ГОНЧАРОВА НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА

ГОНЧАРОВА НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА

(род. в 1881 г. – ум. в 1962 г.)

Видная фигура «левых» художественных группировок русского искусства начала XX в. Живописец, график, иллюстратор книг, театральный художник. Крупнейший мастер неопримитивизма и первая женщина-художница, взявшая на себя роль авангардиста.

Выдающиеся достижения русского художественного авангарда начала XX в. хорошо известны. Они оказались одной из наиболее плодотворных глав в истории современной живописи. Количество новых художественных приемов, представленных различными движениями и школами, остается до сих пор ни с чем не сравнимым. Многие русские художники-авангардисты воплощали свои живописные идеи в прикладном искусстве: театре, кино, моде, книжной графике. Жившие в начале века как в России, так и в Западной Европе, они теперь постоянно представлены в самых известных западных коллекциях. Их картины часто экспонируются на престижных выставках в лучших музеях мира.

В России была богатая традиция женщин-покровительниц искусства, владелиц салонов и галерей, но одновременно с этим в обществе господствовали средневековые нравы. Появление в начале века «женского» авангарда было сенсацией. Основоположником этого направления в живописи была жена Михаила Ларионова – Наталья Гончарова. Творческий дуэт «самой лучшей и самой слитной пары русского авангарда» продолжался более 60 лет и был до предела насыщен творческими исканиями и открытиями.

Гончарова родилась 4 июня 1881 г. в селе Нагаево Тульской губернии в известной дворянской семье и была двоюродной правнучкой жены А. С. Пушкина. В 1901 г. она поступила в Московское училище живописи, ваяния и зодчества на скульптурное отделение П. П. Трубецкого. Но, успешно овладев навыками скульптора, даже удостоенная малой серебряной медали за одну из работ, Наталья, выйдя из училища в 1909 г., к скульптуре больше не обращалась, всецело посвятив себя живописи. Смолоду в ее работах обнаружилось стремление к декоративности, яркой красочности и в то же время монументальности образов.

В училище Гончарова познакомилась со своим будущим мужем, учеником К. Коровина и будущим художником-модернистом Ларионовым. С тех пор они были вместе и в творчестве и в жизни.

Начав выставочную деятельность довольно рано – еще в 1906 г., художница открыто провозгласила свой радикализм, как в искусстве, так и в жизни. Она шокировала московскую публику и небрежной одеждой, и нескрываемым сожительством с Ларионовым, появлялась в скандальных фильмах и спектаклях, публиковала эпатирующие манифесты. Ее искусство было пропитано фантазиями родной земли, мистическими религиозными мотивами, изображением примитивного крестьянского быта и особенностей человеческого тела.

Живопись Натальи в то время была не только в высшей степени декоративна, но и чрезвычайно темпераментна. В 1907 г. произошел поворот в сторону примитивизма в живописи и у Ларионова, и у Гончаровой. Именно в примитивистский период раскрылась индивидуальность Гончаровой как живописца. С этого момента отчетливо обозначились принципиальные различия в творческих позициях двух мастеров и особенности их эстетических устремлений. Михаила стал интересовать городской фольклор, в его работах была ощутима игровая стихия, Наталью влекло традиционное крестьянское искусство, в ее творчестве не было места иронии. Она всецело сосредоточилась на постижении внутренней сущности народного творчества, его монументальности и глубины.

По окончании обучения Наталья преподавала в подготовительной школе Московского училища живописи, ваяния и зодчества и входила в общество бунтующей молодежной богемы «Бубновый валет».

В 1910-х гг. Гончарова создала ряд произведений на религиозные сюжеты, вызвав праведный гнев московской публики. Нет ничего удивительного в том, что Наталья становилась жертвой враждебных выпадов и очернительства прессы после каждой выставки. Полиция регулярно конфисковывала выставленные ею картины как богохульные и порнографические. Эта участь постигла картину «Бог плодородия» и четырехчастный цикл «Евангелисты».

Влиятельный критик писал: «Ее творчество какое-то полосатое – полоска импрессионизма, полоска примитивизма, полоска кубизма». Добавим сюда щедро заплаченную дань модной тогда экзотике – китайской, еврейской, кавказской. Перепевы малых голландцев, иконы, лубка. Откровенные заимствования у Сезанна, Лотрека, Матисса, неизжитый символизм.

Ларионов подвел философскую базу под это неистовое ученичество и назвал его нелепым словом «всечество», от слова «все», которое открывало путь к использованию любых традиций, толкуя историю мировой художественной культуры как предмет для заимствований и новых интерпретаций.

1911 г. стал кульминационным в живописном творчестве Гончаровой. Она достигла наибольшей работоспособности и мастерства. Диапазон ее сюжетных пристрастий стал до такой степени разнообразен, как, пожалуй, ни у одного другого художника ее круга. Проявила она себя и как талантливый иллюстратор. Одной из первых в среде европейских художников Гончарова использовала в оформлении книги технику коллажа. К примеру, на обложке сборника «Мирконца», вышедшего в 1912 г., был наклеен вырезанный из золотой тисненой бумаги цветок. На каждом экземпляре книги он выглядел совершенно иначе.

В следующем году группа русских художников отделилась от известного объединения «Бубновый валет» и организовала две своих выставки (в Москве и Петербурге), известные как «Ослиный хвост». Такое эпатирующее по тем временам название получила и сама группировка во главе с Ларионовым, в которую вошли также Гончарова, Малевич, Шагал и др. Название должно было подчеркнуть бунтарский характер участников.

Некоторые из них (Ларионов и Гончарова) стали «лучистами», обратившись к традициям русской иконописи и лубка, но большинство образовало течение, названное «кубофутуризмом», которое оказалось близким западноевропейским модернистским направлениям. «Яркие живописные дарования Ларионова и Гончаровой, – вспоминал П. Кончаловский, – естественно делали их нашими союзниками, но в отношениях к искусству у нас была большая разница… группа Ларионова, Гончаровой и тогда уже мечтала о славе, известности, хотела шумихи, скандала».

Идею «лучизма», одного из первых теоретических обоснований беспредметного искусства Михаил выдвинул в 1912 г. Она была с энтузиазмом подхвачена Натальей и разработана ею на практике. Значительным, во многом итоговым событием в ее творческой судьбе явились две персональные выставки, прошедшие в Москве и Петербурге в 1913–1914 гг. Именно на них демонстрировалось знаменитое, динамичное футуристическое полотно Гончаровой «Велосипедист», в композицию которого очень естественно и органично вошли вывески, мимо которых проезжал герой картины.

С началом Первой мировой войны Наталья работала над созданием альбома литографий «Мистические образы войны» в традициях древнерусской иконописи и лубка. В это время она входила в художественное объединение «Мир искусства» и увлекалась театром – была ведущим декоратором антрепризы С. Дягилева. Вместе с Ларионовым, который едва оправился от фронтового ранения, она принимала участие в «Русских сезонах» в Париже в 1914 г. Тогда же состоялась их совместная выставка. Аполлинер в своей рецензии отметил, что художники принесли «утонченность лучизма не только в русскую, но и в европейскую живопись», что некоторые из произведений, показанных на Парижской выставке, «можно считать вошедшими в арсенал современного искусства».

Собственно, мировая слава Гончаровой – это слава театрального декоратора, которую принес спектакль «Золотой петушок» на музыку Н. А. Римского-Корсакова, поставленного Фокиным в парижской Гранд Опера. Это был оперно-балетный спектакль, где певцы-солисты, восседая на лавках по краям сцены, создавали раму для балетного действия, разворачивавшегося на фоне живописных декораций Натальи. Горевшие чистыми радостными красками, сказочно-затейливые и веселые, доморощенно-грубоватые и наивные, они соответствовали угловато-стилизованным пляскам мужиков, баб и воинов в хореографии Фокина.

Декоративность всегда была самой сильной чертой Гончаровой-художника. Что бы она ни делала, получалось красиво, легко и мощно – хоть живопись, хоть скульптура, хоть книжные иллюстрации, хоть модные картинки.

После парижского лета Наталья по приглашению Дягилева уехала в Швейцарию, затем перебралась в Италию. С 1918 г. она постоянно жила в Париже. В России не только о ней не забыли, но и внесли ее в список художников, чьи работы предполагалось закупить для создаваемого Музея художественной культуры – первого в мире музея авангардного искусства, просуществовавшего до 1926 г. В 30-х гг. имя Гончаровой, как и многих других русских художников-авангардистов, было изъято из истории русского искусства. Вспомнили об этой «амазонке» русского авангарда спустя достаточно продолжительный срок.

Более 50 лет прожила знаменитая «авангардная пара» в Париже, в причудливом старинном доме, из окон которого можно было любоваться крышами города. Часто посещавшая их дом Марина Цветаева вспоминала, что Гончарова жила и творила очень гармонично: «Как работает Наталья Гончарова? Во-первых, всегда, во-вторых, везде, в-третьих, все… Такое же явление живописи, как явление природы». Творческий облик художника Гончаровой позднего периода жизни в основном определялся работой в театре. Активно выступая на поприще театрально-декорационной живописи, она не оставляла и станковой. Писала натюрморты, создала серию «испанцы», ряд композиционных портретов. Продолжала тенденции предреволюционного творчества, постепенно отказываясь от лучистских и футуристических экспериментов.

Хотя вскоре после переезда в Париж семейный союз Гончаровой и Ларионова распался, они сохранили дружеские отношения до конца своих дней, а в 1950 г. даже официально оформили брак, чтобы таким образом сберечь совместное творческое наследие.

В последние годы Наталья почти не могла работать из-за артрита и очень страдала от этого. Превозмогая боль, она двумя руками сжимала карандаш, чтобы сделать хотя бы небольшой рисунок. 17 октября 1962 г. Гончарова умерла в Париже, а через два года скончался и Ларионов.

В 1910-х гг. у них была репутация отчаянных авангардистов, смущавших публику скандальными выходками, дерзкими манифестами и рекламными трюками. Наталья расписывала красками свое лицо и лица друзей, и так они гуляли по Москве. Михаил проектировал ввести моду на татуированные мужские ноги и дамские груди (сбылось, между прочим). Современники Гончаровой, однако, вспоминали застенчивую, серьезную, странно или плохо одетую, невероятно трудолюбивую женщину (за 15 лет она ухитрилась сделать около 800 работ). Но тихоней, конечно, она не была.

«Мною пройдено все, что мог дать Запад… Теперь я отряхаю прах от ног своих и удаляюсь от Запада, считая его нивелирующее значение весьма мелким… Искусство моей страны несравненно глубже и значительней… Источник вдохновения Запада – Восток и мы сами… Пускай мой пример и мои слова послужат хорошим уроком для тех, кто поймет их настоящее значение». Эти запальчивые слова – из манифеста Гончаровой, написанного для персональной выставки 1913 г.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >