…Был чекист, майор разведки и прекрасный семьянин…

…Был чекист, майор разведки и прекрасный семьянин…

Может создаться впечатление, что советские разведчики в Германии действовали в благоприятных условиях: спокойно ходили и вербовали нужных людей. Это было далеко не так. Сопротивление германской контрразведки нарастало с каждым годом. Причём гестаповцы и абвер сразу же перешли к активным действиям, пытаясь завербовать находившихся в Берлине русских. Одной из таких попыток стала вербовка военного атташе Николая Шорнякова.

Вернее сказать, не вербовка, а попытка вербовки, поскольку затея с треском провалилась. Началось всё с того, что сотрудники абвера стали замечать за советским атташе любопытную привычку: ходить по вечерам в кабаре «Рио-Рита». Звездой этого кабаре была певица Элизабет Холланд, внешне весьма привлекательная женщина, за которой Шорняков открыто ухаживал. Замысел операции созрел в голове капитана абвера Зигфрида Мюллера (не путать с шефом гестапо!) мгновенно. Надо всего лишь побеседовать с Холланд, склонить её к сотрудничеству, а затем сделать несколько компрометирующих снимков Шорнякова в постели певицы. После этого любвеобильному военному атташе будет предъявлен ультиматум: либо сотрудничество с немецкой разведкой, либо пересылка фотографий куда следует. Приём примитивный, но достаточно действенный: и абвер и гестапо с успехом применяли его много раз. Поэтому и Мюллер, и его начальники были уверены, что всё пройдёт как по маслу.

Мюллер отправился к Холланд и провёл с ней задушевную беседу. Певица согласилась в принципе, но сказала, что должна посоветоваться со своим настоящим любовником. Имени любовника она не назвала, и капитан спокойно пропустил вторую часть её фразы мимо ушей. Каково же было его удивление, когда на следующий день за ним явились из гестапо! Без всяких объяснений Мюллера бросили в тюремную камеру и регулярно били. Через сутки его выпустили. Недоумевающий Мюллер отправился к своему начальству, которое и разъяснило ему всю щекотливость ситуации. Любовник Холланд оказался не кем иным, как шефом Имперской службы безопасности Гейдрихом. Совершенно понятно возмущение одного из первых лиц нацистского государства, когда его любовница сообщила ему о неуклюжей попытке вербовки.

Но самое интересное заключается в том, что за всем этим с нескрываемым удовольствием наблюдала наша разведка, полностью посвящённая в детали происходящего агентом «Брайтенбахом». Да и полковник Шорняков бывал в кабаре вовсе не за тем, чтобы добиться взаимности прекрасной певицы, — симулируя ухаживания, он устраивал встречи со своими агентами и подыскивал подходящие объекты для вербовки. Так что смелая, но плохо продуманная акция немецких спецслужб провалилась. Как, впрочем, провалились и все остальные попытки завербовать штатных сотрудников советского посольства в Германии.

А советская разведка тем временем набирала всё новые очки. В середине и особенно в конце 30-х годов начала создаваться агентурная сеть, известная в истории под названием «Красная капелла». Такое название ей дали не разведчики, а гестаповцы, эту сеть выслеживавшие. Её особенность заключалась в том, что состояла она не из платных или профессиональных агентов, а из немецких антифашистов, для которых сотрудничество с советскими спецслужбами было ещё одним способом борьбы с ненавистным гитлеровским режимом.

Одним из первых лиц в этой сети был старший правительственный советник (оберрегирунгсрат) Министерства экономики Арвид Харнак.