«КАМЧАТСКИЙ ЕРМАК»

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

«КАМЧАТСКИЙ ЕРМАК»

В 1701 году из Москву из Якутска приехал казачий пятидесятник Владимир Атласов. Показания Атласова о его открытиях на Камчатке были занесены на бумагу. Так возникла знаменитая «скаска» 1701 года — повествование о дальней Камчатской земле с ее огнедышащими горами и лососевыми реками. Атласовская «скаска» дополнялась данными опроса японца Татэкавы Денбея, которого Атласов вызволил из камчадальского плена и взял с собою в Анадырский острог.

Владимир Васильев Атласов был уроженцем Северо-Двинского края. На якутской службе он числился с 1673 года. Именно в тот год русские землепроходцы положили на чертеж Камчатку. Сохранились показания современников, что еще до 1692 года русские мореходы ходили в «Камчатский залив» для боя китов и моржей. Около 1697 года безвестные герои по следу Семена Дежнева прошли пролив между Азией и Америкой и достигли амурского побережья. Для этого им было нужно обогнуть Камчатку и выйти к Сахалину. Анадырский острог, основанный во времена Семена Дежнева, был важнейшим местом на средоточии морских путей к Аляске, Камчатке и устью Амура.

28 лет Владимир Атласов провел на «дальних заморских службах». Поэтому вовсе не случайно в 1695 году он был назначен приказчиком (начальником) всего «Анадырского захребетного края» и отправился в Анадырский острог.

Уже в следующем году состоялся первый поход с Анадыря для разведывания Камчатки. Служилый человек Лука Морозко-Старицын с десятью спутниками проник в самую глубину полуострова и дошел почти до реки Камчатки.

Морозко-Старицын прослышал о том, что на Камчатке совсем недавно видели иноземных людей, одетых в «азямы камчатые». Очевидно, эта весть о случайном присутствии чужестранцев в области, тяготеющей к Анадырю и вверенной Владимиру Атласову, заставила его ускорить сроки похода на Камчатку.

В 1697 году Атласов и Морозко-Старицын с 60 русскими и 60 юкагирами вышел из Анадырского острога и, преодолев «великие горы», достиг устья реки Пенжины. Оттуда казаки две недели ехали на оленях по западному берегу полуострова. Затем Атласов решил пересечь Камчатку с запада на восток, что он и сделал, выйдя на реку Олютору.

Морозко-Старицыну было приказано идти по берегу «Люторского моря». Сам же Владимир Атласов вернулся на западный берег и стал тоже спускаться к югу. На реке Палане изменники-юкагиры побили нескольких казаков и нанесли шесть ран самому Атласову. На помощь товарищам поспешил с восточного берега Морозко-Старицын.

К югу от устья Тигиля оба отряда повернули в глубь полуострова, и скоро на берегу реки Камчатки застучали тобольские топоры. Владимир Атласов утвердил в новой стране свой знак — прочный крест с памятной надписью. Это было 18 июля 1697 года.

С этого места Атласов предпринял трехдневное плавание на стругах вниз по Камчатке. Вернувшись из похода, он узнал, что коряки угнали у него всех оленей. Атласов преследовал грабителей до самого «Пенжинского» (Охотского) моря. Отбив оленей, русские направились по западному берегу полуострова к реке Иче, впадающей в Пенжинскую губу.

Ичинские камчадалы рассказали Атласову, что на соседней реке Нане живет один из тех неведомых иноземцев, которых якобы занесло морской бурей к камчатским берегам. Атласов приказал камчадалам немедленно доставить пленника к нему. Пленник был японцем.

Владимир Атласов долго считал Татэкаву Денбея «подъячим Индейского царства», тем более что тот не расставался с какой-то книгой или рукописью, по понятиям Атласова, тоже «индейского письма». Сам Денбей первое время выдавал себя почему-то за чиновника. Атласов терпеливо учил «индейца» русскому языку и всюду возил его за собой.

Очевидно, вместе с Денбеем русские ходили на юг полуострова, к рубежу земли курилов. Денбей мог указать точное место в низовьях реки Опалы, где его пленили курилы. Четыре пуда золота отобрали курилы у японцев, но, не зная ничего о назначении этого металла, отдали его на забаву детям. Разумеется, Атласов был обязан на месте расследовать все эти обстоятельства. Ведь, кроме Денбея, вывезенного кем-то на север Камчатки, в земле курилов оставались еще десять японцев. Атласов должен был разузнать об их дальнейшей судьбе, хотя Денбей и утверждал, что его спутники были через некоторое время взяты на какой-то корабль и вывезены на родину. Как бы то ни было, но поход Атласова в сторону Опалы, безусловно, был связан с проверкой рассказов Денбея.

Вернувшись из похода на юг, Атласов выстроил зимовье на реке Иче. Затем он основал Верхне-Камчатский острожек, первым начальником которого был Потап Сердюков. Оборону острожка держали лишь пятнадцать человек. Вскоре они были убиты при попытке вернуться в Анадырь. Несколько ранее погиб Лука Морозко-Старицын, верный спутник Атласова и основатель Нижне-Камчатска.

Много русских сложило голову на Камчатке во время похода Владимира Атласова. Только пятнадцать человек возвратились вместе с ним в Анадырский острог, куда был приведен и Денбей с его изрядно потрепанной «индейской книгой». Анадырцы встречали отряд 2 июля 1699 года.

Осенью Владимиру Атласову предстоял долгий путь на оленях в Нижне-Колымск, откуда на морском коче он должен был плыть из Анадырского острога до устья Лены и в Якутск с докладом о присоединении Камчатской землицы. Часть пути в Якутск была пройдена на лыжах, и японец Денбей, как сообщал Атласов, «ногами заскорбел, потому что ему на лыжах ход — не за обычай». Из-за этого Денбей был возвращен обратно на Анадырь со встретившимся приказчиком Григорием Постниковым.

Перезимовав на Колыме, Атласов пришел 3 июня 1700 года в Якутск и сделал первый отчет о своих скитаниях по Камчатке.

В самом начале 1701 года покоритель Камчатки вступил в Москву, и 10 февраля подьячие Сибирского приказа весь день скрипели перьями, занося на бумагу рассказ Атласова.

Но удивительное дело! В те же самые дни какое-то частное лицо, в котором можно угадать иноземца Андрея Виниуса, снимало с Атласова второй, более подробный допрос. И эта запись была немедленно переправлена за границу…

В записи было сказано, что Анадырский край и Камчатка соседствуют не только с Большой землей, но и с Японией, и с Курильскими островами. Камчатка — полуостров, а не остров, как думали ранее. Против Анадыря действительно лежит земля, откуда зимою по льдам проходят люди, говорящие «своим языком». Земля эта была лишь недавно «вновь проведана». Это лишнее доказательство, что русские после Дежнева не раз появлялись на Аляске.

Якутские власти немедленно приступили к снаряжению и отправке служилых людей для укрепления нового края. На Камчатку двинулся столь прославившийся впоследствии Иван Козыревский.

Первая «скаска» Атласова в Якутске была наглухо опечатана серебряной печатью с изображением орла, поймавшего соболя. Но когда Атласов прибыл в Тобольск, в декабре 1700 года, тобольский воевода решился на крайнюю меру. Он вскрыл запечатанную «скаску» и, может быть, списал ее всю от начала до конца. Сделано это было потому, что в то время сибирский географ Семен Ремезов изготовлял новые чертежи Сибири, и ему срочно понадобились свежие сведения Атласова.

Описание самой Камчатки, которое дал Атласов в «скаске» 1701 года, было непревзойденным образцом географического отчета той эпохи.

Он рисовал облик обитателей Камчатки, их одежду, жилища. Перед читателями вставала новая страна, богатая морскими бобрами, красной рыбой и «землями черными и мягкими». Казачий голова говорил о вулканах, похожих, на его взгляд, на стога и хлебные скирды, над которыми по ночам видно зарево, о ледовой обстановке у берегов Камчатки. Смысл этих рассказов был один — новая богатая Камчатская землица с трех сторон омывается незамерзающим морем.

Он изложил и всю историю появления Денбея. В то время незадачливый японский лыжник еще лечил ноги в Анадырском остроге. Сибирский приказ немедленно затребовал Денбея в Москву.

29 декабря 1701 года анадырский японец появился наконец в палатах приказа. Пусть с грехом пополам, но он уже говорил по-русски.

В книге № 1282 дел Сибирского приказа сохранилась запись сказания Татэкавы Денбея. «Скаска» записывалась, видимо, не без участия Атласова, иначе откуда у Денбея при перечислении японских рыб вдруг взялись «вологоцкие нельмушки»?

От Денбея был получен краткий очерк Японии. Через год японец предстал перед Петром Великим, и тот приказал своим слугам «его, иноземца, утешать».

Всякие сведения о Денбее обрываются в 1710 году. Известно, что он был крещен, назван Гавриилом, что его взял к себе в дом князь Матвей Гагарин, который был потом губернатором Сибирским.

В 1701 году Владимир Атласов был пожалован за свои открытия на Камчатке новым чином. С двумя пушками и новым знаменем он было отправился снова на Камчатку. Но, «по духу геройства своего», как он сам выражался, «разбил» купеческий караван Логина Добрынина на Верхней Тунгуске. На первый взгляд это выглядит простым разбоем, однако на самом деле все обстояло иначе. Незадолго до этого был наложен строгий запрет на самовольное хождение русских купцов в Китай, и Атласов лишь выполнял приказ, но действовал сообразно своему крутому нраву. За это своевольство он угодил в тюрьму, где и просидел целых шесть лет.

В 1707 году он снова прибыл в открытый им край, где не прожил, а скорее промучился еще четыре года, преследуемый доносами и угрозами. Хмельные казаки зарезали его спящего. «Так погиб камчатский Ермак», — писал А. С. Пушкин, внимательно изучавший бурную жизнь Атласова.

Остается сказать о судьбе драгоценных сведений, привезенных Атласовым в 1701 году. Вовсе не случайно кто-то из иностранцев, возможно, опять тот же Андрей Виниус, зачитал «индейскую книгу», которой так дорожил японец Денбей. Она исчезла. Что за книга это была? Корабельный журнал, дневник путешественника, заметки разведчика? О ее судьбе после 1701 года ничего не известно.

Обе «скаски» Атласова уплыли в Амстердам в руки ученого-голландца Николая Витсена, так же как и данные о японце Денбее. Повествование Денбея было передано Готфриду Вильгельму Лейбницу, который в связи с этим упоминал имя Виниуса. Лейбниц, между прочим, не раз запрашивал петровского сановника Брюса: чем закончился поход русских людей к «Ледяному мысу»? Отыскана ли водная граница между Азией и Америкой? В 1712 году Лейбниц наводил в России справки о Денбее.

У Витсена хранились данные о состоянии льдов около «Необходимого носа» за несколько лет. Из этого можно заключить, что русские в Анадырском остроге занимались постоянным изучением льдов в Чукотском море, а Атласов, как мы помним, пристально наблюдал за льдами Берингова и Охотского морей в течение всего пребывания на Камчатке.

Иноземцы тщательно следили за походами русских на северо-восток, прекрасно понимая, что эти путешествия связаны с поисками морского пути в Китай. Следили и за движением караванов в Пекин, за поездками русских послов.

В Амстердаме, Лейпциге, Лондоне, Париже, Любеке появлялись сочинения о Колыме и Камчатке, Чукотке и Большой земле, Даурии и Нерчинске. Все эти книги, статьи, географические карты были основаны на русских статейных списках, чертежах, «скасках» землепроходцев, отписках воевод. Но западноевропейские писатели и историки никогда не указывали источников, откуда они черпали драгоценные для науки сообщения. Они, эти источники, добывались зачастую тайно.

«Скаски» Атласова уже в первых десятилетиях XVIII века были использованы в печати Западной Европы.

В так называемом атласе Гоманна, изданном в Нюрнберге, на одной из карт черным по белому было написано: «Земля Камчадалия иначе Иедзо с Ламским или Пенжинским морем, которые были пройдены по воде и по суше русскими казаками и охотниками за соболями и описаны во время различных путешествий…»

Но иноземные ученые никогда ни словом не обмолвились о Владимире Атласове, Луке Морозко-Старицыне, Потапе Сердюкове и других героях, открывших Камчатскую землицу для русского государства и всего мира.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.