Глава 2 НАЧАЛО САРМАТСКОЙ ЭРЫ: VI–V ВЕКА ДО Н. Э
Глава 2
НАЧАЛО САРМАТСКОЙ ЭРЫ: VI–V ВЕКА ДО Н. Э
САВРОМАТЫ
Самые первые сарматы (савроматы Геродота) населяли степи нижней Волги. С ними связывают большое количество археологических находок, датируемых VI и V веками до н. э. Они образуют так называемую савроматскую культуру; этот период известен как «савроматский».
Однако другие предметы, очевидно родственные савроматской культуре, находили на гораздо большей территории, охватывающей всю область от нижней Волги до Южного Урала. Эти находки наводят на мысль, что другая ветвь этого народа жила на Южном Урале, и ее территория простиралась далее на восток, но там ее границы не установлены. На востоке, в бескрайних степях Казахстана и северной части Центральной Азии, жило несколько схожих народов и племен, которым в советской археологической литературе было присвоено название «ранние кочевники». Они также известны под именем «восточные скифы». Савроматская культура занимала самое западное положение в этой группе, и территория ее распространения составляла около 3000 кв. км между Доном и Волгой на западе и Алтаем на востоке.
Всего было найдено около 500 савроматских захоронений. Они делятся на две различные группы: нижневолжскую и самаро-уральскую. Они различаются между собой по элементам похоронного обряда, погребальному инвентарю и, как показало исследование черепного материала, в определенной степени по расовому признаку. Эти различия могут быть объяснены тем, что одна группа произошла от срубной культуры Поволжья, а другая от андроновской культуры, располагавшейся далее к востоку, даже несмотря на то, что перед появлением савроматской культуры между этими двумя группами бронзового века происходило значительное смешивание.
Рис. 10. Савроматские могильные ямы различных типов
Не было найдено никаких поселений, которые можно было бы отнести к савроматской культуре, — известны лишь немногочисленные следы временных стоянок. Курганные могильники составляют практически все археологические свидетельства, находящиеся в нашем распоряжении. В большинстве своем это вторичные захоронения в курганах предшествующих эпох; первичные захоронения под курганами составляют меньше одной трети. Кольца из камней вокруг могил и антропоморфные стелы были обнаружены на Урале. Могильные ямы, преимущественно узкие, но некоторые, как правило, лучше оснащенные и, очевидно, принадлежащие людям, занимавшим высокое положение в савроматском обществе, почти квадратные. Многие выложены деревом, и в нескольких случаях присутствуют внутримогильные деревянные конструкции, квадратные в сечении. Их поджигали после похоронного обряда и над тлеющими углями воздвигали курган.
Трупы обычно клали навзничь, но на ранних этапах культуры нередко встречалось и захоронение в согнутом положении, характерное для бронзового века. Головы, как правило, ориентированы на запад или юго-запад. Племена самаро-уральской группы применяли полную или частичную кремацию часто прямо на месте, и, по-видимому, огонь был важным элементом погребального обряда. Следы крупных кострищ рядом с могильной ямой были найдены в большинстве захоронений; иногда огонь разводили прямо над могильной ямой, и тогда ее пол был усыпан углями и пеплом. Труп посыпали охрой, мелом или серой или кусочки этих веществ бросали в могильную яму.
В большинстве могил погребальный инвентарь либо полностью отсутствует, либо весьма скуден. Но встречаются и богатые захоронения верховной знати, такие как могильник Сазонкин Бугор рядом с деревней Черный Яр в нижнем течении Волги, к юго-востоку от Волгограда. Там было найдено несколько золотых украшений, вероятно сделанных в одной из греческих колоний на Черном море, зеркало из Ольвии, балтийский янтарь, оружие и т. д.
Обычный сарматский погребальный инвентарь состоял из оружия, мелких инструментов, личных украшений и предметов, служащих каким-то определенным целям, например, еда, как правило, помещалась в сосудах. В могильниках самаро-уральской группы иногда находили части конской сбруи; в V веке до н. э. они появляются и в блюменфельдских захоронениях в низовьях Волги, очевидно в результате переселения в этот район каких-либо племен с Южного Урала.
Основным оружием был лук, хотя никаких образцов его обнаружено не было, но наконечники стрел встречаются очень часто: в одной могиле обычно содержится от ста до трехсот штук. Они сделаны преимущественно из бронзы, но иногда из железа или кости; наконечники трехгранные или трехгранно-лопастные, иногда двухгранные. Формы наконечников сильно отличаются; иногда в одном захоронении находят несколько различных типов, вероятно предназначавшихся для различных целей. В У веке до н. э. в могилах южноуральского региона появляется новый тип трехгранного черешкового наконечника из железа, который впоследствии распространился в другие области этой культуры. Он, очевидно, проник сюда из Центральной Азии, где этот тип часто встречался и в более раннее время. Наконечники для стрел часто лежат свободно, но обычно они находятся в кожаных или берестяных колчанах, острием вниз вне зависимости от количества. На колчанах иногда встречаются бронзовые декоративные накладки с изображением животных и железный крюк, позволяющий закрепить колчан на поясе с левой стороны.
Было найдено несколько мечей или кинжалов, обычно с бронзовой рукояткой, приспособленных для ношения с правой стороны. Мечи у сарматов играли гораздо большую роль, чем у скифов, и в IV веке до н. э. они появляются во многих могилах рядовых сарматских воинов. Это преимущественно акинаки западноазиатского происхождения. Мечи ранних кочевников низовьев Волги очень похожи на мечи кубанской и причерноморской ветви скифской культуры, только длиннее (до 130 см). Позднее появились новые разновидности, отличающиеся навершием ручки и гардой. Часть наверший — квадратные или овальной формы пластины, другие же имеют зооморфный вид «усиков». Гарды могут быть выполнены в виде «бабочки» или «сердца». Кинжалы и мечи подобной формы широко распространены в зауральских степях вплоть до Енисея и Центральной Азии на юге. Их даже переняли некоторые народы лесной зоны.
Находки железных наконечников стрел довольно редки. Было найдено несколько бронзовых боевых топоров минусинского (юг Западной Сибири) или анинского (средняя Волга — Кама) происхождения. К категории талисманов можно отнести точильные камни с проделанными в них отверстиями для крепления на поясе, на которых сохранились следы использования; кабаньи клыки с вырезанными на них фигурами хищных животных и птиц, которые часто крепились к колчанам или перевязям мечей.
Рис. 11. Савроматские мечи VII–IV веков до н. э.
Глиняную посуду, найденную в захоронениях, можно разделить на две основные категории с некоторыми региональными отличиями. Одна категория состоит из грубых толстостенных плоскодонных горшков, сохранивших черты аналогичных сосудов предшествующих культур бронзового века. Другая категория, свойственная волжской группе, состоит из пропорциональных полированных сосудов, похожих на предметы ранней скифской культуры, распространенной на Украине и северо-западе Кавказа. По всем признакам это были изделия западного происхождения, а часть сосудов, очевидно, привезена из района дельты Дона.
Рис. 12. Савроматское военное снаряжение VI–IV веков до н. э.
Начиная со второй половины V века до н. э. на Южном Урале появляется новый тип грушевидных сосудов с круглым дном. Связь между этими вазами и местной керамикой предшествующих периодов практически отсутствует, но они очень похожи на аналогичные изделия, характерные для сакской культуры Южного Казахстана и древней Хорезмии, расположенной в нижнем течении Амударьи. Скорее всего, их принесли с собой племена, вторгшиеся на эту территорию, и в дальнейшем они распространились до нижней Волги, став типичной чертой ранней сарматской культуры последующего периода.
Рис. 13. Типы савроматских гончарных изделий нижневолжской и самаро-уральской групп
Несколько литых бронзовых котлов было найдено как в захоронениях, так и отдельно. У некоторых дно закругленное, но чаще встречаются образцы на полой подставке так называемого «сарматского типа». В них обычно находили кости овец, иногда лошадей и еще реже коров. Характерной особенностью богатых сарматских погребений были туши овец, разрезанные на две или несколько частей (голова всегда отрубалась). В некоторых захоронениях находили три или даже больше обезглавленные бараньи туши.
Рис. 14. Погребальный инвентарь из могильника начала V века до н. э. рядом с г. Бузулуком (самаро-уральская группа)
В женских могилах чаще всего находили разбитые ручные жернова, туалетные принадлежности и личные украшения: бронзовые, реже золотые браслеты; височные украшения и серьги; небольшие декоративные пластины (с зооморфным орнаментом), которые нашивали на одежду; подвески и амулеты. Представляет интерес фигура медведя, вырезанная на рельефной пластинке из оленьего рога. Находят также бусины (в виде ожерелий или россыпью) из золота, цветного стекла, халцедона или других камней и даже иногда из янтаря. Часто встречаются бронзовые зеркала с ручкой, некоторые из них сделаны в Ольвии. В нескольких богатых захоронениях самаро-уральской группы (предположительно жриц) были обнаружены каменные блюда, которые принято считать переносными алтарями. Большинство из них плоской формы с тремя или четырьмя ножками, у всех имеются загнутые края, а некоторые украшены в скифском стиле.
На них не обнаружено никаких следов горения, например ароматических веществ. Время от времени встречаются небольшие стеклянные вазы или флаконы, привезенные из какого-то западноазиатского центра цивилизации, и маленькие ложечки из кожи или рога с ручкой, заканчивающейся выгравированными на ней изображениями зверей. Хотя оружие считается атрибутом преимущественно мужских захоронений, его находят в 20 процентах женских могил. В погребальный инвентарь как мужских, так и женских могил, как правило, входят железные ножи; в женских могилах также содержатся железные или костяные шильца, а в детских могилах иногда находят бедренные кости овец.
Рис. 15. Декоративная пластина из рога оленя с вырезанной на ней фигурой медведя (IV век до н. э.)
из курганного могильника Пятимары (самаро-уральская группа)
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/249293_4_i_016.jpg)
Рис. 16. Часть погребального инвентаря из могильника Сара рядом с г. Орском,
приблизительно 500 г. до н. э. (самаро-уральская группа)
Скелеты лошадей находят как в мужских, так и в женских (хотя чаще — в мужских) богатых захоронениях сама-ро-уральской группы (например, курганном могильнике Пятимары Оренбургской области), хотя иногда вместо лошади в могилу клали лишь часть ее упряжи. В ранних могилах находили бронзовые или костяные псалии с тремя отверстиями и зооморфными окончаниями; в более поздних захоронениях появляется новый тип железных удил и псалий, вероятно восточного происхождения. У них было лишь два отверстия, и окончания были сделаны в форме головы грифона или лошади. Уздечку и стремена украшали бронзовыми пластинами, иногда с изображениями в зверином стиле. В захоронении Ак-Булак (к югу от Оренбурга), относящемся к началу IV века до н. э., было найдено девять наборов конской упряжи. Сарматские седла, вероятно, не сильно отличались от седел скифов или алтайских племен: вместо деревянных или железных стремян к ним крепились кожаные ремни. И наконец, в качестве характерной особенности самаро-уральской группы можно упомянуть половинки кабаньих клыков или их имитацию из кости, с выгравированными или вырезанными на них изображениями животных. Они, очевидно, служили талисманами или амулетами, и их обычно находили прикрепленными к рукоятке меча или уздечке.
Человеческие жертвоприношения, за исключением жен, следующих за своими умершими мужьями, встречаются исключительно в царских могилах.
ПРОИСХОЖДЕНИЕ САВРОМАТОВ
Как мы уже отмечали, срубная культура бронзового века, очевидно, произошла от волжской ветви савроматской культуры, в то время как основными образующими элементами самаро-уральской группы были уральская и западноказахстанская ветви андроновской культуры. Взаимное проникновение на территорию друг друга привело к тому, что к концу бронзового века различия между этими двумя родительскими культурами практически стерлись. Тем не менее некоторые исследователи считают эти две группы различными народами, хотя и родственными друг другу.
Преобразование срубной и андроновской культур в единую савроматскую культуру заняло около двух веков. Толчком для него послужило переселение протоскифских племен Северного Кавказа, в VIII–VII веках до н. э., о чем мы можем судить по присутствию на территории обеих этих групп бронзовых предметов, оружия, украшений и частей конской упряжи, характерных для кобанской и новочеркасской культур.
Скорее всего, решающее влияние на формирование нижневолжской группы оказало проникновение на ее территорию носителей скифской культуры Северо-Западно-го Кавказа в начале VI века до н. э., а впоследствии и ее новой ветви, образовавшейся в низовьях Дона. Сходство между находками, приписываемыми савроматам низовьев Волги, и предметами скифской культуры Северного Причерноморья наводит на мысль, что между двумя ветвями срубной культуры по-прежнему существовала сильная связь. Это также подтверждается участием сарматов в войне, которую вели скифы против Дария в 514 г. до н. э., о чем можно прочесть у Геродота (IV, 119–123). Эти западные контакты, несомненно, увеличили уже существовавшие к тому времени различия между двумя основными сарматскими ветвями.
События, приведшие к образованию отдельной сама-ро-уральской группы, были более многоплановыми и произошли позднее. Северокавказская (Кобан) миграционная волна, достигшая Урала в VIII веке до н. э., была, вероятно, слишком слаба, чтобы привести к заметным изменениям. Значительно сильнее было влияние скифской культуры Северного Причерноморья, хотя территориально она была удалена почти на 800 км. Однако обе страны были связаны древним торговым маршрутом, описанным Геродотом, по которому торговцы из Скифии и греческой Ольвии достигали Урала и Сибири. Маршрут, скорее всего, пересекал территорию самаро-уральской группы, богатую золотом и другими ценными товарами, включая меха. По этому каналу влияние скифской культуры Северного Причерноморья, вне всякого сомнения, распространялось на восток.
Другим важным фактором в формировании этой группы стала богатая цивилизация Ахеменидов. В середине VI века до н. э. Кир Великий раздвинул границы Персидской империи в Центральную Азию до Аральского моря. Завоевание Хорезмии привело к тому, что кочевники, обитавшие в степях северного берега Сырдарьи и Казахстана, вступили в более тесный контакт с цивилизацией Ахеменидов, попав под ее влияние.
Различия между двумя ветвями савроматской культуры первоначально не имели большого значения, поскольку ограничивались лишь несколькими особенностями. Но позднее, ближе к концу V века до н. э., различия существенно увеличились. В остатках материальной культуры самаро-уральской группы стали появляться центрально-азиатские или западносибирские элементы. Нижневолжская группа оказалась затронута этим процессом в гораздо меньшей степени.
Торговые связи
Хотя большое разнообразие оружия, снаряжения и личных украшений, свойственное лишь савроматам, подразумевает наличие значительного количества профессиональных кузнецов и литейщиков, до сих пор не было обнаружено никаких остатков кузниц или литейных мастерских, подобных древним скифским мастерским, найденным в районе Днепра (см. главу 3). Люди, занимающиеся торговлей, должны были образовывать значительный социальный класс, поскольку множество предметов импортировалось и экспортировалось главным образом для удовлетворения потребностей савроматской аристократии, о чем можно судить на основании большого количества привозных предметов, найденных в могилах.
Савроматы поддерживали связи с различными странами, но между существовавшими в то время группами в этом отношении есть заметная разница. Археологические останки нижневолжской группы свидетельствуют о том, что в VI и V веках до н. э. существовали тесные связи между ней и скифскими племенами нижнего течения Дона и его дельты, а также Северо-Западного Кавказа. Тот факт, что эти отношения начали складываться на ранней стадии формирования нижневолжской ветви, подтверждается находкой на Волге кавказского бронзового шлема и распространением среди савроматов короткого меча, или кинжала, — акинака, типичного для ранних скифов или мидийцев. Полированная черная керамика также происходит из дельты Дона, скифский «звериный» декоративный стиль и сердоликовые бусины, вероятно, попали на нижнюю Волгу с Кавказа или из Закавказья. Все эти предметы были приспособлены савроматскими ремесленниками для местных вкусов и потребностей. Однако предметов восточного происхождения на территории нижневолжской группы было найдено совсем немного. Торговля существовала между са-маро-уральской группой, особенно ее западной частью, и скифами, обитавшими на Украине. На территории самаро-уральской группы было найдено несколько импортных предметов, западного происхождения: бронзовые зеркала из Ольвии, удила, кольца и височные украшения, небольшие декоративные предметы и несколько других вещей, датируемых VI — началом V века до н. э.
Об отношениях этой группы со странами востока, особенно Центральной Азии, говорят несколько предметов, найденных преимущественно в могильниках рядом с Ор-ском. Все они имеют несколько более позднее происхождение, чем товары, импортированные с запада. Среди них встречаются кинжалы казахстанского или центральноазиатского типа, серебряные и бронзовые блюда империи Ахеменидов, плоские бронзовые зеркала восточного типа — все датируемое V веком до н. э. Среди восточных черт, воспринятых савроматами этой группы, был декоративный стиль, характерный для скифов, живших в Сибири.
РАННИЕ КОЧЕВНИКИ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ
Савроматы и скифы — самые западные из большой группы ираноязычных кочевников, живших в VI–V веках до н. э. в степях современного Казахстана и Центральной Азии. Со временем они вынуждены были переселиться на запад и впоследствии, вероятно, оказались в Европе. Поэтому история этих кочевых племен, особенно тех, что обитали в степях Северной Азии, должна рассматриваться как составная часть сарматского прошлого.
К народам, обитавшим в казахстанских степях, часто применяют термин «скифы» или «восточные скифы», а тех, кто жил дальше к югу, в степях Центральной Азии, именуют преимущественно «саками», что представляет собой персидский эквивалент слова «скифы». Наши сведения о сакских народах основываются на трудах Геродота и персидских летописях, скульптурных барельефах персидских дворцов и резьбе по камню, изображающей победы персов. До нас дошли и названия некоторых племен. Однако в том, что касается сведений о родственных им племенах, живших дальше к северу, положение совсем другое. Названия нескольких племен, живших на восточной границе территории, можно найти в китайских летописях, но самым важным и ранним источником сведений является отчет об экспедиции, предпринятой Аристеем из Проконнеса в середине VII века до н. э. Описание этой экспедиции мы находим у Геродота (IV, 13–15), который также добавляет сведения, полученные им (во время его пребывания в Ольвии) от греческих купцов, торговавших с этими отдаленными народами.
Об экспедиции Аристея писали многие ученые, однако они расходятся в оценке его маршрута и расположения стран, которые он посетил. Большинство исследователей сходятся на том, что он пересек Урал и что часть народов, встретившихся на его пути, были ираноязычными кочевниками, очевидно предками сармато-аланских племен, которые впоследствии вторглись в Северное Причерноморье. В то время они, по всей видимости, представляли андроновскую культуру.
Археологические раскопки в степных районах Казахстана почти не проводились, и большая часть территории до сих пор остается неисследованной. Более того, многие могилы оказались разграбленными как в древности, так и искателями сокровищ XVIII–XIX веков. Лишь незначительная часть награбленных ценностей оказалась в музеях; наиболее знаменита из них великолепная коллекция сибирских золотых предметов в «скифском» стиле, принадлежавшая Петру Великому, а сегодня хранящаяся в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге.
Были найдены лишь отдельные археологические останки, относящиеся к концу VI–V веку до н. э. Очевидно, что они принадлежали различным народам, названия которых нам неизвестны и которые в советской литературе именуются собирательным термином «ранние кочевники». Отождествление их с народами, упомянутыми Аристеем, хоть и выглядит более или менее обоснованным, но остается недоказанным. Не много информации дают и названия степных народов, появившихся впоследствии в Северном Причерноморье, поскольку племена кочевников, известные по археологическими остатками в Казахстане, могли разделиться на несколько групп в ходе вынужденного отступления. Добравшиеся до Европы новообразования, вероятнее всего, состояли из полностью измененных элементов и получали название по самому сильному племени новой формации. Неоднородный состав савроматов, о котором уже говорилось выше, отмечался даже в сармато-аланских племенах во времена их пребывания в Европе.
Ранние кочевники VI–V веков до н. э. по многим аспектам своей культуры отличались не только от скифов Северного Причерноморья, но и — в меньшей степени — от савроматов. Сходство между ними, особенно в области «скифского» стиля декоративного искусства, объясняется их общими корнями. На формировании обоих народов более всего сказалась их принадлежность к персидской ветви древней восточной цивилизации.
Влияние ранних кочевников редко учитывается при обсуждении сарматского прошлого. Здесь мы намерены уделить им определенное внимание. У нас нет подробного описания этих народов, но рассказ Геродота о родственных им племенах массагетов, живших в Центральной Азии (I, 201–206), может пролить свет на образ жизни и обычаи степных кочевников, обитавших севернее.
МАССАГЕТЫ
Массагеты, самое могущественное сакское племя в Центральной Азии времен Ахеменидов, занимало территорию между реками Амударья и Сырдарья к востоку от Аральского моря на севере древней Хорезмии. Центр их земель находился в бывшей дельте Сырдарьи, сегодня уже не существующей. В 1-м тысячелетии до н. э. эта местность получала достаточно воды и была плотно населена. Она простиралась почти на 450 км на восток, теперь эти земли занимает пустыня или полупустыня.
Рис. 17. Конские удила, мечи и керамика, найденные в сако-массагетских могильниках VI–IV веков до н. э.
Тагискен и Уйгарак в нижнем течении Сырдарьи
Согласно Геродоту, массагеты — кочевники, напоминающие скифов одеждой и образом жизни. Их название произошло от иранского слова, обозначающего рыбу, и как Геродот, так и Страбон подчеркивали, что они питались рыбой. Они также пили молоко, а их дети жили в повозках, в которые запрягали волов. Страбон различает среди них несколько племен: «Одни из них обитают в горах, другие — на равнинах, третьи — на болотах, образованных реками, четвертые на островах в болотах. Более того, по их словам, страна наводняется рекой Араксом, которая, разветвляясь на множество рукавов, впадает на севере всеми остальными своими устьями в другое море… Те из них, что живут в дельте, разводят скот, лошадей и. верблюдов, а также занимаются ирригационным земледелием. Хорошо развиты ремесла. Обитатели равнин не занимаются земледелием, хотя земля у них есть, но они ее не обрабатывают, а живут на манер кочевников разведением овец и ловлей рыбы».
Массагеты были воинственным племенем и сражались как в пешем строю, так и верхом и «считались сильными и храбрыми». Их оружие состояло из луков, копий и боевых топоров, которые делались из бронзы, поскольку в их стране не было залежей железа, а «медь и золото встречались в изобилии». Их «головы, плечи и пояса» были украшены золотом; на грудь коням они надевают бронзовые пластины, удила их лошадей также украшены золотом. Знаменитые золотые пластины из Амударьинского клада знакомят нас с их манерой одеваться и родственным им племенем саков-амиргийцев, носивших точно такую же одежду, за исключением шапок, которые у саков-амиргийцев были высокими и остроконечными.
Рис. 18. Золотые украшения, выполненные в зооморфном стиле, из могильника Тагискен в Центральной Азии
Первоначально главенствующей формой социального устройства у массагетов был матриархат, и Геродот отмечал, что они «пользуются женами других людей». Они поклонялись солнцу и приносили ему жертву, но зороастризм был также широко распространен среди родственных им племен, обитавших в степях Центральной Азии и Казахстана. Геродот также описывает странный обычай, подразумевающий ритуальный каннибализм: «Когда человек достигает преклонного возраста, его родственники собираются вместе и приносят его в жертву, вместе с животными; потом они варят мясо и поедают его». Аналогичный обряд описан у дербиков, живших где-то около современной границы между Ираном и Афганистаном, и у исседонов. Это также подтверждается находками в савроматских могильниках Южного Урала, где человеческие кости встречаются среди остатков погребальных пиров наряду с костями животных. Этот странный обычай, по-видимому, был унаследован всеми этими племенами от общих предков — андроновской культуры бронзового века.
Массагетские племена находились под сильным культурным влиянием Хорезмии. Характерной чертой южного региона являются «мавзолеи» — могильники местной знати, построенные из обожженных на солнце кирпичей, круглые на плане и разделенные на четыре погребальные камеры. Они были заимствованы из Хорезмии и содержали богато украшенные захоронения, состоящие преимущественно из кремированных останков, хотя большинство из них было разграблено еще в древние времена. Чаще всего встречаются погребения под курганами, как в могильных ямах, так и на уровне земли, хотя несколько очень бедно обставленных могил, включая те, в которых не было вообще никакого погребального инвентаря, очевидно, принадлежали рядовым сакам или коренному населению, которое они поработили.
Рис. 19. Бронзовые детали конской упряжи из курганного могильника Уйгарак в нижнем течении Сырдарьи
В курганных могильниках Уйгарак тела клали в квадратные погребальные камеры по диагонали, головою на восток. Схожие «диагональные» захоронения, найденные на Южном Урале, датируются более поздним временем, а еще позднее, во II веке до н. э., они получили распространение в районе нижней Волги, где их приписывают племени роксоланов. Могильники, расположенные в дельте Сырдарьи, самые ранние из всех захоронений подобного типа. Погребальный инвентарь состоит в основном из керамики и бронзовых наконечников для стрел скифского типа. В некоторых богатых могилах находят золотые листья, элементы лошадиной упряжи, украшенные в скифском зооморфном стиле; грызла заканчиваются навершиями в форме стремени. Однажды был найден железный меч.
В период Ахеменидов массагеты поддерживали тесные связи с восточной ветвью савроматов и кочевыми племенами северных степей. Эти народы заимствовали многие элементы культуры хорезмийцев и массагетов, особенно переносные каменные «алтари», ранее существовавшие лишь в Центральной Азии. Такие погребальные сооружения, как ямы с нишами, «катакомбы» или каменные насыпи, обнаруженные в нескольких курганах, в уральских степях до этого времени не отмечались, но были типичны для Центральной Азии предшествующего периода. Несколько предметов, найденных в савроматских могилах, относящихся ко второй половине У века до н. э., были либо вывезены из Хорезмии или земель массагетов, либо прошли через них как посредников. Среди них была керамика, изготовленная на гончарном круге, центральноазиатского типа и, самое важное, множество товаров империи Ахеменидов, таких как бусины из алебастра и сардоникса, раковины Cypraea moneta, а также иранские серебряные и бронзовые чаши. Последние находили как в ранних сарматских захоронениях (постсавроматских), так и в захоронениях в районе реки Камы и далее на север.
НАРОДЫ, ВСТРЕТИВШИЕСЯ АРИСТЕЮ: «ДРУГИЕ СКИФЫ»
Все объекты «нескифского происхождения», включая те, что находятся в коллекции Петра Великого в Государственном Эрмитаже, датируются временем более ранним, чем середина VI века до н. э. В момент экспедиции Аристея, которая была предпринята не позднее середины VII века до н. э., скифская культура еще не существовала, и народы, упомянутые в этой связи, скорее всего, представляли собой последние этапы срубной культуры в Европе, а также андроновской и карасукской культур в Азии. Мы не располагаем никакими археологическими данными, которые свидетельствовали бы о том, что во второй половине VII и VI веке до н. э. в этой области происходило масштабное переселение племен, предшествовавшее постепенному преобразованию их культур в скифские.
Экспедиция Аристея началась в устье Дона, и он наверняка путешествовал вдоль по Волге через территорию савроматов Геродота по хорошо известному северокавказскому торговому пути. Покинув его, он сначала попал в страну будинов, а затем — тиссагетов, вероятно в среднем течении Волги. Потом он, по-видимому, пересек Уральские горы по долине одного из притоков Камы.
Рис. 20. Кинжалы, конская упряжь и украшения в зооморфном стиле, принадлежавшие ранним кочевникам Северного Казахстана, V–IV века до н. э.
Среди встреченных Аристеем народов были родственные тиссагетам ирки, жившие в «густой лесистой местности» — лесной зоне с восточной стороны Уральского хребта. Они ездили на лошадях, а когда охотились, устраивали засады, забираясь на деревья. Это описание предполагает, что они жили где-то в районе современного Челябинска и Южного Урала. С археологической точки зрения их можно отнести к ветви андроновской культуры, захватившей эту область в конце бронзового века. К концу VI века до н. э. она оформилась в челябинскую группу, сохранившую многие элементы исходной савроматской культуры.
Рис. 21. Керамика к портативные каменные алтари из захоронений ранних кочевников
в Леонтьевке на Иртыше в Северо-Восточном Казахстане, V–IV века до н. э.
Далее Аристей упоминает «других скифов», которые «восстали против скифских царей» и поэтому переселились в эту страну. Их страна описывается как «ровная и плодородная». Вероятнее всего, это черноземная область к востоку от реки Тобол до Иртыша и далее, включая север современного Казахстана. Хотя находки скифского характера подтверждают присутствие «других скифов», во времена Аристея они, скорее всего, принадлежали к местной ветви андроновской культуры, которая, как принято считать, обитала южнее и юго-восточнее, в степях Центрального Казахстана, захваченных исседонами к концу 2-го тысячелетия до н. э.
Современный Северный Казахстан — обширная область, простирающаяся на 800 км, в которой в VI–V веках до н. э. жили безымянные племена «других скифов», исследована очень мало. Курганные могильники состоят из земляных холмов, весьма сходных между собой как по конструкции, так и по относительно небогатому погребальному инвентарю, несмотря на то что их разделяет несколько сот километров.
Захоронения расположены в овальных ямах, выложенных бревнами или, реже, каменными плитами. Тела клали навзничь, головой к западу, но отмечались и случаи кремации. Те несколько гробниц, что оказались неразграбленными, были обставлены довольно бедно: во многих не было вообще никакого инвентаря или лишь несколько предметов: преимущественно трехгранные скифские бронзовые наконечники для стрел; очень редко встречаются короткие железные мечи-акинаки или кинжалы; зеркала с петельчатой ручкой; каменные блюда вогнутой формы; бусины из блестящей стекловидной массы; иногда один или два глиняных сосуда; маленький железный нож рядом с костями бараньего бедра.
Кем были «другие скифы»? С каким из сарматских народов, появившихся позднее в Европе, их можно отождествить? Ответа на этот вопрос пока что нет, возможно, эти племена так и не достигли доминирующего положения и были поглощены одной или несколькими последовательными волнами сарматского отступления на запад.
Исседоны
Самым удаленным протосарматским народом из тех ранних кочевников, кого посетил Аристей, были исседоны. Их территория, по-видимому, охватывала все Тургай-ское плато и казахский мелкосопочник, от района современного Джесказгана, расположенного примерно в 450 км на юго-запад от Караганды, до Иртыша в районе Семипалатинска на востоке, что составляло около 1000 км.
Географическое положение этой области и археологические находки, которые приписываются исседонам, наводят на мысль, что последних можно отождествить с предками асов/ясов/аорсов или, по крайней мере, с группой народов, которые в конце V века до н. э. двинулись на запад и проникли на территорию савроматов. Некоторые советские авторы помещают исседонов в район Семиречья, к востоку от озера Балхаш, отождествляя их с народом вусун (именуемым в русской археологической литературе усунями), который позднее переселился на юг, в восточную часть Центральной Азии. Однако помещение их в Семиречье противоречит сведениям Геродота (I, 201; IV, 13, 16, 25–27).
Геродот утверждает, что женщины у исседонов «пользуются равными правами с мужчинами», что, по-видимому, можно считать пережитком матриархата. Более того, он сообщает о практике ритуального каннибализма, также зафиксированного у массагетов.
Курганные могильники, обследованные в различных точках Центрального Казахстана, отличаются как по размерам, так и по конструкции. Было выявлено пять хронологических периодов, покрывающих время от VI века до н. э. до приблизительно 500 года н. э. Датировка этих периодов более или менее совпадает с этапами развития сарматских народов волжских степей и Южного Урала.
Захоронения самого раннего периода на севере данной области представляют собой земляные курганы, хотя в других местах наиболее частый тип погребальных сооружений — небольшая или средних размеров насыпь из камней. Они обычно образуют небольшие кладбища: курганный комплекс Супра-Оба состоит из пятнадцати курганов. Погребальные камеры как в земляных, так и в каменных курганах овальные, узкие, часто выложенные снизу и сверху каменными плитами или бревнами. Были также обнаружены ямы с нишами («катакомбы»), самые ранние из всех принадлежавших скифам и сарматам. Почти все погребальные камеры были разграблены, и из первоначального инвентаря осталось лишь несколько предметов. Они были очень похожи на извлеченные из могильников Северного Казахстана: бронзовые грызла с окончаниями в виде стремени, бронзовые наконечники для стрел, плоские бронзовые зеркала, несколько золотых серег и мелкие золотые пластины или другие золотые украшения. Также в могилах находили один-два глиняных сосуда, часть из которых, особенно те, что были извлечены из самых ранних курганных могильников (Дандыбай), напоминают доскифскую керамику этой области и носят черты андроновской и карасукской культур.
Весьма типичны для ранних кочевников, или, как их иногда еще называют, «сакоскифов», большие каменные курганы, к которым с восточной стороны пристроены две низкие каменные гряды в форме дуги эллипса от 20 до 500 м длиной, расстояние между которыми достигает 150 м. Эти сооружения получили прозвище «курганы с усами». Очевидно, это были усыпальницы выдающихся членов местной знати. Этот обычай сложился в период перехода от андроновской к «сакоскифской» культуре и существовал до IV века до н. э. Не было найдено ни одного неразграбленного захоронения данного типа. Погребение производилось в овальной могильной яме, как и в небольших курганах, и их инвентарь был похож на тот, что находили в могилах рядовых исседонов. Однако вполне может быть, что изначально в них были и предметы из золота, но впоследствии они были похищены искателями сокровищ.
Следы добычи меди были найдены в районах, богатых металлическими рудами, особенно в Каркаралинском горном массиве, отдельные пики которого достигают высот 1360 и 1560 м над уровнем моря. Добыча меди началась там в середине 2-го тысячелетия до н. э. при андроновцах, и в сакоскифский период эти рудники все еще действовали.
Рис. 22. План и реконструкция кургана «с усами» в могильнике Джа-найдар рядом с Улутау в западной части Центрального Казахстана
Согласно Геродоту, территория, которую в то время занимали исседоны, не была их родиной. Им пришлось перебраться туда, поскольку аримаспы прогнали их с исконных земель, расположенных в верховьях Иртыша, к востоку и юго-востоку от Семипалатинска. Эти сведения подтверждаются археологическими данными, указывающими на то, что местные андроновские племена были вытеснены в результате вторжения народов карасукской культуры в конце 2-го тысячелетия до н. э. Двигаясь на запад, исседоны вытеснили другую группу андроновцев — предков «других скифов», описанных в предыдущей главе.
Рис. 23. Минеральные ресурсы Сибири, эксплуатировавшиеся в конце бронзового века и в период ранних кочевников.
Большинство месторождений было заброшено в IV веке до н. э.
Aгpuппeи
Агриппеи были не ираноязычным народом, который, согласно Геродоту, жил «у подножия каменных гор» и соседствовал с «другими скифами» и исседонами. Сведения о том, что они плешивы от рождения, могли появиться вследствие неверного истолкования их обычая брить головы. Геродот пишет, что «у них плоские носы и большие подбородки», что говорит об их принадлежности к монголоидной расе. Они «говорят на чудном языке», очевидно не иранского происхождения. По всей видимости, они принадлежали угорской и тюркской языковой семье. Он также подчеркивает, что они не владели никаким оружием и другие народы считали их священными. «Скифы, прибывающие к ним (агриппеям), ведут свои дела при помощи семи переводчиков на семи языках», и полные сведения о них можно получить от причерноморских греков».
Это наводит на мысль, что агриппеи жили в самой последней точке великого торгового пути времен Геродота. Он шел из Ольвии вдоль реки Ингул, затем небольшой отрезок по суше к Днепру в районе Черкасс или Кременчуга; далее поворачивал на восток, идя по границе степи и лесостепи, и, наконец, достигал Алтайских гор в Азии. Геродот не упоминает о том, какие товары привозили западные купцы, но мы можем догадаться, что их интересовали природные ресурсы страны агриппеев, в частности золото. По-видимому, одного золота было вполне достаточно, чтобы заставить западных купцов отправиться в путь длиной более 400 км и преодолевать значительные языковые трудности. Можно предположить, что священная неприкосновенность агриппеев была сродни той, которой пользуются племена кузнецов в Африке. Агриппеи, вероятно, были искусными добытчиками, литейщиками и, что самое важное, кузнецами, ремесло которых высоко ценилось среди соседних с ними народов.
До нас дошли следы западного проникновения на Алтай. Среди них кавказский бронзовый шлем VI века до н. э., найденный в горах, и бронзовые височные украшения, завершающиеся диском, вероятно, местного производства, но по образцу, характерному для скифской культуры, существовавшей на Украине в VI веке до н. э. Такие украшения находили в могильниках в долине верхней Оби, к югу от Барнаула и в районе Бийска. Трудно установить, какие товары обменивались на золото, но торговля, очевидно, была крайне выгодна для западных купцов.
Если предположить, что агриппеи были добытчиками металлов, то тогда они должны были жить в богатом металлическими рудами районе в верховьях Иртыша, к востоку от Семипалатинска, включая западные предгорья Алтая на севере и Калбинский хребет на юге. В данном районе были найдены оловянные и медные рудники этого времени, а в Змеиногорске, примерно в 150 км к северо-востоку от Семипалатинска, были обнаружены следы золотодобычи. Золотые выработки были также обнаружены в горах в верхнем течении Иртыша и его восточных притоков. Однако эта область изучена недостаточно, и сейчас невозможно с уверенностью связать эти археологические находки с агриппеями. Обследование нескольких поселений и маленьких «плоских» кладбищ, расположенных севернее, в долине верхней Оби к югу от Барнаула и в районе Бийска, позволяет говорить о них как о северной ветви этого народа. Монголоидный характер черепного материала также совпадает с описанием Геродота. Культура, для которой характерны археологические остатки подобного вида, известна как болыпереченская. Считается, что она возникла в результате эволюционного развития местной ветви карасукской культуры. Несмотря на то что в данной области, за исключением самой южной ее части, не было залежей меди или каких-либо других металлов, при раскопках поселения на реки Оби к югу от Барнаула были обнаружены остатки плавильни, в которой варили бронзу.
Аримаспы
Геродот пишет, что «страны и народы, живущие перед [агриппеями и исседонами], известны нам очень хорошо», но о стране, что за агриппеями, «никто не может говорить с уверенностью: никто и никогда не бывал там, поскольку она окружена высокими непроходимыми горами»; агриппеи говорят, что «в этих горах живут люди с козьими ногами». Еще один легендарный народ, живший за агриппеями и исседонами, — это одноглазые люди, которых «скифы называют аримаспами» и которые постоянно нападают на своих соседей. Между аримаспами и исседонами была постоянная вражда, что наводит на мысль о том, что эти народы были соседями. Аримаспы изгнали исседонов и захватили их исконные территории.
Рис 24 Золотые украшения из Чиликтинского кургана № 5, Восточный Казахстан.
Углеродный метод позволяет отнести клад к 430–250 годам до н. э.
Во времена Аристея земли аримаспов, вероятно, простирались на восток и юго-восток от Семипалатинска и, должно быть, частично совпадали с владениями агриппеев. История про захват и изгнание исседонов напоминает распространение карасукской культуры в ту же самую область в конце 2-го тысячелетия до н. э. В то время эти земли были заселены представителями местной ветви андроновской культуры, предположительно предками исседонов. Часть из них была захвачена пришельцами и растворилась среди них, но большинство отступило на запад, сместив другие группы родственных андроновцев, включая предков «других скифов».
Находки майэмирской культуры, датируемые VI и V веками до н. э., в долинах верховьев Оби и Иртыша и предгорьях Алтая можно приписать аримаспам. Не найдено никаких поселений — только могилы под курганами, построенными из камней, смешанных с землей, и несколько изолированных объектов. Находка из Змеиногорска — бронзовое снаряжение для конного воина и лошади — заслуживает специального упоминания, так же как и бронзовый кинжал с украшениями искусной работы. Необходимо отметить, что все эти предметы были найдены в золотоносном районе.
В долине Оби территория находок майэмирской культуры перекрывается территорией болыпереченской культуры. Раскопки большого (более 120 захоронений) курганного могильника в Березовке, рядом с Бийском, показали, что он датируется тем же временем, что и остатки болыпереченской культуры в этом районе. Люди, похороненные в могилах, не принадлежали этой культуре, хотя жили в той же местности. Две культуры практически идентичны в материальном плане, но черепной материал указывает на то, что люди болыпереченской культуры принадлежали монголоидной расе, в то время как останки, найденные в могильнике, очевидно, принадлежали европеоидному типу лишь с незначительной примесью монголоидного. Те, чьи останки были найдены в майэмирских курганах, очевидно, принадлежали к правящему классу и, по-видимому, были аримаспами. Их отношения с народом болыпереченской культуры, предположительно ветвью агриппеев, не совсем ясны, но скорее всего последние находились под покровительством аримаспов.
Рис. 25. План и сечение кургана-могильника Кызылауз в долине реки Или в Восточном Казахстане и его погребальный инвентарь
Курганные могильники «ранних кочевников», расположенные далее на юг Восточного Казахстана, в долине верховьев Иртыша, также можно атрибутировать аримаспам. К этой группе относятся и курганы, расположенные на северных склонах Тарбагатайского хребта, примерно в 350 км к юго-востоку от Семипалатинска. Они датируются концом V–IV веком до н. э., то есть чуть более ранним периодом, чем упомянутые выше, и были ошибочно приписаны исседонам.
Самый выдающийся в этой группе был Чиликтинскии курган № 5, содержащий двойное захоронение. Хотя он и подвергся разграблению, из него было извлечено 524 золотых предмета, общим весом более 100 граммов, плюс фрагмент железного предмета и тринадцать втульчатых двугранных бронзовых наконечников в кожаном колчане, украшенном четырнадцатью тонкими золотыми пластинами в форме «скифских» оленей. Первоначально курган был датирован концом VII — началом VI века до н. э., но радиоуглеродный анализ дал 340 ± 90 год до н. э., то есть 430–250 годы до н. э.
Данный текст является ознакомительным фрагментом.