Петра было много придворных, Балакирев подъехал в тележке, в которую была запряжена его жена.

После этого Петр позволил Балакиреву ездить во дворец на паре лошадей и в одноколке.

* * *

Однажды один придворный певец чрезвычайно хвастал своим голосом, который, впрочем, на самом деле был очень плох.

— Я из своего голоса сделаю все, что хочу, — говорил он.

— Отчего же ты из него не сошьешь порядочного платья? — спросил Балакирев.

* * *

Один раз Петр I так был рассержен Балакиревым, что прогнал его не только с глаз долой, но вон из Отечества. Балакирев повиновался, и его долго не было видно. По прошествии долгого времени Петр, сидя у окна, вдруг видит, что Балакирев с женой едет в своей одноколке мимо его окон. Государь вспомнил о нем, рассердился за ослушание, вышел из дворца, закричал:

— Кто тебе позволил, негодяй, нарушать мой указ и опять показываться на моей земле?

— Прости, государь, заблудился, — ответил шут.

* * *

Однажды осенью в петергофском парке сидели на траве молоденькие дамы. Мимо проходил Балакирев, уже старик, седой как лунь.

— Видно, уж на горах снег выпал, — сказала одна из дам, смеясь над его седой головой.

— Конечно, — ответил Балакирев, — коровы уже спустились с гор на травку в долину.

* * *

Однажды Петр I, желая знать общественное мнение о новой столице, спросил у Балакирева, какая молва народная ходит про новорожденный Петербург.

— Батюшка, царь-государь! — ответил шут. — С одной стороны — море, с другой — горе, с третьей — мох, а с четвертой — ох!

* * *

Приглашенный на обед к одному иностранцу затейник царя Петра I Балакирев увидел стол, заставленный мисками разных супов, и недоумевал: что будет с ними делать. Поевши одного супа, Балакирев снял с себя галстук. Поевши другого — кафтан. После третьего — сбросил парик, за четвертым снял жилет и, продолжая таким образом, дошел до разувания ног. Тогда хозяин дома — иностранец — с нескрываемым негодованием закричал Балакиреву:

— Что это значит?

— Да ничего, дядюшка: я готовлюсь только переплыть это страшное море супов, — с невозмутимым спокойствием отвечал шут.

* * *

Однажды Балакирев, обедая у одного из вельмож, сидел против какого-то господинчика, который решился спросить Балакирева:

— Послушай, милый мой, какое расстояние между тобой и глупым ослом?

— Самое малое, — ответил Балакирев. — Один только стол.

Господинчик прикусил язык, а все захохотали.

* * *

На обеде у князя Меншикова хвалили обилие и достоинство подаваемых вин.

— У Данилыча найдется во всякое время довольно вин, чтобы виноватым быть! — заметил Балакирев.

* * *

Князь Меншиков принимал гостей. Один сановник, желая подшутить над Балакиревым, сказал:

— Ну, спой, хоть ты и без голоса.

Балакирев взглянул на него и сказал:

— Горло без голоса — то же, что голова без волоса.

* * *

Один офицер хвалился при Петре I своими подвигами, все показывал шрам на лице. Князь Меншиков, знавший, что этот офицер не отличается храбростью, заметил:

— Сам виноват, что ранен: зачем было оглядываться.

* * *

В одну из прогулок Петр I, одетый в простую солдатскую форму, зашел в кабак и встретил там молодого солдата, пригорюнившегося в углу у пустого стола. Дело было под вечер.

Петр его спросил:

— Что, брат, приуныл? Али не на что выпить?

— Да, брат, не на что, — откровенно отвечает солдат, не узнавши царя в полумраке. — А голова с похмелья сильно побаливает…

— Я тебя попотчую! — сказал император и приказал целовальнику подать водки.

* * *

Заподозрив жену Екатерину, впоследствии его престолонаследницу императрицу Екатерину I, в измене с красавцем-камергером Монсом, Петр I недолго думая приказал отрубить ему голову и заспиртовать ее, а после демонстрировал «препарат» супруге, доводя ее до обморочного состояния.

* * *

Понаблюдав за работой зубодера, Петр I подошел к нему и поинтересовался:

— Мог бы ты и меня обучить своему искусству?

— Если хорошо заплатишь, то научу.

— Идет, — обрадованно кивнул царь. — Откладывать не станем, начнем прямо сейчас!

Новое медицинское ремесло Петр Алексеевич освоил довольно быстро и неплохо и потом при любом удобном случае и даже без него любил похвастаться своим умением.

* * *

Весьма активно Петр Алексеевич интересовался практической хирургией. Почему именно хирургией и только хирургией — до сих пор осталось неразгаданной тайной! Иногда государь проявлял довольно живой интерес к гинекологии, однако хирургия всегда была на первом месте. Ничто не могло ее затмить в его понимании.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.