«Не печалься, твой сын будет жить»

«Не печалься, твой сын будет жить»

Суггестивные таланты Григория Распутина оказывались незаменимы при исполнении им обязательной для божьего человека роли чудо-лекаря, исцеляющего недуги посредством психологического внушения.

«Со мной был раз случай, – вспоминала Л. В. Головина, – распух язык, не понимали, что такое, опасались, что без операции не обойдется. А Гр. Еф. сказал: „пройдет!“ – дал маслица от Иоанна Тобольского, и подумайте, правда, прошло, нарыв прорвался сам»⁹⁴.

Сына А. Симановича, страдавшего эпилептиформными припадками, после которых временами развивался левосторонний паралич, Распутин вылечил так: «Вышел к нему из своей комнаты, сел против него в кресло, опустил на его плечи свои руки, направил свой взгляд ему твердо в глаза и сильно затрясся. Дрожь постепенно ослабевала, и Распутин успокоился. Потом он вскочил и крикнул на него: „Пошел, мальчишка! Ступай домой, иначе я тебя выпорю“. Мальчик вскочил, засмеялся и побежал домой»⁹⁵. Самого А. Симановича, как он утверждал, Распутин «закодировал» от азартной игры в карты, разлив вино в два стакана и затем перемешав его, после чего «мы должны были его одновременно выпить»⁹⁶.

В полной мере свой суггестивно-целебный дар «отец Григорий» использовал и при лечении впечатлительного царевича Алексея.

Звонок Распутину. У наследника болит ухо, и он не может уснуть. «Старец» берет трубку: «Ты что, Алешенька, полуношничаешь? Болит? Ничего не болит. Иди сейчас ложись. Ушко не болит. Не болит, говорю тебе. Спи, спи сейчас. Спи, говорю тебе. Слышишь? Спи»⁹⁷. Через пятнадцать минут позвонили и сообщили, что у Алеши ухо не болит и он спокойно уснул.

В 1907 году, вызванный к погибающему от гемофилии наследнику, Распутин сумел остановить кровотечение, не прикасаясь к больному, а лишь читая молитву возле него. «Возможно… – писал британский генетик Халдейн, – что гипнозом или подобным методом он был способен вызывать сужение небольших артерий. Последние находились под контролем нервной системы, и, хотя они обычно не контролируются сознанием, их сужение могло быть вызвано в организме гипнотизируемого субъекта»⁹⁸. Позднее врачами было установлено, что, если использовать гипноз или даже просто отвлекать внимание обеспокоенного своим состоянием больного на какие-либо иные события, удается значительно уменьшить кровотечение даже при проведении больным гемофилией хирургических операций.

Известно также, что психологическое состояние больного гемофилией является своего рода производной от душевного состояния его близких. Иными словами, больному гемофилией можно до известной степени внушить улучшение состояния и тем самым помочь преодолеть кризис. В этой связи очень важным оказывалось умение Распутина позитивно воздействовать на людей, находящихся в состоянии стресса: «Он обладал проницательностью и особым обаянием, или харизмой, а его присутствие имело успокаивающее действие на людей»⁹⁹.

Один из самых известных случаев такого рода – исцеление Алексея от страшного приступа гемофилии в октябре 1912 года в Спале (недалеко от Варшавы) посредством одной лишь успокоительной телеграммы, полученной от Григория Ефимовича, который находился в тот момент за тысячи километров от пациента. В первый же день болезни температура у царевича поднялась до 39,4 градуса, пульс участился до ста сорока четырех ударов в минуту. С 10 октября царская семья и вся Россия стали готовиться к смерти наследника. 11 октября для возможной отсылки в Петербург был подготовлен бюллетень, в котором сообщалось о кончине Алексея. И тогда А. Вырубова послала телеграмму Г. Распутину в далекую Покровскую слободу. На следующее утро бледная, похудевшая Александра Федоровна улыбалась: «Врачи не констатируют еще никакого улучшения, но лично я уже не беспокоюсь. Я получила сегодня ночью телеграмму от отца Григория, которая меня совершенно успокоила». Телеграмма гласила: «Бог воззрил на твои слезы и внял твоим молитвам. Не печалься. Твой сын будет жить». Алексей вскоре поправился¹⁰⁰.

В начале 1916 года государь неожиданно вернулся с наследником из Ставки, потому что у Алексея началось неудержимое носовое кровотечение. Усилия приват-доцента В. Н. Деревенко и профессора С. П. Федорова, несмотря на своевременно принятые ими меры, казались безрезультатными. «Императрица стояла на коленях около кровати, ломая себе голову, что дальше делать… Он (Распутин. – А. К., Д. К.), подойдя к кровати, перекрестил наследника, сказав родителям, что серьезного ничего нет и им нечего беспокоиться, повернулся и ушел. Кровотечение прекратилось… Доктора говорили, что они совершенно не понимают, как это произошло. Но это – факт»¹⁰¹.

Стоит, вероятно, предположить: в некоторых случаях улучшение состояния Алексея наступало вне зависимости от действий «отца Григория». Известно, что при гемофилии в результате потери крови и общего истощения организма (астенизации) артериальное давление снижается, вследствие чего кровотечение останавливается само собой. Это случается внезапно, когда кризис достигает наивысшей точки, и улучшение становится сразу же заметным.

В истории сотворенных Григорием Распутиным «чудес исцеления» особое место занимают случаи, когда лечебный эффект достигался без какого бы то ни было контакта «старца» с пациентом или его ближайшим окружением. Необходимо сразу оговориться, что современный уровень научных знаний не позволяет прокомментировать их сколько-нибудь убедительно. В силу этого мы вправе допустить, что речь идет о случайном совпадении фактов либо их тенденциозном ретроспективном истолковании. Возможно, однако, что дальнейшее изучение человеческой психики даст экстрасенсорному феномену более точное объяснение.

Однажды заболевшему черногорскому князю приснился какой-то мужичок, который сказал: «Будь здоров. Через три дня поедешь». Так и случилось. Дочь князя прислала ему портрет Распутина, и князь подтвердил, что видел во сне именно этого мужичка. По утверждениям же самого Распутина, он «горячо молился об его (князя. – А. К., Д. К.) здоровье Богу»¹⁰².

Елена Джанумова рассказывает, как Распутин спас ее племянницу, умиравшую в Киеве: «Он взял меня за руку и повел в спальню… Я ему все рассказала и прибавила, что сегодня же должна уехать. Тут произошло что-то такое странное, что я никак объяснить не могу… Он взял меня за руку. Лицо у него изменилось, стало как у мертвеца, желтое, восковое и неподвижное, до ужаса. Глаза закатились совсем, видны были только одни белки. Он резко рванул меня за руку и сказал глухо: „Она не умрет, она не умрет, она не умрет“. Потом выпустил руку, лицо приняло прежнюю окраску. И продолжал начатый разговор, как будто ничего не было. <…> Я собиралась вечером выехать в Киев, но получила телеграмму: „Алисе лучше, температура упала…“»¹⁰³