На Севере

На Севере

Как ликвидировалась «гражданская война» на Севере, мы знаем из очень многих источников. До нас в Москве доходили устрашающие сведения о карательных экспедициях Особого Отдела В.Ч.К. во главе с Кедровым в Вологде и других местах. Карательные экспедиции — это были еще новые формы как бы выездных сессий Особого Отдела В.Ч.К.[97] Кедров, находящийся ныне в доме сумасшедших, прославился своей исключительной жестокостью. В местных газетах иногда появлялись отчеты об этих карательных поездках, дающие, конечно, только весьма слабое представление о сущности[98]. В этих отчетах говорилось о сотнях арестованных, о десятках расстрелянных и пр. во время «административно-оперативной» и «военно-революционной» ревизии. Иногда сведения были очень глухи: напр., при Воронежской поездке Особого Отдела В.Ч.К. во главе с Кедровым говорилось, что переосвидетельствовано в течение нескольких дней 1000 офицеров, взято «много заложников» и отправлено в центр.

Так же действовал Кедров и на крайнем севере — после него и по-своему знаменитый Эйдук, собственноручно расстреливавший офицеров, казался «гуманным» человеком. В Архангельских «Изв.» от времени до времени стали появляться списки лиц, к которым комиссия Кедрова применяла высшую меру наказания. Вот, напр., список 2-го ноября из 36 человек, среди которых и крестьяне, и кооператоры, и бывший член Думы, выборжец Исупов. Перед нами лежит другой список в 34 фамилии расстрелянных за «активные контрреволюционные действия в период времени Чайковщины и Миллеровщины»; наконец, третий, включающий 22 убитых, в числе которых Архангельский городской голова Александров, редактор «Северного Утра» Леонов, начальник почтового отделения, театральный антрепренер, приказчик, мн. др. Корреспондент «Последних Новостей»[99] свидетельствует, что «были случаи расстрелов 12—16-летних мальчиков и девушек».

Архангельск называется «городом мертвых». Осведомленная корреспондентка «Голоса России»[100], бывшая здесь в апреле 1920 г., «вскоре после ухода из города английских войск» пишет: «После торжественных похорон пустых красных гробов началась расправа… Целое лето город стонал под гнетом террора. У меня нет цифр, сколько было убито, знаю, что все 800 офицеров, которым правительство Миллера предложило ехать в Лондон по Мурманской жел. дор., а само уехало на ледоколе, были убиты в первую очередь». Самые главные расстрелы шли под Холмогорами. Корреспондент «Рев. России» сообщает: «в сентябре был день красной расправы в Холмогорах. Расстреляно более 200. Все больше из крестьян и казаков с юга. Интеллигентов почти уже не расстреливают, их мало» (№ 7). Что значит «крестьян и казаков с юга?» Это значит людей, привезенных с юга и заключенных в концентрационные лагеря Севера. Чрезвычайные комиссии с особой охотой и жестокостью приговаривали к отправке в концентрационные лагеря Архангельской губернии: «Это значит, что заключенного посылали на гибель в какой-нибудь дом ужаса». Мы увидим дальше, что в сущности представляли собою эти лагеря. Кто туда попадает, оттуда не возвращается, ибо в огромном большинстве случаев, они бывают расстреляны. Это часто лишь форма сокрытой смертной казни[101].

«На Дону, на Кубани, в Крыму и в Туркестане повторялся один и тот же прием. Объявляется регистрация или перерегистрация для бывших офицеров, или для каких-либо категорий, служивших у „белых“. Не предвидя и не ожидая ничего плохого, люди, проявившие свою лояльность, идут регистрироваться, а их схватывают, в чем они явились, немедленно загоняют в вагоны и везут в Архангельские лагеря. В летних костюмчиках из Кубани или Крыма, без полотенца, без кусочка мыла, без смены белья, грязные, завшивевшие, попадают они в Архангельский климат с очень проблематическими надеждами на возможность не только получить белье и теплую одежду, но и просто известить близких о своем местонахождении.

Такой же прием был применен в Петрограде по отношению к командному составу Балтийского Флота. Это — те, которые не эмигрировали, не скрывались, не переправлялись ни к Юденичу, ни к Колчаку, ни к Деникину. Все время они служили советской власти и, очевидно, проявляли лояльность, ибо большинство из них за все четыре года большевизма ни разу не были арестованы. 22-го августа 1921 г. была объявлена какая-то перерегистрация, шутка достаточно обычная и не первый раз практикующаяся. Каждый из них, в чем был, со службы заскочил перерегистрироваться. Свыше 300 чел. было задержано. Каждого из них просто приглашали в какую-то комнату и просили подождать. Двое суток ждали они в этой комнате, а потом их вывели, окружили громадным конвоем, повели на вокзал, усадили в теплушки и повезли по разным направлениям, — ничего не говоря, — в тюрьмы Орла, Вологды, Ярославля и еще каких-то городов…»

Из длинного списка офицеров, по официальным сведениям отправленных на север, никогда нельзя было найти местопребывания ни одного. И в частных беседах представители Ч.К. откровенно говорили, что их нет уже в живых.

Вот сцена, зафиксированная «Волей России»[102] из расправ Кедрова на севере: В Архангельске Кедров, собрав 1200 офицеров, сажает их на баржу вблизи Холмогор и затем по ним открывает огонь из пулеметов — «до 600 было перебито!» Вы не верите? Вам кажется это невероятным, циничным и бессмысленным? Но такая судьба была довольно обычна для тех, кого отправляли в Холмогорский концентрационный лагерь[103]. Этого лагеря просто-напросто не было до мая 1921 г. И в верстах 10 от Холмогор партии прибывших расстреливались десятками и сотнями. Лицу, специально ездившему для нелегального обследования положения заключенных на севере, жители окружных деревень называли жуткую цифру 8000 таким образом погибших. И, может быть, это зверство в действительности в данном случае было гуманно, ибо открытый впоследствии Холмогорский лагерь, получивший наименование «Лагеря смерти», означал для заключенных медленное умирание, в атмосфере полной приниженности и насилия.

Человеческая совесть отказывается все-таки верить в эти потопления на баржах, в XX веке восстанавливающие известные случаи периода французской революции. Но об этих баржах современности говорит нам даже не глухая молва. Вот уже второй случай, как нам приходится их констатировать. Есть и третье сообщение — несколько позднее: практика оставалась одной и той же. Владимир Войтинский в своей статье, служащей предисловием к книге «12 смертников» (суд над социалистами-революционерами в Москве), сообщает: «В 1921 году большевики отправили на барже 600 заключенных из различных Петроградских тюрем в Кронштадт; на глубоком месте между Петроградом и Кронштадтом, баржа была пущена ко дну: все арестанты потонули, кроме одного, успевшего вплавь достичь Финляндского берега…»[104]