Две Ольги

Две Ольги

Не так давно в Пскове был установлен памятник княгине Ольге — легендарной личности русской истории, прозванной в народе Мудрой. В русскую летопись навечно вошла ее хитроумная месть древлянам за убитого князя Игоря Старого. Позже мать Святослава мудро правила страной, пока ее язычник-сын развлекался с варягами боевыми походами. Она первой распределила Русь на волости (будущие области), приняла в 955 г. христианство в самом Константинополе лично от императора. Церковь назвала ее Святой, а народ — Мудрой.

Согласно тексту Нестора, пересказанному позже Карамзиным, Ольгу (а правильней  ? Хельгу) привез в Киев Олег (а правильней — Хельг) из Плескова (Пскова) в 903 г., встретив эту красивую варяжскую девушку на охоте или же когда собирал дань в северных городах Руси. По национальности Хельга была, скорее всего, вепской (летописная весь), из финского племени, занимавшего в X в. обширную область от Чудского озера до озера Белого. Скандинавы (русы) жили в ту пору в основном по крупным городам, стоявшим на торговом пути из варяг в греки, поэтому население сел и деревень современной европейской части России, кроме населения Смоленской, Курской и Брянской областей, где жили индоевропейцы (балты, славяне и скандинавы), населяли сплошь финно-угорские народы чухари (чуди), веси (вепсов), карелы, муромы, мери, мещеры (современная Московская область), мордвы, мокоши, перми и других племен. Поэтому национальный русский костюм выглядит так, как сейчас ? по-мордовски, унаследовав все эти финские лесные лапти, татарские кокошники, саамские косоворотки и саамско-карельскую вышивку, чего не наблюдается у остальных славянских народов.

Эго от водьского (ижорское племя водь) слова «вячи» («народ») произошло русское слово «вече» — народное собрание. Именно вячи вепсов, чуди и мери с муромой постановили в 860 г. призвать к себе Русь, датского конунга Рюрика Людбрандсона, который и приехал с варягами и славянами Полабья из Южной Скандинавии.

Сейчас вепсы в основном обрусели, но около 12 000 сохранившихся их потомков все еще проживают в восточных районах Ленинградской области, на юго-востоке Карелии, в Вологодской области и в Эстонии. Естественно, что подо Псковом, в селе Выбушское, вепсы и жили, как и везде в округе.

В 903 г. в Киеве вырос и созрел и Ингвар (по-русски Игорь) — сын Рюрика, которого воспитывал Олег (Хельг) до его совершеннолетия. Это совершеннолетие, надо полагать, наступало в 21 год. То, что 18-летние юноши еще не считаются скандинавами зрелыми мужчинами, вытекает из текста скандинавских саг. Так, норвежский король Олаф Трюгнассон брал на свой корабль мужчин не моложе двадцати и не старше шестидесяти лет. Как видим, в Скандинавии X в. мужчины в пятьдесят, пятьдесят пять лет все еще ценятся как опытные и сильные воины, а девятнадцатилетние — пока нет. Значит, в 19 лет не наступало совершеннолетия, которое, надо полагать, наступало либо в двадцать, либо в двадцать один год. Игорю исполнился 21 год, что не противоречит и русской версии: захватывая Киев в 882 г., Хельг показал тогдашним князьям Киева Аскольду и Диру малолетнего Ингвара, сказав, что маленький мальчик и есть законный князь, сын Рюрика. Родился же Ингвар не позже 879 г., года смерти Рюрика. Таким образом, в 903 г. молодому князю исполнилось минимум 24 года, он был уже вполне взрослым и ему полагалась жена и наложницы, кои всегда в большом количестве окружали языческих конунгов Севера. Вот Олег и привез молодую красавицу из Выбушского своему воспитаннику. В том же году Ингвар женится на Хельге (Ольге).

Говорили о том, что до Ингвара Хельгу познал сам опекун, что часто происходило в те времена. Девушку, мол, и назвали Хельгой потому, что она была девушкой Хельга, воспитателя Ингвара. Но мужское имя Хельг, как и женское имя Хельга, было самым распространенным именем в нордической культуре скандинавов — отсюда все эти совпадения. Означало это имя «связь с Хелем» (загробным миром) и переводилось на славянский как Священная, Мудрая, Вещая. Вот почему Олега прозвали Вещим — это всего лишь перевод его скандинавского имени Олег (Хельг). Поэтому Ольгу называли и Мудрой — тоже перевод на славянский язык ее скандинавского имени, которое совпадало и с ее природным умом. Есть версия, что Хельга была шведкой — из готских либо свейских колонистов, которые в 750 г. основали Ладогу, что, впрочем, существенно дела не меняет.

Далее в русской исгориографии идет что-то совершенно странное, нелогичное, чего почему-то не замечают ни историки, ни простые граждане, ни тем более псковичи, воздвигшие памятник якобы своей землячке.

Далее в летописи имя княжны Ольги всплывает лишь через 42 года (!) — в 945 г, когда ей по идее уже 58 лет (если предположить, что в 903 г. Хельге исполнилось хотя бы 16 лет). Да, в 945 г. убитому древлянами киевскому князю как минимум 66 лет. Его именуют Игорем Старым не зря. Молодой его первая жена также никак не может быть. Но при этом она, взяв в седло малолетнего Святослава (Сфендислейва), которому, похоже. не более пяти лет, едет к Коростеню, чтобы отомстить древлянам за смерть престарелого князя Игоря.

Неужто Ольга могла родить Святослава в свои пятьдесят с лишним лет!? Нет, это могла сделать только молодая женщина 20 - 35 лет от роду. Ее молодой возраст доказывает и тот летописный факт, что древляне взамен убитого Игоря предлагают Ольге своего мужа, князя Мала. То есть Ольга — молодая женщина, которой нужен муж, а ее маленькому сыну нужен отец. Святослав пока даже копья как следует кинуть не может — оно падает между ушей коня во время нападения русов на Коростень. Стало быть, по логике вещей около 940 г., когда примерно и родился Святослав, Ольге, на которой в 903 г. (согласно русской истории) женился Игорь, должно было быть уже как минимум 53 года! Это если учесть шестнадцать лет в 903 г. Даже сейчас большая редкость, когда женщина рожает ближе к пятидесяти годам, хотя биологически это возможно. Но тогда, в X в.?!

А потом вообще фантастика: через десять лет, в 955 г., Ольга, которой должно быть уже под семьдесят, едет креститься в Константинополь, где ее красотой (!!!), по словам греческих хронистов, сражен сам император Византии! Жениться предлагал.

Вот тут-то становится понятно, что в Константинополе очам греков предстала не 70-летняя старушка, а красивая женщина, лет, учитывая дату рождения Святослава, максимум тридцати пяти и уж никак не старше сорока. Это тот самый возраст, когда женщина, особенно ухоженная, каковой и были королевские особы, все еще производит впечатление на мужчин, возможно, даже большее, чем молодые девушки. Таким образом, княгиня Ольга — это уже совсем другая женщина, а совсем не первая жена Ингвара.

Записи пуешественников, пребывавших на территории Руси в XII-XIII вв., четко разделяют жителей Руси на северных и южных. Они отличаются и убранством, и богами (на Севере поклоняются Велесу, Ладу, Тору, на юге — Перуну, Дажьбогу, Мокоши), и характерами. Так, киевские русы описаны как люди храбрые и воинственные, любящие быстрые атаки на врага, но не отличающиеся большой стойкостью в бою. Северяне же характеризовались как люди, вообще войн не любящие, медлительные, поэтичные, но что касается войны, то на зависть стойкие и мужественные, не в пример южанам.

Кажется, именно этими чертами и различались обе Ольги: псковская и киевская. Энергичная, мстительная и активная киевская Ольга и вполне мирная, ничем себя не прославившая за 40 лет жизни при княжеском дворе выбушская псковская Ольга. Вот и получается, что простая вепсовская девушка из-под Пскова была одной из первых жен, или, говоря современным языком, — официальной любовницей великого князя. По языческим традициям того времени у князей жен было столько, сколько они могли себе позволить. Князь Владимир Красно Солнышко официально женился четырежды (впервые — на полоцкой варяжской княжне Рогнеде (Рагнхильде), а в последний раз — на византийской царице Анне), а триста(!) любовниц проживали у него под Киевом в Вышграде. Понятно, что наследником на престол не мог быть ребенок от простолюдинки. Матерью будущего верховного князя должна была стать женщина королевских кровей. Ведь не был уготован престол даже Владимиру, потому что его матерью была дочь древлянского вождя Мала, служившая ключницей при киевском дворе. Если бы Владимир с помощью шведов сам не захватил Новгород, Полоцк, а потом и Киев, никто бы его на княжеский стол не позвал.

Вот почему все предыдущие дети Ингвара не годились в великие князья: их матери были простые женщины, красивые, но не королевских кровей. Но мать Святослава была уже другой Ольгой, молодой, красивой девушкой из знатных датчан или шведов, которых много проживало и в Полоцке, и в Смоленске, и в Новгороде, и в Ладоге, и в Киеве X в., где иностранцы из Западной Европы отмечали многих «проворных данов». «Проворные даны» — это скандинавы: датчане и шведы с норвежцами, нажившие себе в Киеве богатство и получившие власть и земли благодаря своему происхождению и влиянию.

Из пятидесяти трех рунических камней шведского Упланда лишь одиннадцать повествуют о походах на запад Европы, зато сорок два говорят о поездках шведских викингов на восток и юг. Среди этих камней восемнадцать рассказывают о Византии, в которую викинги плыли транзитом через всю Русь, три камня рассказывают о Гардах, т. е. Руси:

 «Торстейп сделал (камень) по Эринмунду, своему сыну и приобрел этот хутор и нажил богатство на востоке в Гардах».

«Хертруд воздвигнула этот камень по своему сыну Смилу, доброму воину. Его брат Халльвинд, он живет в Гардах»…

То, что Киев распахивал двери перед скандинавскими ярлами, бондами и особенно королями, видно из истории и норвежских междуусобиц: на Русь особенно часто бегут норвежские королевичи во время распрей у себя на родине. Одним из таких «проворных данов» был и норвежский король Харальд Гардрада, позже женившийся на дочери Ярослава Мудрого Елизавете. Таковой была и дочь шведского короля Олафа Шетконунга Ингигерда — жена самого Ярослава.

Оно верно, псковская Ольга — тоже личность историческая, достойная памятника в родном городе, но только вот памятник этот должен быть не таким, каким он есть: с христианским православным крестом, в княжеской одежде и с нимбом, а в виде красивой девушки в национальном костюме вепсов.