КЛЯТВА В МИДИЙСКОМ ЗАЛЕ

КЛЯТВА В МИДИЙСКОМ ЗАЛЕ

Это случилось, потому что Кир не смог заснуть в ночь после своей бескровной победы у горных ворот Парсагард.

Поэты закончили хвалебные песни, военачальники отправились в новый лагерь на поиски своих подразделений, и праздничные огни искрами вспыхивали в темных горах. Один образ беспокоил Кира — жирное лицо Астиага, мокрое от слез в тот момент, когда слуги снимали с него доспехи из железных пластин, а он стоял перед ними в одной грязной рубашке и штанах для верховой езды. Одно воспоминание изводило Кира, настойчивое, как оса. То, что сказал ему повелитель войска Гарпаг на рассвете в своем шатре.

Все произошло именно так, как предсказал армянин. В этом сомневаться не приходилось. Теперь Гарпаг спал в том же шатре, а Кир размышлял в зале приемов, где все еще не было крыши, под наблюдением любопытных охранников. Кир тоже утомился, но пытался в тишине отыскать в памяти ускользающие от него слова, мучившие его, — ложь, выглядевшую как правда. Действительно Астиаг выглядел будто актер, лишенный костюма. После победы. Но победа еще должна была прийти, не раньше чем Кир с Гарпагом захватят Экбатану.

Кир думал до тех пор, пока эти слова не стали припевом, как журчание реки внизу. Он слушал реку и успокаивался. Река говорила новым голосом, защищала его. И он почувствовал, как его дружелюбный фраваши придвинулся ближе, о чем-то предупреждая.

Свет вспыхнул в потемках, в которых блуждали мысли Кира. Он негромко засмеялся и выбросил руки вверх. Победа придет, когда они захватят Экбатану, но не к Киру, а к Гарпагу. Потому что в этом мидийском городе Гарпаг, великий военачальник, объявит о бунте персов — да, после того как сам побил их в первом сражении — и о пленении Астиага. Там, в своей цитадели, повелитель войска сплотит вокруг себя всю силу мидян, он, возможно, — да-да, конечно — назовет своей марионеткой какого-либо сопляка из рода Астиага и отречется от Кира Ахеменида как от глупого актера, сыгравшего свою роль, а надеявшегося обратить ее в реальность. Эту цель Гарпаг прятал за ширмой полуправд, более обманчивых, чем сама ложь. Гарпаг мог не сомневаться, что доведет дело до конца, поскольку Астиаг был непопулярен, а Кир неизвестен в Экбатане, столице Мидии.

Как только сын Камбиса ясно увидел свой путь, он сразу начал действовать. Большой лагерь Парсагард весь спал, кроме Митрадата и вождей Трех племен, которых Кир вызвал для срочной беседы, состоявшейся по дороге к северному ущелью. За ним следовали все оставшиеся в живых из его сотни, и каждый разбудил по одному другу, и все они вели запасных лошадей. Они захватили с собой некоторые отобранные у мидян знамена, а также инкрустированные золотом доспехи Астиага, дремавшего в жилом дворце Кира, и его нелепый шлем с головой грифона, у которого вместо глаз сверкали драгоценные камни. Сам Кир надел лишь шапочку персидских всадников, гладкий плащ и держался внутри группы из ста сорока избранных наездников.

На следующий день они догнали на северной дороге иностранных гонцов и заставили их спешиться, пустив идти пешком позади. Кир понял, что, если никто не будет знать о его приближении, помешать ему будет непросто.

* * *

Каравану требовалось тридцать дней, чтобы неспешно добраться от Парсагард до главного города Мидии. Но Кир и его спутники объявились у ворот под гранитной вершиной Эльванда на пятое утро поездки. В этот ранний час они въехали в город беспрепятственно, поскольку казались обычным подразделением персидской конницы, несущим знамена с бронзовыми орлами мидийской армии. На улицах они отбросили свои плащи, разделились на разъезды и стали вызывать военачальников и властителей этой земли безотлагательно прибыть в праздничный зал дворца по приказу Великого царя, царя земель.

Поколениями мужественные мидяне копировали этикет когда-то великолепных ассирийцев; церемонии они привыкли посещать в свободное время. Они наслаждались неспешным пробуждением и облачением с помощью ловких рук рабынь. Многие из тех, кто появился в зале Астиага в течение всего утра, носили фальшивые бороды, придававшие им дополнительное достоинство, и длинные, обшитые тесьмой платья, символизирующие их богатство. Оружия при них не было, не считая церемониальных кинжалов.

Они обнаружили дожидавшегося их Кира, сидящего на резном мраморном троне, с боевыми доспехами Астиага, лежащими перед скамеечкой для ног.

Копьеносцы в обычных одеждах исчезли с боковых стен, их сменили сорок персов с натянутыми луками, следившие за поведением посетителей. Сам Кир был одет в боевой наряд, его слова разносились по залу, как бряцание металла. Он сообщил военачальникам и владельцам угодий о сдаче и заключении в плен их прежнего правителя Астиага, сына Киаксара; он приказал им дать клятву верности ему, Киру, как царю мидян и персов и наследнику Киаксара.

— Сделайте это, мужи благородных фамилий, — убеждал он первых собравшихся вельмож, — и вашим жизням, как и вашим домам, женам и состояниям ничто не будет угрожать. Пировать вам так часто не придется, но заверяю вас, что исполнять свои обязанности вы будете. Это говорю я, царь Кир.

Пока они боролись с изумлением, пытаясь понять, что же в действительности произошло, над ними разнесся ясный женский голос:

— Кир, сын мой, ты вернулся победителем, как я надеялась и о чем молилась. Это говорю я, царица Мандана.

Она наблюдала за происходящим с загороженной женской галереи. Многие мидяне бросали благоговейные взгляды вверх, на каменное изваяние Иштар, богини вавилонской. Большинство из них довольно быстро дали клятву. Один, Абрадат, приезжавший в Парсагарды глашатаем, отказался, сказав, что обязан служить Астиагу, пока тот жив.

Кир его признал.

— Господин Абрадат, я обещал тебе, что этот самый Астиаг не будет рад встрече со мной. Так оно и вышло. — Он приказал своим воинам раздеть упрямого мидянина и запереть его в охотничьем парке с дикими зверями.

Абрадат тотчас же запротестовал, требуя не бросать его к диким зверям, а дать ему оружие, чтобы он мог умереть в честном бою в зале знати.

— Несколько лет назад я убедился, что эти звери не так опасны, — заверил его Кир и проследил, чтобы его распоряжение было исполнено. В душе он с уважением отнесся к бесстрашным словам глашатая. — Придет время, — сказал он остальным мидянам, — и я оценю верность этого мужа выше вашей.

Слушателям показалось, что Кир Ахеменид обладает беспощадной волей, трезвым и проницательным умом, как и основатель их земель Киаксар. В тот момент они добровольно склонились перед ним. По причине нерасторопности придворных, прежде чем последний из них поклялся в верности Киру и в зал была подана еда, прошла большая часть дня. К тому времени городские улицы гудели от слухов и вопросов. Однако вся власть, казалось, была сосредоточена в зале дворца; лишь персы-асваранцы, разъезжавшие по улицам, могли отвечать на эти вопросы.

После захода солнца, к некоторому удивлению Кира, в зал поспешно вошел Гарпаг со своими телохранителями. Повелитель войска оглядел собравшихся за чашами с вином, Кира, единолично восседавшего на троне, и лучников за его спиной. Затем Гарпаг устало вздохнул и раскинул руки; он подошел к помосту, поглядел по сторонам и быстро проговорил:

— Кир, как наездник ты лучше меня.

Кир согласился и ждал, что будет дальше.

Почесав растрепанную бороду, армянин погладил висевшую у него на шее золотую цепь с головой льва. Он выглядел постаревшим и утомленным.

— Это верно, — грубым голосом сказал он, — что больше всего я желал одного — поставить Астиага на колени. Я увидел, как он рыдает. В этом я был с тобой честен. Помни, что в своем шатре я однажды спас тебе жизнь. Теперь подумай, могу ли я тебе помочь как военачальник армии персов и мидян. Вот и все, что я хотел сказать.

Развязав цепь со своим знаком отличия, он положил ее на пол и пал ниц у ног Кира, произнеся громким голосом:

— Я, Гарпаг, повелитель Ани, повелитель индийского войска, отдаю свою жизнь и все свои владения в руки Кира, царя нашего.

Подняв его, Кир позволил ему встать позади трона и с тех пор всегда держал Гарпага при себе, хотя в течение трех лет не давал армянину никакой самостоятельной власти. Постарев и, возможно, став безразличным к политической власти, мудрый Гарпаг перенес на молодого Ахеменида всю привязанность, которую он испытывал к убитому сыну. Возможно, он дал собственным амбициям осуществиться в Кире. Он был выдающимся стратегом, а Кир показал себя выдающимся правителем.

У царицы Манданы на этот счет было свое мнение. Когда Кир проснулся в первое утро в Экбатане, он обнаружил неподвижных рабов, дожидавшихся его пробуждения, чтобы полить чистой водой его руки и голову. Выйдя на террасу помолиться восходящему солнцу, он увидел Мандану, дочь Навуходоносора, сидевшую среди своих служанок и евнухов. Хотя на ней была корона и покрывало, безжалостный дневной свет обнаружил румяна, скрывавшие морщины, свойственные среднему возрасту. По такому случаю Мандана выбрала наряд жены царя, а не блудницы, служившей Великой богине. Когда Кир закончил свою молитву, она повернула голову в его сторону:

— Ты изменился, сын мой. Мудрость светится в твоих глазах, а силой ты превзошел Мардука, победителя среди богов. Но я боюсь за тебя еще больше. Увы, ты потерял мой дар, хотя и сражался со Злом, как Мардук дрался с чудовищем Тиамат, создававшим жизнь лишь из темной силы Зла. — Приблизив лицо, она всмотрелась в него и вздохнула. — Более всего я боюсь, что Великая богиня обижена каким-то твоим поступком. Быть может, ты причинил вред какой-либо женщине, которую она оберегала. Род твоего проступка мне не открыт. Кир, сын мой, женщина — стареющая женщина, такая, как я теперь, — не рассуждает о воле незримых богов. Или ей дана способность проникать в суть вещей, недоступная мужчинам, или она не понимает ничего. Сейчас я не могу разглядеть, что начертано на дощечках твоей судьбы; я хочу лишь защитить тебя, как в тот раз, во время твоего безрассудного бунта в большом зале, и как вчера, когда придворные вельможи колебались, не зная, как к тебе отнестись.

Кир подумал, что Мандана совсем не выглядит опечаленной из-за потери мужа. Он обещал ей, что она сможет оставить за собой свои комнаты, слуг, личные ценности, и все будут оказывать ей должные почести, подобающие его приемной матери. По-видимому, ей было приятно это слышать, но она нахмурилась и снова вздохнула, гордо выпрямив стройное тело.

— Разумеется, я благодарна за такое содержание. Хотя память об Астиаге бродит по этим каменным комнатам, словно запах спаривающегося кабана. Да, он насыщал свое распухшее тело мясом со специями и утолял похоть телами рабынь, обученных лидийским удовольствиям. Он был соринкой у меня в глазу, комом в горле. Его смерть облегчила бы мне сердце. — Темные глаза халдейской принцессы над тонким покрывалом взывали к Киру. — Вот в Вавилоне мой отец Навуходоносор, находившийся под покровительством Набу, бога — писца табличек судеб, победившего даже Мардука, — мой отец однажды оказал великие почести невесте, принцессе Мидии, обладавшей толстым телом, но мягкими волосами и прекрасными зубами, как у всех ариек. Когда она горевала по родным горам, он построил ей сады на самой высокой крыше Вавилона, висячие сады, откуда она могла смотреть вниз на великий, многолюдный город, будто с вершин ее родных гор. Увы, Кир, разве я ниже ее? Мое сердце действительно томится по Вавилонии; уют того высокого сада успокоил бы печали старой женщины, все так же остающейся твоей матерью и защитницей.

В то утро, на первом заседании двора, Кир распорядился, чтобы Мандане оказывались почести в ее комнатах, но содержалась она в пределах Экбатаны. Писцы записали его слова, а чиновники, принимая записанный приказ, склонили головы. В мидийском дворце такая церемония сопровождала каждое действие. Когда мидяне обращались к Киру, они, прежде чем открыть рот, поднимали правую руку, как бы оберегая его от осквернения своим дыханием или, возможно, показывая, что у них нет припрятанного оружия. Такие обычаи просто приводили Кира в ярость, ведь он любил все делать быстро.

Когда он сел на лошадь, чтобы отправиться осматривать новый зиккурат, перед ним побежали трубачи, дуя в медные инструменты, писцы подхватили свои одежды и дощечки, пытаясь поспеть за ним, а у фасадов домов, оставляя свободный проезд по улицам, собрались желающие поглазеть на нового монарха.

Новая башня в самом деле была завершена; ее вершина сверкала чистым золотом. Когда Кир остановился и стал с любопытством ее изучать, группа землекопов бросилась на землю, за исключением одного человека с жуткими шрамами, крест-накрест покрывавшими его нагое тело. Опершись на кремневую лопату рядом с почти посаженным черенком дерева, он смотрел вверх на Кира, не обращая внимания на мух, роившихся вокруг язв на его плечах, оставленных ярмом. Кир узнал землекопа, хотя и сильно обезображенного.

— Маг, — позвал он и добавил:

— Вот и исполнилось твое пророчество.

Пленный работник покачал головой.

— Это было слово Заратустры. — Взглянув на сиявшую башню, он продолжал почти презрительно:

— Не много требуется мудрости, чтобы предсказать скорое завершение правления монарха, который стремится не исполнить собственное предназначение, а скопить богатство.

Услышав голос землекопа, к нему, подняв плеть, подбежал надсмотрщик, но Кир раздраженно махнул ему, чтобы удалился.

— Маг, когда-то ты приглашал меня разделить с тобой ужин. Теперь я прошу тебя присоединиться к компании моих друзей, чтобы обсудить неизвестные мне тайны.

Человек в шрамах погладил свою лопату и быстро ответил:

— Нет, Кир, я ищу совсем другое царство. Это не что иное, как вечная жизнь.

— Где ищешь?

Отмахнувшись от мух, вившихся у его глаз, маг сказал:

— Не знаю, где его искать, — наверное, это царство видит солнце. К востоку от нас.

Его слова всколыхнули воспоминание об арийской родине на восходе солнца. Этот образ всегда был с Ахеменидом.

— Какой дорогой сможешь ты туда прийти?

— Дорогой? — Покрытый шрамами раб прервал свои раздумья и рассмеялся. Он выставил кремневую лопату. — Возьми ее. Спустись с коня и поухаживай за растущей в земле жизнью. Иначе, сколько ни ищи мое царство, ничего не найдешь.

Царя Кира рассердил этот человек, единственный, кто разговаривал с ним столь дерзко. Как и все храмовые жрецы, сказал он себе, маг произносит фразы, которым его научили. Хотя, казалось, он понимает их смысл.

— Отпусти его, — приказал Кир надсмотрщику. — Вымой, одень и наполни его ладони серебром. — Тронув коня с места, он добавил ближайшему от него писцу:

— Проследишь, какой дорогой он пойдет, и скажешь мне.

Очень скоро писец доложил об исполнении приказа.

— Великий царь, тот нищий спросил в караван-сарае дорогу на Бактрию. Затем за два сикля серебра он купил ишака с белой мордой и отправился по гирканской дороге, на восток.

Случилось так, что сам Кир следующие несколько лет путешествовал на запад.

Это было неизбежно. Поскольку мидяне были близкими сородичами персов, они безропотно приняли вместо старого Астиага молодого Кира, как только поняли, что их обычаи не нарушаются. А об этом Кир позаботился. Но их владения были разбросаны довольно случайным образом по горам и пустыням, не имея других центров, кроме Экбатаны. Астиаг довольствовался уютным бездействием в своей столице, однако Кир не был столь же доволен таким положением. В тот момент, однако, он не мог сделать далекие и прозябающие в бедности Парсагарды центром своего правления. На самом деле вопрос выбора столицы долгие годы беспокоил его и его преемников. В глубине души он оставался кочевником. Эту проблему Кир решал, правя с седла лошади.

Кир призвал в город мидян Митрадата и, когда тот приехал в паланкине, назначил его хшатра паван, исполняющим функции царя — греки такого человека называли сатрапом. В то же время Кир отослал все сокровища Экбатаны — серебряные слитки, другие драгоценные металлы и камни — на хранение в свой родной город. Астиагу он предоставил все удобства, в избытке обеспечил едой и питьем. Чужеземные вина имели одно достоинство — они затуманивали разум пьющего.

Затем Кир отправился в поездку вокруг своих расширившихся владений, чтобы понять, как его правление, устроенное по ассирийскому образцу, работает в более отдаленных землях. Поступая таким образом, он удовлетворял собственное стремление к деятельности. Хотя до полного удовлетворения было еще далеко.

Вести о захвате им трона быстро распространились по дальним царствам вплоть до двора фараонов на Ниле. Как всегда, новостям сопутствовали слухи, и уже говорилось, что Кир со своей армией налетел, словно молния, что вряд ли соответствовало действительности. Прибыли посольства из Тира, где производилась пурпурная краска, из Газы — Сокровищницы, — где делали стекло, чтобы узнать силу и намерения самозванца, присвоившего великий трон. Этим купцам-посланникам удалось выведать немного — лишь то, что вооруженные силы двигаются через горы.

В раскаленных улочках Вавилона, при реках его пророк Иеремия объявил, что в северной стране Господь собирает многие народы. Им адресовал он свои речи: «Выстройтесь в боевой порядок вокруг Вавилона; все натягивающие лук, стреляйте в него, не жалейте стрел, ибо он согрешил против Господа. Отмщайте ему; как он поступал, так и вы поступайте с ним».

Поскольку все привыкли, что иудеи таким образом поносили своих хозяев, на эти слова почти никто не обращал внимания. Первому столкнуться с Киром довелось Крезу Лидийскому, самому просвещенному и самому богатому государю той эпохи. С этого-то столкновения началось нарушение существовавшего порядка, вызвавшее великие изменения в мире.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

КЛЯТВА

Из книги История русской литературы XX века. Том I. 1890-е годы – 1953 год [В авторской редакции] автора Петелин Виктор Васильевич


КЛЯТВА В МИДИЙСКОМ ЗАЛЕ

Из книги Кир Великий. Первый монарх [litres] автора Лэмб Гарольд

КЛЯТВА В МИДИЙСКОМ ЗАЛЕ Это случилось, потому что Кир не смог заснуть в ночь после своей бескровной победы у горных ворот Парсагард.Поэты закончили хвалебные песни, военачальники отправились в новый лагерь на поиски своих подразделений, и праздничные огни искрами


14. Клятва Ахилла «древом, которое носят жрецы Зевса» — клятва крестоносца

Из книги Начало Ордынской Руси. После Христа.Троянская война. Основание Рима. автора Носовский Глеб Владимирович

14. Клятва Ахилла «древом, которое носят жрецы Зевса» — клятва крестоносца Если Илиада описывает поход крестоносцев на Царь-Град, то в ней так иначе должен быть упомянут КРЕСТ — главный символ крестоносного войска. И действительно, Гомер, скорее всего, говорит о кресте,


Ясриб: «клятва женщин» и «клятва войны»

Из книги Полная история ислама и арабских завоеваний в одной книге автора Попов Александр

Ясриб: «клятва женщин» и «клятва войны» Беседуя с язычниками, посещающими мекканские ярмарки, Мухаммед как-то разговорился и с купцами из Ясриба. Шесть хазраджитов представляли пять кланов Ясриба, где всего было около ста родов. Эти люди были потрясены духовной мощью


Лoнглит камин в большом зале.

Из книги Повседневная жизнь англичан в эпоху Шекспира автора Бартон Элизабет

Лoнглит камин в большом зале.   Лoнглит камин в большом


14. Клятва Ахилла «Древом, которое носят жрецы Зевса» — это клятва крестоносца

Из книги Основание Рима. Начало Ордынской Руси. После Христа. Троянская война автора Носовский Глеб Владимирович

14. Клятва Ахилла «Древом, которое носят жрецы Зевса» — это клятва крестоносца Если Илиада описывает поход крестоносцев на Царь-Град, то в ней так или иначе должен быть упомянут КРЕСТ — главный символ крестоносного войска. И действительно, Гомер, скорее всего, говорит о


Официальная встреча в Екатерининском зале

Из книги Повседневная жизнь Кремля при президентах автора Шевченко Владимир Николаевич

Официальная встреча в Екатерининском зале Когда президент Российской Федерации принимает главу иностранного государства в Екатерининском зале, эта церемония мало чем отличается от той, что проводится в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца.Глава


Официальный обед в Екатерининском зале

Из книги Повседневная жизнь Кремля при президентах автора Шевченко Владимир Николаевич

Официальный обед в Екатерининском зале После того как окончательно определяются количество и состав приглашенных, вначале прорабатываются варианты расстановки столов, затем составляются план и порядок рассадки гостей, выбирается меню.Гости знакомятся с основными


Клятва

Из книги Мгновенье славы настает… Год 1789-й автора Эйдельман Натан Яковлевич

Клятва "Наша конституция утвердит навсегда свободу и благоденствие народа… Ненавистный тиран падет под нашими ударами; мы поднимем знамя свободы и пойдем на Москву, провозглашая конституцию".Эти слова произносил осенью 1825 года перед своими единомышленниками пламенный


ЖЕСТОКАЯ ДРАКА В ЗАЛЕ СОБРАНИЯ

Из книги Повесть об Адольфе Гитлере автора Штилер Аннемария

ЖЕСТОКАЯ ДРАКА В ЗАЛЕ СОБРАНИЯ Коммунисты давно уже перестали ходить на собрания национал-социалистов. Адольф Гитлер и его соратники начали было думать, что красные навсегда оставили их в покое. Именно в этот период затишья, на 4 ноября 1921 года было назначено очередное


Курт Масман Свалка в зале заседаний

Из книги Нацизм и культура [Идеология и культура национал-социализма] автора Моссе Джордж

Курт Масман Свалка в зале заседаний Однажды мы проводили митинг в рабочем предместье. Мы — это студенты-национал-социалисты.Зал заседаний был небольшой. Одно из подразделений СА было выделено для его охраны. В девять тридцать ожидался подход еще одного подразделения СА


Колодец в зале заседаний

Из книги Две повести о тайнах истории автора Бершадский Рудольф Юльевич

Колодец в зале заседаний Громадный торжественный белый зал. Откуда-то из-за плафонов льется невидимый, как музыка, свет. Красный плюш дорожек между рядами кресел, чинная, сосредоточенная тишина. Если бы кому-нибудь и взбрела в голову шальная мысль повысить здесь голос,


В ЕГИПЕТСКОМ ЗАЛЕ ЭРМИТАЖА

Из книги Цилиндры фараона автора Ковтун Владимир

В ЕГИПЕТСКОМ ЗАЛЕ ЭРМИТАЖА В этот зал я всегда вхожу, стараясь ступать потише. Мне кажется, что все здесь погружено в глубочайший сон, в котором Прекрасное слито с Тайным, эзотерическим знанием, и мое присутствие здесь не всегда может быть желательным…Я хорошо знаю, что


Вместе с Гагариным в зале ООН

Из книги Памятное. Книга 2. Испытание временем автора Громыко Андрей Андреевич

Вместе с Гагариным в зале ООН В жизни дипломата за рубежом тоже бывают неожиданные ситуации, из которых надо мгновенно искать выход. Так, например, случилось и со мной, когда был запущен первый советский искусственный спутник Земли.В Нью-Йорке шел какой-то очередной


«Большевизм в бальном зале»

Из книги Между страхом и восхищением: «Российский комплекс» в сознании немцев, 1900-1945 автора Кенен Герд

«Большевизм в бальном зале» Вместо этого в повседневной жизни молодой немецкой республики происходили «перевороты» совсем иного рода — например, «вспышка чувственности и гедонизма как реакция на запреты танцев и развлечений во время войны». Часть послевоенной


Разговоры в зале:

Из книги Суд над Иосифом Бродским автора Бродский Иосиф Александрович

Разговоры в зале: — Писатели! Вывести бы их всех!— Интеллигенты! Навязались на нашу шею!— А интеллигенция что? Не работает? Она тоже работает.— А ты — что? Не видел, как она работает? Чужим трудом пользуется!— Я тоже заведу подстрочник и стану стихи переводить!— А вы