2. Развитие революционных событий на Украине

Революционные дни в Харькове. Одним из первых на Украине в поддержку рабочих и солдат столицы выступил 60–тысячный отряд рабочих Харькова. Вечером 27 февраля харьковские большевики получили текст воззвания Петербургского большевистского комитета о вооруженном восстании в столице, призывавшего рабочих поддержать его стачками и демонстрациями, избирать своих представителей в Совет. Всю ночь небольшая группа членов городской организации, которым удалось избежать арестов, на гектографе и пишущей машинке размножала это воззвание и на следующий день, с утра, распространила его на предприятиях города. 28 февраля многолюдные митинги состоялись почти на всех крупных харьковских заводах. Настроение рабочих было боевым, революционным. Харьковский полицмейстер сообщал в тот день губернатору о положении на заводе ВЭК, где работало около 3 тыс. рабочих, о том, что настроение среди рабочих завода крайне возбужденное и что завтра с утра ожидается их выступление. «Цель этого выступления, — писал он, — всеми силами двинуться в город и стараться захватить власть в свои руки».

Митинги на предприятиях города продолжались и в последующие дни. Выступая на них, большевики призывали рабочих к решительным действиям. Однако большевиков в городе было мало, чем воспользовались эсеро-меньшевистские соглашатели, начавшие настойчиво призывать население города к «спокойствию и порядку», якобы необходимым для закрепления победы революции.

Органы царской власти стремились затормозить развитие революционных событий в Харькове. Вице-губернатор в течение трех дней пытался скрыть от харьковчан правду о положении в столице. Трехтысячный штраф он наложил на буржуазную газету «Южный край» за краткое сообщение о Февральской революции, запретил заседание городской думы. В Харьков был срочно вызван драгунский эскадрон. Однако спасти царскую власть в городе было уже невозможно.

Поняла это и местная буржуазия. Она поспешила консолидировать свои силы, чтобы успешнее противостоять революционному натиску рабочих. 28 февраля гласные Городской думы приняли решение о создании из числа членов Думы так называемого Комитета объединенных общественных организаций. В него вошли крупные промышленники, реакционно настроенные профессора, адвокаты, земцы — помещики, церковники и т. п. 6 марта Комитет объявил себя губернским органом и стал опорой Временного правительства.

Губернским комиссаром вначале был председатель Комитета объединенных общественных организаций А. Корытин, а 7 марта правительство назначило на этот пост кадета П. Добросельского. И этот комитет, и комиссар стремились парализовать революционную активность трудящихся, сохранить в городе старый административный аппарат, в том числе весь штат городской полиции во главе с полицмейстером.

Демонстрация харьковских рабочих 16 марта 1917 г.

Однако рабочие приступили к решительной ломке органов царской власти в городе и формированию своей, революционной власти. 1 марта состоялось собрание представителей рабочих 20 заводов, а также профсоюзов, больничных касс и других организаций. В его работе приняли участие большевики И. Я. Грязев и А. Г. Скороход. Собрание избрало Временный рабочий комитет, который занялся организацией выборов в Совет рабочих депутатов. О настроении участников этого собрания первый номер «Известий Харьковского Совета рабочих депутатов», вышедший 4 марта 1917 г., сообщал, что они решили «устраивать народные самоуправления, захватить власть в свои руки».

2 марта состоялось первое заседание Харьковского Совета. На нем присутствовали 78 депутатов с решающим голосом от 43 предприятий и рабочих организаций. В своем воззвании к населению города Совет заявил, что он «принял на себя задачу борьбы за организацию новой народной власти». Но большинство мест в Совете принадлежало меньшевикам и эсерам. Первым председателем был избран меньшевик Лазько, а его заместителем — большевик Г. А. Романович. Преобладание соглашателей в Харьковском Совете рабочих депутатов привело к тому, что он фактически отказался от власти в городе в пользу буржуазного Комитета объединенных общественных организаций. Во временный исполком этого комитета он направил четырех своих представителей. Через день Совет принял решение включить в полном составе свою исполнительную комиссию в Комитет объединенных общественных организаций, сведя ее роль к «последовательной оппозиции (как с.-д. фракции в парламентах)».

Все же под давлением революционных масс Харьковский Совет рабочих депутатов провел ряд мероприятий, способствовавших закреплению» победы над органами царской власти в городе. По его требованию 3 марта были арестованы вице — губернатор, начальник гарнизона, комендант города, чиновники губернского жандармского управления и др. Совет содействовал освобождению из тюрем всех политических заключенных. На свободу вышло 40 большевиков. Эти важные события прошли бескровно. «В Харькове, — вспоминал позже один из руководителей местной большевистской организации С. Ф. Буздалин, — старый строй не сделал ни единого выстрела в защиту своего существования»[364].

3 марта на своем втором заседании Харьковский Совет, по требованию рабочих, принял решение о немедленной организации на предприятиях города подчиненной ему рабочей милиции. Через неделю ее численность достигла 600 человек.

Митинги и собрания рабочих, проходившие на предприятиях в течение трех дней, 3 марта вылились в грандиозный общегородской митинг на Николаевской площади. К рабочим присоединились почти все части гарнизона, студенты. Над площадью реяли красные знамена, военные оркестры играли «Марсельезу», мощно» звучали революционные песни. С балкона Городской думы, в здании которой обосновались и Комитет объединенных общественных организаций, и Совет рабочих депутатов, провозглашались речи. Меньшевики, эсеры, кадеты своими слащавыми фарисейскими выступлениями призывали к «установлению классового мира», к введению революции в «законные рамки», к «победоносному завершению войны» и т. п. Большевики же говорили о необходимости сплочения пролетариата, решительной борьбы трудящихся с эксплуататорами, прекращения войны революционным путем и т. п. Огромное впечатление на присутствующих произвела пламенная речь одного из активных работников городской большевистской организации Е. Д. Тинякова, в тот день освобожденного из тюрьмы революционными массами.

В ночь с 3 на 4 марта впервые за всю свою историю легально провела общее собрание Харьковская большевистская организация. В повестку дня были включены жизненно важные вопросы для партийной организации, рабочих и революционных солдат. В частности, заслушав доклад представителя большевистской фракции в Совете рабочих депутатов, собрание указало на невыразительность политической линии Совета в момент, когда требовались активность и самостоятельность позиции рабочего представительства. Оно также указало на необходимость всеобщего вооружения народа, для чего решило создать при городском комитете партии комиссию по организации боевых дружин, призвало солдат гарнизона избрать Совет солдатских депутатов и идти рука об руку с рабочим классом. Требуя скорейшего прекращения войны, харьковские большевики, верные принципам пролетарского интернационализма, приняли решение разъяснить массам, что немецкий рабочий не является врагом, что он брат, по воле буржуазии несущий тяготы и ужасы войны вместе с остальными рабочими воюющих наций. Собрание избрало городской комитет в составе 11 человек, в том числе С. Ф. Буздалина, Н. С. Данилевского, А. В. Емельянова (Сурика), К. О. Киркижа, А. Г. Скорохода, Е. Д. Тинякова и др.

6 марта Харьковский большевистский комитет выпустил листовку, которая призывала рабочих, солдат и крестьян углублять революцию, бороться за 8–часовой рабочий день, конфискацию помещичьих земель и т. п. В ней подчеркивалось, что только установление диктатуры пролетариата сможет обуздать буржуазию, обеспечить образование правительства, отвечающего интересам рабочих и крестьян, положить конец войне. Листовка большевиков вызвала в стане кадетов, а также меньшевиков и эсеров злобное возмущение, а соглашательские лидеры Совета рабочих депутатов даже предложили арестовать ее авторов. В таких сложных условиях пришлось разворачивать разностороннюю работу в массах немногочисленной (не более 150 человек) большевистской организации Харькова. Она значительно облегчилась после того, как с 10 марта начал легально выходить орган Харьковского комитета РСДРП газета «Пролетарий». Высокую оценку новой газете дала большевистская «Правда» (от 17 марта 1917 г.), назвавшая «Пролетарий» «дорогим собратом». Первый номер, по ее мнению, был «составлен интересно и, главное, настолько популярно, что каждый рабочий, впервые взявшийся за газету, поймет в ней все — от первого слова до последнего».

Особенно большое внимание харьковские большевики уделили сплочению рабочих, созданию наряду с Советом рабочих депутатов других массовых пролетарских организаций, направлению их деятельности по пути защиты жизненных интересов рабочих: борьбы за 8–часовой рабочий день, улучшение условий труда и быта, повышение заработной платы и т. п. По призыву большевиков, пролетарии Харькова активизировали классовую борьбу. В городе один за другим восстанавливались уничтоженные царизмом и создавались новые профессиональные союзы. К концу марта их уже насчитывалось не менее 40. На предприятиях начали возникать рожденные революционным творчеством рабочего класса фабрично-заводские комитеты (в первое время они именовались «советами старост», «советами цеховых уполномоченных» и т. п.). В частности, 7 марта такая рабочая организация была создана на заводе ВЭК, через несколько дней — на заводах Шиманского, «Герлях и Пульст». К концу марта они действовали почти на всех ведущих харьковских предприятиях. Из всех массовых пролетарских организаций города они были наиболее последовательными и решительными защитниками интересов рабочих.

На основных харьковских предприятиях уже в марте фабзавкомы добились отмены сверхурочных работ, введения 8–часового рабочего дня, а на некоторых из них даже начали применять новую форму классовой борьбы пролетариата — рабочий контроль над производством, ставший важнейшим средством борьбы против саботажа предпринимателей и усиливавшейся экономической разрухи. Организаторами рабочего контроля выступали большевики, в частности, к его введению призывала газета «Пролетарий». В марте одним из первых завком завода ВЭК заявил, что он «совместно с Советом рабочих депутатов должен разрешать все вопросы, возникающие на заводе»[365].

Орган Харьковского комитета РСДРП газета «Пролетарий» от 10 марта 1917 г.

Дальнейшие революционные преобразования в Харькове во многом зависели от поведения солдат местного гарнизона, насчитывавшего более 30 тыс. человек. В ходе ликвидации органов царской власти в городе многие солдаты, особенно технических частей, помогали рабочим разоружать полицию и жандармерию, арестовывать царских чиновников. Созданный 8 марта при помощи рабочих Харьковский Совет солдатских депутатов принял решение: в политических вопросах работать совместно с Советом рабочих депутатов. Общность интересов и целей рабочих и солдат города вызвали необходимость слияния обоих Советов. 20 марта они образовали Харьковский Совет рабочих и солдатских депутатов, но и в нем преобладающее место заняли представители мелкобуржуазных партий. Потребовались огромные усилия большевиков, чтобы рабочие и солдатские массы Харькова убедились в антинародности мелкобуржуазных партий и освободились от их пагубного влияния.

Революционные события в Екатеринославе. 2 марта 1917 г. 300–тысячный Екатеринослав, и прежде всего его пролетарские окраины, где было сосредоточено около 50 тыс. промышленных рабочих и почти 10 тыс. железнодорожников, забурлил. На предприятиях проходили многолюдные митинги, собрания, улицы и площади наполнялись демонстрантами. В этот день екатеринославцы узнали из газет о свержении самодержавия. В городе остро стал вопрос о власти.

К 12 часам дня в помещении больничной кассы Брянского завода, насчитывавшего тогда более 11 тыс. рабочих, собрались на совещание представители политических партий, кооперативов, больничных касс, союза торгово-промышленных служащих и т. п. Численно преобладали меньшевики и эсеры, что и определило характер решений совещания, которое отвергло предложение большевиков И. Г. Жуковского (Мирона Трубного) и А. И. Новикова проводить выборы в Совет рабочих депутатов под лозунгами «Долой войну!», «Восьмичасовой рабочий день!», «Демократическая республика!» и обратилось к рабочим с листовкой, которая призывала избирать депутатов спокойно, без каких-либо «несвоевременных» требований. Для организации Совета рабочих депутатов совещание избрало Временный рабочий комитет. Большевики, выступая на предвыборных митингах и собраниях, происходивших на заводах и фабриках 3–4 марта и в последующие дни, упорно продолжали разъяснять рабочим и всем трудящимся, что будущий Совет рабочих депутатов должен стать последовательным борцом за коренные интересы пролетариата и всех эксплуатируемых.

Чтобы противостоять рождающемуся Совету рабочих депутатов, местные буржуа поспешили создать в городе свой орган власти и собрались для этого 3 марта в помещении земского собрания, пригласив туда и членов Временного рабочего комитета.

При содействии соглашателей из Временного рабочего комитета это собрание решило создать так называемый Комитет общественных организаций и передать ему всю полноту власти в губернии. Комитет возглавил крупный обуржуазившийся помещик фон Гесберг, известный жестоким подавлением крестьянских выступлений на Екатеринославщине. Его же Временное правительство вскоре утвердило и губернским комиссаром.

4 марта в помещении Научного общества на пролетарской окраине Чечелевке состоялось учредительное заседание Екатеринославского Совета рабочих депутатов. На нем присутствовали не только избранные от предприятий депутаты (115 человек), но и многие другие рабочие, а также солдаты и студенты. Освобожденная в этот день из тюрьмы большевичка С. И. Гопнер позже вспоминала об этом заседании: «Я застала переполненный депутатами не только зал, но и коридор и лестницы. Чрезвычайный подъем первого заседания Совета, непрерывный поток новых депутатов, гостей — все это захватывало, невыразимо волновало».

Меньшевики и эсеры, руководившие выборами в Совет, получили в нем большинство мест. Большевиков среди депутатов было менее 10 %. Председателем Совета стал меньшевик — интернационалист П. Opлов, а его заместителем — эсер Л. Шаляхин. В состав исполкома Екатеринославского Совета рабочих депутатов от большевиков вошла лишь С. И. Гопнер.

Солдатские массы екатеринославского гарнизона направили в Совет рабочих депутатов несколько десятков своих представителей. Но вскоре в городе организовался самостоятельный Совет солдатских депутатов, попавший под влияние реакционного офицерства.

Важным событием в жизни трудящихся города и всей губернии явилась состоявшаяся 5 марта первая легальная конференция Екатеринославской организации РСДРП с участием большевиков Донбасса. На ней были представлены 36 групп города, насчитывавшие 340 членов партии, и группы Донецкого бассейна, объединявшие свыше 500 большевиков. В работе конференции принял участие агент ЦК партии Ю. X. Лутовинов. Конференция обсудила вопросы: об отношении к революции, Совету рабочих депутатов, мелкобуржуазным партиям, о войне и мире, о перестройке городской большевистской организации в связи с новыми, легальными условиями ее работы и новыми задачами, об армии и милиции и др. Конференция призвала рабочих к решительной ломке старых царских, порядков. В своей резолюции, констатировав, что Февральская революция как революция буржуазная не устранила капиталистический строй, а лишь приблизила осуществление конечной цели борьбы пролетариата — образование социалистического общества, конференция указала: «Нашим девизом должна быть социальная революция. Путь к ней мы видим в широком укреплении наших классовых позиций, в создании целого ряда революционных организаций и в неутомимой пропаганде коммунизма»[366].

Конференция высказалась за прекращение империалистической войны и заключение мира на основе действительного права каждой нации на самоопределение. В утвержденном конференцией наказе Совету были сформулированы его ближайшие задачи, за разрешение которых должны бороться в Совете большевики, а именно: разоружение полиции и создание народной милиции; прекращение войны; создание профессиональных союзов и других классовых организаций рабочих; укрепление связей с революционными солдатами; отмена национальных ограничений и осуществление гражданских свобод; улучшение условий труда рабочих (особенно женщин и детей); решительная борьба с продовольственным кризисом и др. Конференция решительно высказалась против компромиссов и соглашений с господствующими классами, против объединения с меньшевиками и другими мелкобуржуазными партиями.

В целом, несмотря на наличие некоторых ошибочных положений в резолюциях (о «революционизировании буржуазии», о поддержке Временного правительства в его борьбе за уничтожение остатков феодализма и др.), конференция сыграла положительную роль в консолидации большевиков Екатеринославщины, что имело важное значение для дальнейшего развертывания революционной борьбы трудящихся масс. На ней был избран общегородской партийный комитет в составе Т. Л. Бондарева, А. К. Войцеховича, С. И. Гопнер, И. Г. Жуковского (Мирона Трубного), Н. В. Копылова, М. А. Переславского (Мирона Брянского) и др. Для организации профессиональных союзов избрали специальную секцию. Оценка большевиками Екатеринослава сложившегося в стране положения, их революционные требования были изложены в распространенной 5 марта листовке. Принципиальная позиция большевиков вызвала замешательство представителей других партий. Меньшевики потребовали каждого, кто распространял листовку, «немедленно в интересах спасения революции доставлять в распоряжение губернского комиссара»[367].

12 марта в Екатеринославе состоялась демонстрация в честь победы над самодержавием. В ней приняло участие около 100 тыс. рабочих, солдат, студентов, демократической интеллигенции. Над многими пролетарскими колоннами реяли знамена с большевистскими лозунгами. На Соборной площади прошли митинги. Выступавшие на них большевики разоблачали империалистический характер войны, разъясняли задачи трудящихся в дальнейшем развитии революции. Их слова были понятны, получили поддержку огромного большинства участников этих митингов.

В дальнейшем под воздействием широкой разъяснительной работы большевиков, ряды которых изо дня в день пополнялись, и руководствуясь классовым чутьем, рабочие Екатеринослава, вопреки соглашательской позиции мелкобуржуазных партий и руководимого ими Совета рабочих депутатов, неудержимо шли по пути революционного творчества, усиливали борьбу за интересы всех трудящихся. Наряду с Советом в городе были созданы другие массовые организации рабочих. Так, 19 марта состоялось учредительное собрание профсоюза 18–тысячного отряда екатеринославских металлистов. Действовали союзы рабочих других профессий. На предприятиях города стали функционировать новые рабочие организации — фабрично-заводские комитеты, которые уже в марте провели свою общегородскую конференцию. Были организованы три районных совета фабзавкомов: Заднепровский, Чечелевско-Каддакский и Городской.

Эсеро-меньшевистские лидеры Совета рабочих депутатов не могли не выполнить требований большевиков но созданию в городе рабочей милиции. В комиссию по ее организации вошли И. Г. Жуковский (Мирон Трубный) и А. И. Новиков. По требованию большевистской фракции, под нажимом рабочих масс Совет также принял некоторые меры для борьбы с саботажем предпринимателей. В то же время соглашательское руководство прилагало усилия, чтобы всячески ограничить творческую революционную активность рабочих. На освобождение рабочих от этих пут и направили свою деятельность екатеринославские большевики.

Киев в дни революции. Судьба царской власти на Украине во многом зависела от развития революционных событий в Киеве — городе, который по численности населения (около 470 тыс. человек, исключая военных) уступал в стране лишь Петрограду, Москве и Варшаве. Рабочая прослойка здесь составляла 65 тыс. человек, половина из которых были промышленными рабочими. В Киеве находился штаб крупнейшего в стране Киевского военного округа, много воинских частей, несколько военных школ и училищ — всего 70–80 тыс. военнослужащих.

Как и в Харькове, местные органы царской власти пытались скрыть от населения правду о событиях в столице. На телеграфе было установлено дежурство офицеров, которые задерживали каждую телеграмму, где речь шла о революции. Все это привело к тому, что газеты в течение трех дней не обронили ни слова о ходе и победе восстания петроградских рабочих и солдат.

Однако такая офицерская цензурная мера не помогла. Уже 28 февраля 1917 г. телеграмму из Петрограда о победе над самодержавием получило Управление Юго-Западных железных дорог. Известие это мгновенно распространилось по городу. Состоявшееся к вечеру того же дня заседание Киевского комитета большевиков с участием представителей профессиональных союзов приняло решение: развернуть разъяснительную работу в массах, призвать их к уничтожению органов царской власти, приступить к немедленной подготовке выборов в Совет рабочих депутатов, для чего все силы бросить на предприятия. В последующие дни большевики выступили на митингах почти всех крупнейших предприятий города: «Арсенале», Южнорусском машиностроительном заводе, Главных железнодорожных мастерских и др. Они приняли самое активное участие в организации 1 марта массовых митингов рабочих, солдат, студентов на Думской площади.

Милиция Совета рабочих депутатов Киева. 1917 г.

Киевская большевистская организация, насчитывавшая около 200 членов партии, заняла четкую классовую позицию по отношению к буржуазии и соглашательским партиям, пытавшимся погасить революционный порыв масс. 2 марта городской большевистский комитет распространил листовку. Она разоблачала контрреволюционность пробравшейся к власти буржуазии, призывала рабочих и всех трудящихся к активной поддержке питерских пролетариев, к дальнейшей борьбе против угнетателей: «Товарищи, не спокойствие, а самая решительная борьба до полной победы, до полного низвержения самодержавного строя должна сейчас стать нашим лозунгом. Не война до победного конца, а война против настоящей преступной войны должна явиться нашим очередным требованием!»[368].

Но и в Киеве, как и во многих других городах, в дни победы революции буржуазия, оказавшись более организованной, первой создала свой орган власти. 1 марта состоялось совещание представителей городской управы, губернской и уездных земских управ, губернского комитета земского союза, комитета союза городов, Военно — промышленного комитета и его рабочей группы, некоторых буржуазно-националистических организаций. Совещание приняло решение о создании буржуазного органа власти — Совета» объединенных общественных организаций. В последующие дни он был пополнен представителями биржевого комитета, купечества, духовенства и т. п. Исполнительный комитет Совета объединенных общественных организаций возглавил товарищ городского головы кадет Н. Страдомский. Этот буржуазный орган стал опорой Временного правительства и его губернского комиссара, бывшего председателя губернской земской управы М. Суковкина. 2 марта киевские газеты опубликовали воззвание Совета объединенных общественных организаций, в котором даже не упоминалось о революции, зато были требования подчиниться органам власти и призывы к населению города «сплотиться для создания спокойствия и порядка», а к рабочим — возвратиться на предприятия.

Манифестация на Владимирской улице в Киеве. Март 1917 г.

Включив в состав своего органа власти представителей рабочей группы Военно — промышленного комитета, буржуазия стремилась не только создать видимость его демократичности, но и питала надежду сорвать выборы в Совет рабочих депутатов. Этот маневр разоблачили большевики. На первом же заседании Совета объединенных общественных организаций они заявили, что рабочая группа Военно — промышленного комитета не отражает взглядов киевских рабочих, и потребовали создания в городе Совета рабочих депутатов. Для практической работы по организации выборов в Совет рабочих депутатов были созданы два центра. Один из них образовали большевики, поддержанные профессиональными союзами, другой, чтобы не отдать инициативы в руки большевиков, — рабочая группа Военно — промышленного комитета. 2–3 марта на предприятиях города проходили выборы в Совет. В эти же дни рабочие совместно со студентами, солдатами принимали участие в многочисленных политических митингах. По их требованию 3 марта из Лукьяновской тюрьмы были освобождены политзаключенные.

4 марта в помещении Народной аудитории состоялось учредительное собрание Киевского Совета рабочих депутатов. На нем присутствовали 230 делегатов от 80 предприятий, много гостей. Собрание избрало исполнительный комитет Совета в составе 37 человек, в том числе 6 большевиков. Председателем исполкома Киевского Совета рабочих депутатов стал возглавлявший в годы войны рабочую группу Киевского ВПК эсер П. Незлобии, его заместителями — большевик — арсеналец А. В. Иванов и меньшевик А. В. Доротов, секретарем — большевик М. А. Савельев (Петров). Заявление последнего о том, что «Советы должны иметь самостоятельное значение и сильную власть», соглашательское большинство исполкома игнорировало и даже 4 марта делегировало 15 своих членов в состав Совета объединенных общественных организаций, открыто объявив о своей активной поддержке Временного правительства.

Снятие памятника Столыпину в Киеве. Март 1917 г.

Инициативу в деле организации солдатских масс Киева с самого начала захватило командование Киевского военного округа. Вначале в городе были созданы Совет офицеров и Совет юнкерских депутатов, а затем по нормам, выработанным командованием округа, прошли выборы в Совет солдатских депутатов. Его учредительное собрание состоялось 10 марта. Офицерская «опека» привела к тому, что в Совете солдатских депутатов не было большевистской фракции и в нем господствовали неприкрытые оборонческие настроения.

Все же изолировать солдат гарнизона, особенно технических частей, от революционных действий рабочих командованию не удалось. Революционно настроенные солдаты пополняли отряды рабочей милиции, которые начали создаваться в городе, принимали активное участие в уничтожении органов царской власти: губернского жандармского управления и охранного отделения (4 марта), разоружении полиции, арестах монархистов (5 марта) и т. п.

Только 6 марта, когда органы царской власти в Киеве были сметены, киевские большевики, так много сделавшие в первые дни революции для закрепления ее победы в городе, для организации рабочих, получили возможность собраться на общегородское собрание. Это первое легальное собрание проходило в той же Народной аудитории, в стенах которой возник Киевский Совет рабочих депутатов. Оно заслушало доклад о работе подпольного городского комитета РСДРП, рассмотрело ряд организационных вопросов, возникших в связи с переходом на легальные условия работы. В частности, собрание утвердило структурную схему городской большевистской организации, приняло решение о немедленном издании ежедневной большевистской газеты, о создании при городском комитете агитационной и организационной комиссий и пропагандистской коллегии. Собрание избрало временный комитет РСДРП в составе В. А. Быстрянского (Ватина), Д. И. Иткинд, И. М. Крейсберга, Н. Н. Лебедева, М. М. Майорова, М. А. Савельева (Петрова), А, Д. Сивцова и др.

После однодневного перерыва собрание продолжило работу и обсудило важнейшие вопросы: о текущем политическом моменте, о представительстве организации в Совете рабочих депутатов и др. Собрание большевиков дало верное определение классового характера Временного правительства, констатировав, что «власть перешла в руки цензовых слоев общества». Такую же позицию большевики Киева заняли по отношению к базировавшимся на позициях оборончества мелкобуржуазным партиям, записав в резолюции своего собрания, что одной из основных задач большевистской партии является полное идейное и организационное размежевание с социал-шовинистами. Собрание утвердило зовущие массы к решительным действиям лозунги, в том числе «8–часовой рабочий день!» и «Конфискация помещичьих земель!». Вместе с тем оно ошибочно высказалось за условную поддержку Временного правительства.

В Киеве начали действовать районные комитеты. большевистской партии: Подольский, Печерский, Демеевский, Городской, Шулявский, Соломенский, а несколько позже Железнодорожный, проводивший работу по всем линиям Юго-Западных железных дорог. 7 марта Киевский комитет большевиков принял решение о командировке Д. И. Иткинд в ЦК РСДРП для получения директив. Вскоре комитет установил связи, наладил обмен партийной литературой с Харьковским, Екатеринославским и другими большевистскими комитетами.

Большевики Киева, как и других городов и районов страны, направляли свои усилия на сплочение рабочих, революционных солдат, на развитие их творческой инициативы, на разоблачение не только контрреволюционной буржуазии, но и тех лжесоциалистов, которые ее поддерживали. Большое внимание они уделяли работе в массовых пролетарских организациях, в частности в профессиональных союзах. Накануне Февральской революции восемь сохранившихся профсоюзов объединяли лишь около 500 киевских рабочих. Большевики развернули энергичную планомерную работу, цель которой заключалась в объединении в союзы всех, и прежде всего индустриальных рабочих.

14 марта 1917 г. в первом номере газеты «Голос социал-демократа», органа Киевского комитета РСДРП, вышедшего в свет 15–тысячным тиражом, было опубликовано воззвание киевских большевиков. Оно подчеркивало, что революционная борьба возможна лишь при наличии сильных рабочих организаций, прежде всего партии и профессиональных союзов. 24 марта та же газета, обращаясь к металлистам «как к авангарду рабочего движения», призвала их создать мощный союз, сплотиться вокруг знамени РСДРП. И действительно, очень скоро киевский союз металлистов стал крупнейшей рабочей организацией в городе. К концу марта он объединял 10,5 тыс. рабочих. Вторым по численности (10 тыс.) был в Киеве союз портных. Всего в городе в марте было организовано 25 профсоюзов, объединявших около 66 тыс. рабочих и служащих. В конце марта Киевский комитет РСДРП принял решение о создании большевистских фракций при всех профсоюзах города. Для работы в них организация направила опытных партийных работников: Н. В. Голубенко, Е. Г. Горбачева, А. В. Иванова (союз металлистов), М. М. Майорова, И. Ф. Смирнова (Ласточкина), М. В. Реута (союз портных), А. К. Ластовского, И. Е. Клименко (союз печатников), А. А. Сивцова (союз кожевников) и др.

На заводах «Арсенал», «Ауто», «Труд», Южнорусском, проволочногвоздильном, снарядном, Гретера и Криванека, на трикотажной фабрике и многих других предприятиях города уже в марте были избраны фабрично-заводские комитеты. По требованию рабочих, несмотря на противодействие меньшевиков и эсеров, они включились в борьбу с предпринимателями, заводской администрацией в защиту коренных классовых интересов пролетариата. Особенно решительно добивались фабзавкомы введения 8–часового рабочего дня. Здесь сказалось огромное влияние пропаганды большевиков. Газета «Голос социал-демократа», в частности, разъясняла рабочим: «Дело наше было бы безнадежно, если бы мы рассчитывали на введение 8–часового рабочего дня путем убеждения буржуазии в необходимости проведения такового». К концу марта более половины предприятий города уже ввела 8–часовой рабочий день.

Также решительно рабочие организации отменяли сверхурочные работы, добивались пересмотра расценок и даже удаляли саботажников и непригодных к руководству производством лиц из числа администрации. Так, еще в начале марта рабочие завода Гретера и Криванека неоднократно жаловались директору завода о непорядках с ремонтом оборудования, подвозом сырья и т. п., но он не реагировал на эти жалобы. Не помог и Совет рабочих депутатов, куда За помощью также обращались рабочие этого завода. А между тем резко падала производительность труда на заводе, уменьшались заработки рабочих. Тогда собрание более чем 500 рабочих завода приняло решение о необходимости увольнения с завода директора. Владелец завода вынужден был удовлетворить его требование. В это же время за техническую неподготовленность и грубость рабочие и служащие киевского трамвая отстранили от должности начальника служб движения. Эти и им подобные революционные действия показывали, что массы рабочих вопреки примиренческим рекомендациям соглашателей на практике осуществляли то, к чему призывали большевики.

Победа революции в Донбассе. Известие о свержении ненавистного самодержавия с радостью встретил пролетарский Донбасс. Почти 400–тысячная армия горняков, металлистов, железнодорожников решительно выступила в поддержку героических рабочих и солдат Петрограда. На массовых митингах крупнейших заводов и рудников, на собраниях небольших мастерских и мелких шахт рабочие горячо обсуждали свершившееся в столице историческое событие, принимали решения об уничтожении органов царской власти в городах и рабочих поселках. Революционные действия масс возглавили вышедшие из подполья большевики, обогащенные многолетним опытом классовых битв кадровые рабочие. Органы царской власти здесь были еще более бессильными, чем в Харькове, Екатеринославе, Киеве и прекратили свое существование без малейшего сопротивления.

Особенностью Донецкого бассейна, по сравнению с другими промышленными центрами, была распыленность и организационная слабость местной буржуазии. Заправилы монополистических объединений, правления многих крупнейших заводов и рудников вообще находились, как правило, за пределами Донецкого бассейна. Поэтому вновь созданные органы буржуазной власти (общественные комитеты, комитеты общественного спокойствия и т. п.) во многих городах и рабочих поселках практически существовали чисто формально, а те, что еще как-то работали, вскоре вовсе прекратили какую-либо деятельность. Хозяевами положения стали Советы рабочих депутатов, особенно активно действовавшие там, где сильным было влияние большевиков. Показательным в этом отношении было положение, сложившееся в Горловско-Щербиновском, Макеевском районах, Луганске, Краматорске.

Наиболее организованным и сплоченным встретил революцию 50–тысячный отряд рабочих Горловско-Щербиновского района. Там действовала и одна из крупнейших в Донбассе большевистская организация. Только в Горловке к началу марта насчитывалось до 70 большевиков. Они выступили инициаторами создания Совета рабочих депутатов. В частности, к этому большевики призывали, выступая на митинге горловских рабочих, состоявшемся. 2 марта 1917 г. Там же был избран Временный исполком Совета рабочих депутатов, в состав которого вошло восемь большевиков.

Работа большевиков района значительно активизировалась с приездом 5 марта в Горловку по поручению ЦК РСДРП талантливого организатора масс Ш. А. Грузмана, который и возглавил районный большевистский комитет. В начале марта большевистские комитеты были созданы почти на всех крупных рудниках района. Их возглавили опытные рабочие вожаки С. А. Бондаренко (Государево-Вайракский рудник), Н. И. Дубовой (Нелеповский рудник), С. И. Лапин (Ртутный рудник), М. И. Острогорский (Щербиновский рудник) и др.

Преодолевая сопротивление меньшевиков и эсеров, большевики Горловско-Щербиновского района вели рабочих по пути дальнейшего развития революции, борьбы с властью буржуазии. Так, на трехтысячном митинге рабочих машиностроительного завода и рудника № 1 в Горловке, состоявшемся 16 марта, большевики провели свою резолюцию, которая требовала введения 8–часового рабочего дня, прекращения империалистической войны. В борьбе с соглашательскими партиями, которые выступили против создания на рудниках Советов рабочих депутатов, считая, что власть там должна принадлежать созданным при их участии так называемым комитетам общественного спокойствия, большевики не только убедили горняков в необходимости наличия на рудниках органов революционной власти рабочих, но сумели уже в начале марта подчинить большинство рудничных Советов своему влиянию. И в самой Горловке, и на рудниках органы власти буржуазии к концу марта практически прекратили свое существование. В Горловско-Щербиновском районе, по существу, установилось единовластие Советов рабочих депутатов. Они явочным порядком вводили на предприятиях 8–часовой рабочий день, регулировали вопросы приема и увольнения рабочих, заработной платы, создавали рабочую милицию, занимались снабжением населения продовольствием, брали под контроль производственную деятельность предприятий.

В. И. Ленин следующим образом обобщил информацию о революционных действиях донецких рабочих: «У них вопрос стоял не о том, будет ли у них президент… Они взяли копи, надо было охранять канаты для того, чтобы не останавливалось производство. Затем вопрос стал о хлебе, которого у них не было, и они также условились относительно его добывания. Вот это настоящая программа революции, не из книжки вычитанная. Вот это настоящее завоевание власти на месте»[369].

Под заметным влиянием большевиков развивались события в Макеевском районе, где было сосредоточено до 25 тыс. рабочих. Вышедшая из подполья большевистская организация (около 100 человек), опираясь на передовых рабочих, с самого начала повела борьбу против соглашателей за углубление революции. Так, состоявшийся 2 марта митинг макеевских рабочих, по призыву большевиков, принял решение о немедленном разоружении полиции и создании рабочей милиции, избрании Совета рабочих депутатов, потребовал прекращения империалистической войны.

Сплочению большевиков Макеевского района, активизации их деятельности способствовала районная партийная конференция, состоявшаяся 10 марта 1917 г. Кроме делегатов от заводов и рудников района (там к этому времени работало уже 180–200 большевиков) в работе конференции приняли участие представители большевистских организаций Екатеринослава, Харькова, Горловки, Щербиновки, Енакиево, Бахмута и других городов и поселков. В решениях конференции было записано: никакой поддержки Временному правительству; укрепить Советы рабочих депутатов; вести решительную борьбу против общественных комитетов; продолжать агитацию против войны; добиваться 8–часового рабочего дня и повышения заработной платы рабочим; приступить к организации профсоюза горняков и др. Конференция отвергла предложение меньшевиков о создании объединенной партийной организации. В состав Макеевского районного комитета РСДРП вошли: В. М. Бажанов, А. Б. Батов, И. В… Вишняков, Т. Н. Ильенков, Т. И. Кириленко, А. Н. Никифоров, Ф. Г. Рябцов (председатель), Р. Я. Терехов, А. К. Трошин.

Влияние большевиков на политическую жизнь района чувствовалось повсюду. Даже избранный 5 марта районный Совет рабочих депутатов, где заправляли меньшевики и эсеры, вынужден был прислушиваться к голосу большевистской фракции (девять человек), опиравшейся на передовых рабочих и нередко заставлявшей Совет уступать ее требованиям. В частности, он смирился с тем, что организацию рабочей милиции полностью взяли в свои руки большевики и привлекли к работе в ней своих сторонников. По настоянию большевиков Совет 13 марта принял решение о введении явочным порядком 8–часового рабочего дня на всех предприятиях. Власть в районе фактически оказалась в руках рабочих.

Особенно решительно в интересах рабочего класса действовали рудничные Советы, в состав которых вошли преимущественно большевики. Например, избранный 7 марта Совет рабочих депутатов Ясиновского рудника состоял из семи человек, в том число пяти большевиков и двух беспартийных рабочих. Первым председателем этого Совета стал член РСДРП с 1905 г. А. У. Антонов. Большевик И. Д. Самойлов возглавил рабочую милицию.

Во второй половине марта состоялись выборы в Совет рабочих депутатов Берестово-Богодуховского рудника. Было избрано 20 депутатов, из них 18 большевиков и 2 эсера. Возглавил Совет руководитель местной большевистской организации Р. Я. Терехов. Несколько позже был избран Совет рабочих депутатов Берестово-Кальмиусского района, в состав которого преимущественно вошли большевики. Председателем Совета стал пользовавшийся авторитетом среди рабочих горный инженер большевик Д. Ф. Мельников. Два его заместителя тоже были большевиками. «С первых же дней работы районного Совета, — вспоминал позже член его исполкома Р. Я. Терехов, — рабочие, инженерно — технический персонал, учителя по всем вопросам производства и быта обращались к нему… Как районный Совет, так и рудничные Советы были полновластными органами, распоряжения и указания которых выполнялись администрацией рудников без возражений»[370]. Показательно, что по решению районного Совета управляющие рудниками выделяли средства для содержания Советов в районе.

Большую пролетарскую прослойку (около 20 тыс. человек) имело 70–тысячное население Луганска. В дни революции здесь активно работала городская большевистская организация, насчитывавшая к концу февраля 1917 г. около 100 человек. Влияние большевиков на ход революционных преобразований в Луганске, начавшихся после свержения самодержавия, чувствовалось во всем. Органы царской власти в Луганске прекратили свое существование без каких-либо попыток к сопротивлению. 3 марта было публично объявлено о создании Совета рабочих депутатов, а 8 марта он начал свою практическую деятельность. Четвертая часть всего состава депутатских мест принадлежала большевикам, а в исполкоме Совета их насчитывалась почти одна треть. Они представляли наиболее крупные промышленные предприятия города: М. К. Афонин, Ф. У. Воронин, Ф. Н. Кравцов — завод Гартмана; Г. К. Иванов, А. В. Цитович — патронный завод; И. И. Николаенко, З. Ф. Ляпин, И. Е. Набивач — железнодорожные мастерские.

10 марта Совет рабочих депутатов принял решение об установлении контроля над общественным комитетом — органом власти, созданном местной буржуазией. В тот же день было созвано заседание городского большевистского комитета, наметившее ряд мер по расширению и углублению агитационной и организаторской работы среди трудящихся. 28 марта состоялось общегородское собрание большевиков. К этому времени численность их организации возросла до 800 человек. Основным вопросом в повестке дня собрания был текущий момент и задачи партийной организации. Доклад на эту тему сделал уполномоченный ЦК РСДРП по Донбассу Ю. X. Лутовинов. В состав городского комитета партии вошли: Ф. У. Воронин, Г. К. Иванов, А. З. Каменский, Ю. X. Лутовинов, З. Ф. Ляпин, И. Е. Набивач, И. И. Николаенко, И. И. Шмыров. Вскоре комитет возглавил К. Е. Ворошилов, приехавший в Луганск из Петрограда 29 марта 1917 г.

Работа большевиков в городе стала более организованной и эффективной. В конце марта большевистской фракции Луганского Совета рабочих депутатов удалось добиться принятия Советом резолюции о роспуске общественного комитета и переизбрания городской думы. В новом составе думы половину мест получили депутаты Совета. С целью усиления влияния на гарнизон по предложению большевиков в Совет были включены представители солдат, и он стал именоваться Советом рабочих и солдатских депутатов.

В последних числах марта собрание Совета рабочих и солдатских депутатов и представителей фабрично-заводских комитетов Луганска приняло резолюцию об отношении к войне. В ней говорилось, что Луганский Совет, «верный заветам Интернационала», заявляет всему пролетариату и человечеству, что он не проникнут завоевательскими стремлениями и решительно отвергает «захват чужих земель и порабощение народов». Совет призвал демократию всего мира «ликвидировать бойню народов». Правда, под влиянием мелкобуржуазных депутатов, преобладавших в Совете, в резолюцию попали и оборонческие формулировки.

В первое время в Луганске меньшевикам и эсерам удалось захватить также руководство профессиональными союзами и фабрично-заводскими комитетами. Поэтому вместо защиты интересов рабочих эти организации проводили политику «мирного сотрудничества» с предпринимателями и администрацией заводов. Луганскому большевистскому комитету пришлось разворачивать бескомпромиссную борьбу за ликвидацию влияния соглашателей в этих массовых рабочих организациях. В течение марта был переизбран заводской комитет на заводе Гартмана, где работало около 6 тыс. рабочих. В новый состав комитета были избраны в основном большевики, его председателем стал И. И. Шмыров. Укрепились позиции большевиков в заводском комитете патронного завода (около 13 тыс. рабочих). Здесь активным работником комитета стал Ю. X. Лутовинов. Большевик И. Д. Литвинов возглавил созданное в марте 1917 г. Бюро союза металлистов, объединившее рабочих-металлистов всех предприятий Луганска и Славяносербского уезда.

Преодолевая влияние соглашательских партий, рабочие Луганска все решительнее и шире поднимались на борьбу против буржуазии в защиту своих классовых интересов. Вслед за рабочими патронного завода, добившимися введения 8–часового рабочего дня, такое же требование выдвинули перед предпринимателями рабочие заводов Гартмана, «Унисон», «Напильник», «Марс», «Югосталь», «Феникс», Минакова, эмалировочного, Луганской мануфактуры, железнодорожных и снарядных мастерских, всех типографий и других предприятий города. Сдерживать революционный натиск рабочих организациям мелкобуржуазных партий в Луганске становилось все труднее.

Значительным было влияние большевиков с первых же дней революции в Краматорске. Вышедшая из подполья большевистская группа (Я. И. Аникеев, И. Я. Дрожняк, П. И. Кучеренко, Ф. С. Кущ, Ф. З. Чикирис, А. З. Чикирис и др.), члены которой были в основном рабочими местного металлургического завода, насчитывавшего более 3 тыс. человек, выступала инициатором и организатором революционных преобразований в этом рабочем поселке. Руководимые большевиками рабочие дружинники разгромили полицию. Революционный порядок в Краматорске поддерживала рабочая милиция. На предприятиях быстро организовывались профессиональные союзы. В профсоюз записались почти все рабочие металлургического завода. Возглавил заводскую профсоюзную организацию рабочий-большевик Ф. С. Белобров. Большевики активно участвовали в создании Совета, войдя в состав организационного комитета по выборам революционного органа власти.

К выборам были привлечены и крестьяне окружающих сел. 21 марта Краматорский Совет рабочих и крестьянских депутатов в составе 60 человек, в том числе 9 представителей крестьянства, начал свою работу. В его исполнительном комитете большевики получили 11 из 17 мест. Совет ввел 8–часовой рабочий день на предприятиях, взял под свой контроль их производственную деятельность. Местный буржуазный общественный комитет оказался совершенно бессильным и вскоре по требованию рабочих самораспустился.

Иначе развивались события в тех городах и рабочих поселках Донецкого бассейна (Юзовка, Бахмут, Дружковка, Мариуполь, Лисичанск, Енакиево, Гришино, Константиновка, Славянск и др.), где отсутствовали или были малочисленны ряды большевиков. Особенно сложное положение возникло в Юзовке, где число рабочих к 1917 г. достигло 32 тыс. человек, а работу среди них проводила совсем небольшая группа большевиков. В избранный 4 марта Юзовский Совет рабочих депутатов, состоявший из 400 человек, вошли только четыре большевика: П. А. Алферов, Ф. И. Зайцев, В. Рыжков и М. Г. Толмачев. Почти весь исполком Совета (50 человек) состоял из меньшевиков, эсеров, бундовцев и тех, кто попал под их влияние. Печатный орган Совета (газета «Известия»), издававшийся при материальной помощи миллионера Альтшулера, сразу же начал активную кампанию злобной клеветы на большевиков. Возникшие на близлежащих к Юзовке шахтах Советы тоже попали в руки непролетарских элементов.

Малочисленная группа большевиков, работавшая среди рабочих и солдат уездного Бахмута (Р. Б. Борисова, И. И. Щербаков, Ф. Л. Пидстрила и др.), не могла противостоять объединенным силам местных мелкобуржуазных партий. Находившийся в руках соглашателей Бахмутский Совет рабочих и солдатских депутатов, избранный 6 марта, поспешил высказаться за доверие Временному правительству и всячески тормозил революционные преобразования. Он даже довольно продолжительное время не устранял полицию, которую продолжал возглавлять уездный исправник, в недавнем прошлом прославившийся беспощадными расправами над революционными рабочими в Юзовке и в Горловско-Щербиновском районе.

В Совете рабочих депутатов одного, из крупных волостных центров Бахмутского уезда — Лисичанска, избранном по инициативе и под руководством мелкобуржуазной интеллигенции 12 марта 1917 г., из 45 депутатов только 17 были рабочими. Большевики в первом составе Совета отсутствовали. До 17 марта Лисичанский Совет не решался ликвидировать царскую полицию.

В целом сеть Советов, возникших в Донбассе после падения самодержавия, была довольно широкой: к концу марта их здесь насчитывалось более 100. Такое количество Советов в Донецком бассейне обусловило и тот факт, что именно там состоялась первая в стране конференция, охватившая довольно большой регион. Она проходила в Бахмуте с 15 по 17 марта. 138 ее делегатов были избраны от 48 Советов крупнейших районов бассейна: Бахмутского, Енакиевского, Лисичанского, Макеевского, Щербиновского и Юзовского, представлявших около 190 тыс. рабочих.

Соглашатели, которые всячески стремились подчинить своему влиянию Советы Донецкого бассейна, пытались использовать в этих целях и конференцию. Обсудив важнейшие вопросы политической и экономической жизни (о текущем моменте и задачах рабочего класса, составе Советов, профсоюзах, введении 8–часового рабочего дня, отношении к общественным комитетам, полиции и др.), она приняла решения, из которых далеко не все отвечали интересам пролетариата и крестьянства. Так, в то время, когда враждебные трудящимся массам общественные комитеты в ряде районов уже были ликвидированы на основании постановлений Советов, конференция высказалась за «согласование действий» с ними и даже признала «необходимым образование на местах коалиционных органов» из представителей общественных комитетов, Советов и других организаций. Соглашательская линия меньшевиков, эсеров и представителей других мелкобуржуазных партий, засилье которых чувствовалось в большинстве Советов Донбасса, сказалась на характере резолюций о войне, 8–часовом рабочем дне, по продовольственному вопросу и др.

Ближайшими задачами Советов конференция определила организацию рабочих в профсоюзы, кооперативы, создание примирительных камер, долженствующих сглаживать антагонизм между рабочими и предпринимателями, бирж труда, рабочих клубов.

Положительное значение конференции, несмотря на соглашательский характер многих ее решений, состоит в том, что она способствовала объединению сил рабочих и широких масс трудящихся в сложных условиях первых дней революции.

Особенностью Советов Донецкого бассейна было то, что многие из них, даже те, где преобладали соглашатели, действуя в небольших городах и поселках, испытывали на себе прямое давление рабочих, уже в марте практически осуществляли свое единовластие. Сами рабочие и большинство созданных ими заводских, рудничных и других рабочих комитетов решительно ломали старые порядки на производстве и в общественной жизни. Они явочным порядком пересматривали расценки оплаты труда, добивались сокращения рабочего дня, вели решительную борьбу с саботажниками и т. п. Эти действия вызвали настоящую панику в среде предпринимателей и их прислужников. В адрес Временного правительства и его органов летели бесконечные жалобы на то, что рабочие Донбасса устанавливают свою власть на предприятиях, вводят свой контроль над частной собственностью и частным предпринимательством. «Фактически власть на рудниках теперь находится в руках рабочих и служащих, создавших рудничные комитеты», — доносил Временному правительству во второй половине марта окружной инженер Павловского горного округа. Такого же содержания были и сообщения окружных инженеров Луганского и Мариупольского горных округов. «В Донецком бассейне участились случаи предъявления рабочими экономических требований чрезмерного характера», — телеграфировал Временному правительству 22 марта Совет съезда горнопромышленников юга России.

Идя навстречу угольным и металлургическим королям Донбасса, Временное правительство под видом заботы о спасении местной промышленности учредило в марте 1917 г. так называемый Временный Донецкий комитет, в который вошли представители от предпринимателей и административно-управленческого аппарата предприятий, а также меньшевистско-эсеровского руководства местных Советов рабочих депутатов. Основная цель этого комитета состояла в охране интересов буржуазии. Однако сдержать революционную инициативу рабочего класса Донецкого бассейна и этот орган не смог.

Революционные события в Одессе и Николаеве. Когда в ночь на 1 марта телеграф принес в Одессу известие о свержении самодержавия, это всколыхнуло всю народную массу. Рабочие, солдаты, моряки, студенты, служащие города под красными знаменами вышли на улицы. Повсеместно проходили митинги, собрания. Выступавшие на них ораторы требовали немедленной ликвидации органов царской власти, разоружения жандармерии, полиции. В следующие дни из тюрем было освобождено 1600 заключенных.

К началу 1917 г. в Одессе — городе с около полумиллионным населением почти на 500 промышленных предприятиях было занято до 40 тыс. рабочих; в более чем 8300 торговых предприятиях — до 50 тыс. служащих; число домашней и дворовой прислуги достигало 30 тыс. человек.

Как и в других городах, одесская буржуазия поспешно создала свой орган власти. Уже 3 марта одесские газеты сообщили об организации при городской думе городского общественного комитета, в состав которого вошли деятели Военно — промышленного комитета, местных отделений всероссийских союзов земств и городов, общества фабрикантов и заводчиков и других буржуазных учреждений. Когда же революционные рабочие и солдаты разогнали думу, ее функции перешли к общественному комитету. В нем преобладали кадетско — октябристские элементы. Возглавил комитет редактор реакционной газеты «Одесский листок» Штерн. Комиссаром Временного правительства в Одессе стал кадет Велихов.

2 марта состоялось совещание 42 представителей рабочих одесских предприятий. На нем был создан Временный рабочий комитет для организации выборов в городской Совет рабочих депутатов. Он не только призвал рабочих последовать примеру пролетариев Петрограда и Москвы и создать свой орган революционной власти, но и выработал нормы представительства в нем трудящихся промышленных и ремесленных предприятий. Крупные предприятия должны были избирать на каждые 100 рабочих 1 депутата; мелкие (от 50 до 100 рабочих) — 1 депутата; ремесленники по отдельным профессиям, которых в городе насчитывалось множество, — тоже по 1 депутату. Это давало преимущества ремесленникам и рабочим мелких предприятий перед рабочими крупных заводов и фабрик.

6 марта в помещении Народной аудитории 225 делегатов от промышленных предприятий, ремесленных и торговых заведений, 18 делегатов от воинских частей в присутствии 200 гостей провели первое учредительное собрание Одесского Совета рабочих депутатов и представителей армии и. флота. Руководство в Совете попало в руки меньшевиков и эсеров. Председателем Одесского Совета был избран меньшевик И. Гниденко. Соглашатели направили своих представителей в исполком общественного комитета, и четыре из них даже вошли в бюро этого буржуазного органа.

12 марта в Одессе был избран Совет солдатских и офицерских депутатов в составе около 150 человек, представлявших 100–тысячный гарнизон города. Тогда же возник Совет матросских и офицерских депутатов, объявивший себя органом власти от более чем 4 тыс. военных моряков. Естественно, такое дробление ослабляло силы трудящихся масс города, ослабляло союз рабочих и крестьян, одетых в солдатские шинели и матросские бушлаты. Но это вполне устраивало соглашателей, преобладавших во всех трех Советах.

Одесса была единственным из провинциальных городов страны, где, так же, как в Петрограде и Москве, наряду с общегородским Советом рабочих депутатов уже в марте возникли районные Советы. В их деятельности активную роль играли большевики. В частности, преобладающее влияние они имели в Железнодорожном районном Совете рабочих депутатов, который возглавил большевик П. А. Забудкин. Активно работали большевики в Пересыпском районном Совете рабочих депутатов.

Пополняя свой состав депутатами районных Советов, профсоюзов, депутатами, избранными после 6 марта на предприятиях, в торгово-ремесленных заведениях города, а также представителями крестьянства отдельных пригородных сел, Одесский Совет рабочих депутатов непрерывно увеличивался. По числу депутатов он стал одним из крупнейших в стране: к 25 марта в нем насчитывалось около

900 депутатов, представлявших до 100 тыс. трудящихся. И хотя руководство в Совете принадлежало соглашателям, постепенно возрастало в нем и влияние большевиков. 12 марта на втором пленарном заседании Совета по требованию депутатов от крупных предприятий в состав его исполкома были включены большевики Г. П. Ачканов, Ф. А. Земит (руководитель латышской большевистской группы), А. Н. Попов и Г. М. Слепов. На последующих пленумах исполнительный комитет Одесского Совета рабочих депутатов пополнился такими опытными партийными работниками, как Ф. П. Ачканов, И. А. Кристаловский, Л. И. Рузер, П. И. Старостин и др.

Однако и в Совете, и в его исполкоме по-прежнему подавляющее большинство принадлежало представителям общероссийских и национальных мелкобуржуазных партий и попавшим под их влияние беспартийным. Причина этого засилья соглашателей та же, что и во всей стране. К тому же, большевики Одессы встретили революцию ослабленными — фактически их организации в городе не существовало. Те 50–60 большевиков, которые вышли из подполья, не имели связей с руководящими центрами партии. «В городе, — сообщали из Одессы в ЦК РСДРП, — существовали кое-где разрозненные группы социал-демократов, не знавшие друг друга и сколько-нибудь заметного влияния не имевшие»[371].

На основании решения первого легального собрания одесских социал-демократов, состоявшегося 5 марта, в городе была создана объединенная организация РСДРП. В ней в целом, и в городском комитете партии, избранном 10 марта, в частности, подавляющее большинство составляли меньшевики. В руки соглашателей попал и орган Одесской организации РСДРП газета «Южный рабочий». «Заботясь» о единстве социал-демократов города, Одесский комитет РСДРП в течение двух месяцев избегал ставить на обсуждение партийной организации важнейшие вопросы: об отношении к Временному правительству, войне и др. Большевикам пришлось бороться против такого меньшевистского засилья в организации. Численное преобладание меньшевиков в Одесской организации РСДРП отрицательно сказывалось на ходе революционных преобразований в городе, способствовало укреплению там позиций буржуазии, контрреволюционного офицерства, которые делали все, чтобы погасить пламя разгоравшейся классовой борьбы рабочих, солдат и матросов. Городской общественный комитет даже попытался сохранить для себя кадры царской полиции. По его плану предполагалось «укрепить» ряды новоорганизованной городской милиции 650 бывшими городовыми. Боялось вооружения рабочих — этой необходимой гарантии закрепления и дальнейшего развития революции — и соглашательское руководство городского Совета. Однако сами рабочие этот вопрос решили по-своему. К концу марта в городе уже насчитывалось около 1 тыс. милиционеров из рабочих.

Активно взялись рабочие за восстановление, и организацию новых профессиональных союзов, создание фабрично-заводских комитетов. В течение марта на всех крупных предприятиях города были избраны фабрично-заводские комитеты, а 25 профсоюзов объединяли около 20 тыс. рабочих. Наиболее крупный по численности в городе союз моряков торгового флота 10 марта принял решение об объединении в своем составе всех моряков Одессы, независимо от специальности, и высказался за образование такого же общероссийского профессионального союза. В комитет по его созданию был избран большевик Г. П. Ачканов.

Явочным порядком осуществляли рабочие большевистский лозунг о 8–часовом рабочем дне. Так, в частности, поступили рабочие завода Гена, РОПИТ, Ровенского, аккумуляторного, фабрики и типографии торгового дома Левинсона, служащие магазинов потребительского общества «Общественная польза» и др. К концу марта рабочие города добились прибавления зарплаты и почти повсеместного введения 8–часового рабочего дня. Под давлением масс Одесский Совет рабочих депутатов также записал в одной из своих резолюций, что такие вопросы, как увольнение рабочих, привлечение их к сверхурочным работам, администрация может решать лишь с согласия заводских комитетов.

Бурно развивались события в соседнем с Одессой Николаеве — городе с населением в 160 тыс. человек, половину из которых составляли рабочие (около 50 тыс.) вместе с солдатами и матросами гарнизона (до 30 тыс.). В последнее время, особенно после знаменитой 42–дневной антивоенной стачки рабочих николаевских судостроительных заводов в 1916 г., город находился под особым контролем местных царских властей. В сейфах охранки, полиции, военного коменданта города, командиров воинских частей лежала разосланная 20 февраля 1917 г. секретная инструкция николаевского градоначальника о действиях жандармов, полиции, казаков «на случай возникновения беспорядков в городе Николаеве».

К вечеру 1 марта в Николаев дошли известия о падении самодержавия. В последующие дни на заводах «Наваль», «Руссуд» и других предприятиях состоялись митинги рабочих. Присутствовавшие на них с радостью приветствовали героический подвиг рабочих и солдат столицы, заявляли о своей солидарности с ними, заверяли питерцев, что они могут рассчитывать на активную поддержку николаевских рабочих. На предприятиях города путем отчисления двухдневного заработка начался сбор средств для оказания материальной помощи семьям погибших во время вооруженного восстания в Петрограде.

По требованию рабочих 5 марта были освобождены политические заключенные из николаевской каторжной тюрьмы. В тот же день состоялась многотысячная демонстрация на Думской площади, во время которой рядовые военнослужащие братались с рабочими.

Уже в эти первые дни рабочие Николаева подняли вопрос о создании в городе пролетарского органа власти — Совета рабочих депутатов. 4 марта собрание уполномоченных 13–тысячного отряда рабочих завода «Наваль» создало временный Совет рабочих депутатов. Собрание представителей почти 7–тысячного коллектива рабочих завода «Руссуд» в это же время избрало подготовительную комиссию по выборам в Совет. 5 марта навалевцы обратились ко всем рабочим города со специальным воззванием, в котором призывали, по примеру рабочих Петрограда, Москвы и других городов, к проведению выборов в местный Совет рабочих депутатов. Одновременно с воззванием навалевцы, «желая придать Николаевскому Совету рабочих депутатов классовый характер», приняли наказ своим депутатам в Совете. В нем они потребовали от будущего Совета немедленного установления связи с Петроградским и другими Советами, принятия мер к сплочению сил рабочих путем создания профсоюзов, рабочих клубов, издания собственных органов рабочей печати, привлечения к работе в Совете. солдат и матросов гарнизона. Наказ не лишен был и элементов соглашательства. Причина этого заключалась во влиянии на рабочих мелкобуржуазных партий и недостаточном уровне политической сознательности самих рабочих. В частности, он требовал от Совета способствовать образованию в городе общественного комитета с участием в нем представителей Совета.

Первое заседание Николаевского Совета рабочих депутатов состоялось 6 марта. Большинство депутатов составляли меньшевики и эсеры. Возглавил Совет меньшевик, один из руководителей местного легального рабочего кооператива «Трудовая копейка» В. И. Каушан. В первом составе Совета было лишь три большевика.

На следующий день по инициативе Совета рабочих депутатов в городской думе собралось 150 представителей от солдат местного гарнизона, которые и избрали Николаевский Совет военных депутатов в составе 30 человек. Его президиум возглавил меньшевик — интернационалист (впоследствии большевик) прапорщик Я. П. Ряппо. В целом Совет военных депутатов в Николаеве, как и Совет рабочих депутатов, занял позицию поддержки Временного правительства.

Почти одновременно в городе возник и буржуазный орган — общественный комитет (Комитет общественной безопасности). Инициатором его создания выступила городская дума, и он фактически стал ее придатком. Бывшие царские чиновники заняли места и в новом аппарате городского управления, призванном защищать классовые интересы буржуазии.

На развитии революционных событий в Николаеве отрицательно сказалось отсутствие в городе большевистской организации. Лишь отдельные большевики (Ф. О. Бурый, Т. В. Габестро, В. Ф. Ваничков, И. А. Чигрин и др. — всего около 20 человек) работали на заводах и в частях гарнизона.

Только во второй половине марта возникли первые в городе профессиональные союзы — рабочих кожевенного производства, печатников и др. Союзы были малочисленными. Самый крупный из них — металлистов — объединял в марте 1917 г. менее 250 рабочих. Руководство в профсоюзах, как и в фабрично-заводских комитетах, попало в руки соглашателей. Правда, в некоторых фабзавкомах, в частности на заводе «Наваль», работали и большевики, добиваясь превращения этих новых организаций в последовательных защитников пролетарских интересов. Именно фабзавкомы под давлением рабочих выдвигали требование введения 8–часового рабочего дня, повышения заработной платы и др.

С 20 марта на сокращенный рабочий день перешли заводы «Наваль», «Руссуд», «Балтвод» и некоторые другие предприятия города. С 23 марта 8–часовой рабочий день был введен на всех николаевских предприятиях, подлежавших фабричному надзору. Фабзавкомы ряда предприятий начали активно вмешиваться в организацию и управление производством, развернули борьбу против саботажа предпринимателей. Завком трубного и электромеханического заводов («Темвод») в первой половине марта потребовал от администрации предоставлять ему копии всех издававшихся по заводу приказов, а также прекратить без его ведома увольнения рабочих, отменить штрафы, а для поддержания производственной дисциплины предложил организовать на заводе товарищеский рабочий суд. По решению завкома завода «Руссуд» 20 марта были удалены с завода два техника клепального цеха за грубое обращение с рабочими.

Однако революционное творчество рабочих Николаева тормозилось соглашателями, преобладавшими в массовых пролетарских организациях города, и прежде всего в Совете рабочих депутатов. Это начинали понимать и сами рабочие. В конце марта состоялось заседание николаевского землячества в Петрограде[372] совместно с приехавшими в столицу представителями рабочих Николаева. Заслушав доклад о деятельности Николаевского Совета рабочих депутатов, оно в своем решении записало о том, что 1) «положение дел в Николаеве очень печально и не соответствует тому, что наблюдается в Петрограде и других промышленных центрах России и 2) позиция Николаевского Совета рабочих депутатов в корне несостоятельна». В числе первоочередных задач рабочих Николаева и его Совета участники заседания в целях укрепления союза рабочих и солдат указали на необходимость слияния существующих в городе двух Советов, потребовали немедленного отзыва из буржуазного общественного комитета представителей Совета рабочих депутатов.

Победа революции в непромышленных губернских центрах и уездных городах. Непромышленные губернские центры — Полтава, Херсон, Чернигов, Житомир, Каменец-Подольский, Симферополь, уездные города после свержения самодержавия были также охвачены революционными преобразованиями: ликвидировались органы царской власти, создавались Советы рабочих и солдатских депутатов, рабочие приступали к организации профсоюзов, фабзавкомов, развертывали борьбу за 8–часовой рабочий день, повышение зарплаты и т. п. Однако все это происходило значительно медленнее, чем в промышленных центрах, революционное творчество трудящихся было менее активным и глубоким. В частности, здесь несколько затянулся процесс организации Советов, да и преобладание непролетарских элементов в них чувствовалось сильнее. 5 марта Советы были созданы в Полтаве и Симферополе, 7 марта — в Херсоне и Виннице, 9 марта — в Житомире, 16 марта — в Чернигове. Создание Советов в уездных городах Полтавщины завершилось лишь к концу марта. Только в середине марта Советы возникли в Каменце-Подольском, Проскурове и других городах Подольской губернии. На Волыни процесс образования Советов еще более затянулся.

На темпах и характере революционных преобразований в этих городах отрицательно сказывалось отсутствие, за небольшим исключением (Кременчуг, Конотоп, Елисаветград и др.), крупных отрядов промышленных рабочих, слабость или полное отсутствие (даже в Виннице и Житомире) большевистских сил. Например, во всей Полтавской губернии (население почти в 3,75 млн. человек) промышленных рабочих вместе с рабочими-железнодорожниками насчитывалось лишь около 31 тыс. человек, к тому же рассредоточенных почти на 500 наиболее крупных предприятиях. В одной из крупнейших на Украине по численности населения (свыше 4 млн. человек) Волынской губернии на 1700 предприятиях было занято немногим более 23 тыс. рабочих. На почти трехмиллионное население Черниговской губернии приходилось около 40 тыс. фабрично-заводских рабочих. В Херсоне, численность населения которого превышала 80 тыс., рабочих было менее 4 тыс. Приблизительно таким же было соотношение и в других непромышленных губерниях Украины и их основных центрах. Самыми многочисленными и организованными пролетарскими отрядами здесь, как правило, являлись рабочие коллективы железнодорожных мастерских, паровозных депо, железнодорожных станций. Железнодорожники выступили инициаторами и основной силой уничтожения органов царской власти в Полтаве, Чернигове, Кременчуге, Конотопе и др. Показательно, что именно среди железнодорожников работали наиболее значительные силы большевиков в непромышленных губерниях. Так, самостоятельная большевистская организация существовала в Конотопе, где основную массу рабочих составляли железнодорожники. В организации активно работали И. М. Марута, К. Т. Неровня, П. И. Новиков, А. Ф. Овсянников, В. А. Дреображенский и др. Большевистская группа рабочих — железнодорожников Полтавы (О. П. Долгополов, А. М. Жарко, С. Л. Козюра, Г. Луценко, Г. М. Покорный, П. Д. Маслик и др.), входя в объединенную организацию РСДРП, не отходила от своей программной и тактической caмостоятельности. Руководимые большевиками полтавские железнодорожники уже 3 марта разоружили жандармов на станции Полтава — Южная, овладели там телеграфом и телефоном. Вскоре они организовали железнодорожную милицию, взяли под контроль деятельность администрации железнодорожных мастерских и депо.

Манифестация солдат 5–го полка в Виннице в дни Февральской революции. 1917 г.

В Кременчуге наиболее организованно выступили рабочие Крюковских вагоноремонтных мастерских, среди которых успешно работали местные большевики И. С. Гаевский, Г. Ф. Лапчинский и др. При активном участии железнодорожников 4–5 марта в городе были разгромлены жандармское управление, полицейские участки, освобождены из тюрьмы политические заключенные, создана рабочая милиция. В первые дни революции рабочие депо станции Гречаны на Подолии отстранили от работы контрреволюционно настроенных начальника службы движения и его помощника, а для разоружения и ареста жандармерии и полиции на соседних станциях направили специальный поезд.

На Волыни и Подолии, которые входили в прифронтовую полосу, активное участие в уничтожении органов царской власти принимали революционно настроенные солдаты. В частности, вместе с рабочими, ремесленниками они участвовали в освобождении политических заключенных, арестах представителей царской власти в Проскурове, Брацлаве, Гайсине и других городах.

Как и в крупных промышленных центрах, с падением самодержавия господствующие классы в непромышленных городах поспешили создать свои органы власти, большей частью в виде общественных комитетов. В их формировании нередко принимали участие представители свергнутой царской власти. Поскольку в таких городах практически отсутствовала крупная буржуазия, в состав этих комитетов в основном входили помещики, торговцы, буржуазные интеллигенты и т. п. Так, в созданный 3 марта в Полтаве при содействии губернатора Комитет общественного порядка вошли присяжные поверенные, сотрудники дворянского земельного банка, железнодорожные и торгово-промышленные служащие, ремесленники и т. п. Созданные тогда же общественные комитеты в Виннице и Житомире возглавили крупные помещики.

В некоторых местах смена органов царской власти была настолько мирной, что иногда приобретала курьезный характер. Например, подольский губернатор А. П. Мякинин в 3 часа дня 6 марта передал управление губернией заместителю председателя губернской земской управы по акту.

Административное управление в уездных городах сосредоточилось в руках уездных земских управ, председатели которых были объявлены комиссарами Временного правительства. Продолжали функционировать помещичье — купеческие городские думы, появились такого же социального состава общественные комитеты. Советы рабочих и солдатских депутатов здесь, как правило, были очень слабы. Представители мелкобуржуазных слоев населения, преобладавшие в них, не выражали интересов рабочих и солдат, тормозили развитие их революционной борьбы, толкали на путь сотрудничества с эксплуататорскими классами. И комиссары Временного правительства, и поддерживавшие их общественные комитеты стремились сохранить как можно больше от старого царского аппарата власти. Например, поставленный во главе Волынской губернской милиции крупный помещик Бржезовский зачислил в ее состав 165 бывших городовых. Полтавский губернский общественный комитет издал специальное постановление о «реорганизации» полиции в милицию — милиционерами стали все полицейские, давшие, как писала 10 марта газета «Полтавский день», «торжественное обещание верой и правдой честно служить новому строю». Более того, даже офицеры губернского жандармского управления получили от общественного комитета удостоверения, гарантирующие их неприкосновенность. «Уничтожение» царской полиции и переход к «народной милиции» в Чернигове, Сумах, Елисаветграде и многих других городах фактически ограничилось заменой у полицейских погон и кокард нарукавными повязками. В руках бывших царских чиновников оставались городское хозяйство, суд, учебные заведения и т. п.

Пользуясь слабостью рабочего класса в непромышленных губернских центрах, буржуазия, царские чиновники в это время нередко проникали даже в Советы. Как свидетельствует первый председатель Херсонского Совета рабочих депутатов большевик И. Ф. Сорокин, большинство мест в нем захватили эсеры, меньшевики и кадеты. Его первыми депутатами стали служащие пароходных компаний, городской думы, губернского и уездного земств, банков. В состав Симферопольского Совета вошли представители заводской администрации, мастера и даже владельцы предприятий. Даже такой относительно крупный для непромышленных городов, как Полтавский Совет рабочих депутатов, по сообщению 18 марта газеты харьковских большевиков «Пролетарий», представлял собой «печальное зрелище». Этот Совет, говорилось в сообщении, «так страшно слаб, что не знает, что ему дальше делать, и занимается вопросами внутреннего распорядка».

Естественно, что подобные Советы не только не в состоянии были отстаивать интересы трудящихся, но нередко из-за своей слабости прямо попадали в зависимое положение от буржуазных органов власти. Вспоминая о взаимоотношениях Совета и общественного комитета в Херсоне, И. Ф. Сорокин отмечал, что Совет без санкции комитета «шага не мог сделать». Плелись в хвосте общественных комитетов Житомирский и другие Советы рабочих депутатов.

В большинстве непромышленных губернских и уездных центров медленно создавались профессиональные союзы, фабрично-заводские комитеты, рабочая милиция, продолжали применяться сверхурочные работы и т. п. Однако революционная борьба рабочих крупных промышленных центров все более и более становилась известной и в этих городах, способствовала росту сознания местных трудящихся, активизации их борьбы за углубление и расширение революции. В этом отношении выделялся Кременчуг. Среди почти 25–тысячного отряда рабочих и среди солдатских масс местного гарнизона здесь активно работала большевистская группа. Большевики возглавили руководство Советом рабочих депутатов и Советом солдатских депутатов, хотя составляли в них меньшинство. Решающее влияние большевиков сказалось в том, что к конц) марта на предприятиях Кременчуга был введен 8–часовой рабочий день, деятельность предпринимателей была взята под контроль Совета рабочих депутатов, начали действовать созданные по инициативе большевиков фабрично-заводские комитеты. Местный общественный комитет был подконтролен Совету рабочих депутатов.

Революция на селе. Отношение к падению самодержавия крестьянство страны, в том числе и Украины, наглядно продемонстрировало активным участием своих представителей, одетых в солдатские шинели, в уничтожении совместно с рабочими органов царской власти и создании Советов рабочих и солдатских депутатов в городах. Непосредственно в села, где была сосредоточена основная масса крестьян, известие о революции доходило с опозданием. Как правило, первыми об этом узнавали жители сел и местечек, расположенных вблизи промышленных и административных центров, железнодорожных станций. В грандиозных манифестациях и демонстрациях, которыми встретили победу революции в столице трудящиеся городов, нередко принимали участие и жители близлежащих деревень. Например, в многотысячных рядах демонстрантов, заполнивших улицы Полтавы 5 и 6 марта, находились и крестьяне пригородных сел Горбаневка, Мачехи, Нижние Млыны, Рыбцы, Тахтаулово. В отдаленные села эта радостная весть доходила позже — большей частью через приезжавших туда рабочих, солдат, представителей Советов. Повсеместно крестьяне приветствовали победу рабочих и солдат столицы над ненавистным самодержавием.

Например, крестьяне местечка Мирополье на Харьковщине, узнав от своих земляков — солдат, приехавших из Петрограда, об уничтожении царского деспотизма, с красными знаменами и пением «Марсельезы» двинулись по улицам местечка. К ним присоединились 700 рабочих местных мастерских, учащиеся. Из всех учреждений и общественных организаций были вынесены портреты царя, а затем изорваны и растоптаны. Митинг крестьян с. Старый Мерчик той же губернии в своей резолюции потребовал от Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов «немедленно заключить гражданина Николая Романова и его прислужников в Петропавловскую крепость». Один из жителей с. Мостище на Киевщине рассказывал: «Когда прокатилась весть, что свергнут царь… все легко вздохнули. Село ожило. У каждого в глазах светилась надежда на лучшее, которое наконец пришло. Будут земля, выпасы, воля». 12 марта известие о петроградских событиях дошло до местечка Синявка Сосницкого уезда Черниговской губернии. В тот же день крестьяне арестовали волостного старосту и писаря, избрали временный исполнительный комитет. На следующий день в местечке состоялась многолюдная манифестация.

Правда, случалось нередко, особенно в отдаленных от городов местностях, что крестьяне встречали известие о революции так, как это, например, сделали жители с. Висунск на Николаевщине. О революции сообщил здесь местный священник, и первый митинг, состоявшийся в селе 20 марта, начался с торжественного богослужения и закончился под перезвон церковных колоколов. Аналогично события развивались в ряде сел Одесчины, о чем 19 марта сообщала в статье «Кресты, хоругви и красные знамена» газета «Известия Одесского Совета рабочих депутатов».

Один из солдат — отпускников, побывавший в марте в селах Родионовка и Белоцерковка на Полтавщине, сообщал в Петроград, что в волости «население мало осведомлено о событиях», там господствуют попы, а уездный комиссар Временного правительства — помещик — черносотенец, «человек, избранный попами, а не народом». Вообще служители церкви имели значительное влияние на крестьян и нередко определяли характер их поведения. Одна из причин этого заключалась в том, что в селах в это время основную массу населения составляли женщины, пожилые мужчины, а война, забравшая у них сыновей, мужей, привела к обострению их религиозных чувств.

Состав сельского населения страны военных лет, которое к 1917 г. лишилось половины мужчин, преимущественно молодых, наиболее склонных и способных к революционным действиям, сказался на темпах и глубине революционных преобразований в сельской местности. Там дольше, чем в городах, оставались на своих местах представители царской власти — земские начальники, волостные и сельские старосты, полиция. Они не только старались держать крестьян в неведении о происходивших в стране революционных событиях, но даже пытались управлять ими по-старому. Так, в с. Авдеевка на Екатеринославщине полицейский пристав под угрозой применения оружия запретил крестьянам читать манифест об отречении царя и вообще вести разговоры о событиях в Петрограде. На собрании крестьян с. Карабузы Мариупольского уезда, состоявшемся 17 марта, представитель волостного управления не давал выступающим свободно высказывать свои мысли о революции и ее дальнейшем развитии и даже угрожал вызвать казаков, если в создаваемый на селе новый орган власти будут избраны представители крестьян. В первой половине марта крестьяне прилегавших к Киеву сел и местечек жаловались Киевскому Совету рабочих депутатов на то, что местное начальство запрещало им не только организовывать уличные демонстрации, но и проводить собрания. Посетившие Киевский Совет крестьяне местечка Каменка Подольской губернии сообщили, что местное население фактически ничего не знает о революции, что им по-прежнему управляют старые органы власти.

Большую помощь крестьянам в борьбе против органов царской власти и создании на их месте крестьянских организаций оказывал рабочий класс и его большевистская партия. Постоянное внимание этому вопросу уделяла газета «Правда». Она разъясняла: «Лозунгом революции должна быть смена старых властей в деревне. Организованное крестьянство должно взять на местах власть в свои руки. Урядники, земские и прочие органы старой власти должны быть арестованы и обезоружены. Крестьяне должны организовать на местах свои революционные крестьянские комитеты»[373]. На страницах центрального органа большевистской партии систематически публиковались статьи по крестьянскому вопросу, информации о первых шагах работы уже созданных крестьянских организаций и другие материалы. В течение марта 1917 г. эти вопросы неоднократно также освещались газетой харьковских большевиков «Пролетарий».

В Советах рабочих депутатов действовали специальные крестьянские комиссии или секции. Их представители выезжали в села для разъяснения смысла и характера происходивших в стране событий. Особенно активной была крестьянская секция Одесского Совета рабочих депутатов во главе с большевиком А. В. Трофимовым. Она охватила своей деятельностью не только села Одесского, но и других уездов Херсонской губернии, а также Подольской, Таврической и Бессарабской губерний. Как сообщала 29 марта 1917 г. газета «Правда», эта секция направила в села 59 летучих агитационных отрядов, которые разъясняли населению происходившие в стране события, организовывали выборы в сельские комитеты и т. п. Образование крестьянских комитетов и оказание им помощи, снабжение сельского населения газетами, брошюрами и др. — так определила свои задачи крестьянская комиссия Николаевского Совета рабочих депутатов, обращаясь 18 марта к крестьянам со специальным воззванием. В Харьковском, Екатеринославском, Киевском и других Советах, где не было таких комиссий, их функции были возложены на провинциальные и агитационные комиссии и секции. В первой половине марта Киевский Совет рабочих депутатов принял решение о «необходимости рассылки своих комиссаров по всему краю для разъяснения происшедших событий и для утверждения новых начал».

Бахмутская конференция Советов Донецкого бассейна в своей резолюции «О крестьянском вопросе» записала: «Ввиду огромного значения организации крестьянства… для совместной с пролетариатом борьбы… конференция вменяет в обязанность представленным Советам рабочих и солдатских депутатов всеми способами содействовать крестьянству в развитии его политического самосознания и организации Советов крестьянских депутатов»[374].

Немало сделали для революционизирования села, создания там первых крестьянских организаций солдаты-отпускники, а в прифронтовых районах (Подолия, Волынь, Одесчина) — солдаты частей, находившихся на переформировании, на отдыхе и т. п. Нередко с их помощью крестьяне делали первые шаги по пути революционного обновления деревенской жизни. Так, 11 марта солдаты разогнали волостное правление и арестовали комиссара уездного общественного комитета в местечке Деражня Летичевского уезда Подольской губернии. Для «восстановления порядка» командование штаба Юго-Западного фронта направило карательные команды.

Временное правительство стремилось, как и в городах, сохранить на селе как можно больше служащих царских органов власти, включить в создаваемые там новые организации (волостные и сельские комитеты) как можно больше представителей кулачества, духовенства, купечества и даже помещиков. 19 марта 1917 г. правительство приняло постановление, обязывающее губернских комиссаров «немедленно приступить через посредство уездных комиссаров, по их указаниям… к образованию волостных комитетов». В нем подчеркивалось, что при формировании новых органов необходимо опираться на существующие в деревне организации — продовольственные комитеты, кооперативы и другие, где, как правило, преобладало кулачество. Кроме того, правительство прямо рекомендовало своим комиссарам привлекать к работе волостных комитетов «местных землевладельцев и все интеллигентные силы деревни». Волостные комитеты избирались, как правило, на волостных сходах, где правом голоса пользовались только домохозяева, и реже — всем взрослым населением, включая женщин, что было более демократично. Ограничение крута избирателей, политическая неопытность широких крестьянских масс, тот факт, что инициаторами организации новой власти в волостях нередко выступали представители имущих слоев сельского населения — все это часто приводило к тому, что в избиравшиеся органы власти на селе проходили люди, не только далекие от интересов основной массы крестьянства, но и враждебные им. Так, из 19 мест в Гостомельском волостном комитете в Киевской губернии 10 захватили кулаки. 14 преимущественно зажиточных крестьян, семь представителей кооперации (тоже в основном кулаки), три учителя, поп и земский служащий — таким был состав волостного комитета Дмитриевской волости этой же губернии. В состав Новобугского волостного комитета на Херсонщине вошли мировой судья, волостной и сельский старшины, священник, земский врач, судебный следователь, председатели правлений кредитного, потребительского общества и другие представители сельской буржуазии. Кулацкое засилье в новых органах власти на селе особенно ощутимым было в южных степных районах.

Превратив фактически волостные комитеты в свои опорные пункты, сельская буржуазия по-прежнему жестоко эксплуатировала, оставляла бесправными миллионные массы трудящегося крестьянства. Естественно, это вызывало у крестьян возмущение, протесты. Обманутые труженики села искали справедливости, обращались за помощью к Советам рабочих депутатов и даже, наивно думая, что в его бедствиях повинны лишь местные богатеи и представители власти, к буржуазному Временному правительству. Так, 27 марта 1917 г. делегация крестьян Киевского уезда на неправильность выборов в волостные комитеты жаловалась исполкому Киевского Совета рабочих депутатов и просила у него защиты от притеснений кулачества. Аналогичные жалобы поступали в Одесский, Николаевский и другие Советы рабочих депутатов. С помощью рабочих крестьяне ряда местностей начали добиваться переизбрания тех организаций на селе, где преобладали враждебные им элементы.

После победы Февральской революции партия эсеров для предотвращения «могущей быть разрухи среди крестьян» сделала попытку возродить Крестьянский союз, образованный в ходе первой российской революции и прекративший свое существование в годы столыпинской реакции. Созданный 12 марта 1917 г. с разрешения Временного правительства Главный комитет Всероссийского крестьянского союза призвал крестьянство страны повсеместно создавать волостные, уездные и губернские отделения союза. Программа возрождающейся крестьянской организации резко отличалась от той, какую союз имел в 1905–1907 гг. Если тогда ее деятельность была направлена против существующей в стране власти, то теперь она сводилась к полной поддержке власти буржуазии и помещиков. Решение острейшего вопроса о земле союз откладывал до будущего Учредительного собрания, а до его созыва высказался за недопущение «самоуправства и посягательства на чужую собственность и свободу». Отделения Крестьянского союза возникли и в губерниях Украины. Однако массовой организацией союз не стал. Сам характер его как общекрестьянской внеклассовой организации таил в себе элементы распада.

Между тем уже в марте 1917 г. крестьяне Украины, как и всей страны, следуя примеру рабочих, начали создавать на селе свои классовые организации — Советы. Всячески поддерживала и помогала им в этом партия большевиков. Четко определил ее политику в этом вопросе В. И. Ленин в написанном 7 марта 1917 г. и опубликованном в «Правде» 21–22 марта первом «Письме из далека». «Эту массу, — писал он о крестьянстве, — мы должны теперь, пользуясь относительной свободой нового порядка и Советами рабочих депутатов, стараться просветить и организовать прежде всего и больше всего. Советы крестьянских депутатов, Советы сельскохозяйственных рабочих — вот одна из серьезнейших задач. Наши стремления будут состоять при этом не только в том, чтобы сельскохозяйственные рабочие выделили свои особые Советы, но и чтобы неимущие и беднейшие крестьяне организовались отдельно от зажиточных крестьян»[375].

В силу политической отсталости крестьянства, его распыленности по мелким единоличным хозяйствам, в связи с наличием других организаций (волостные и сельские комитеты, отделения Крестьянского союза) процесс создания Советов крестьянских депутатов происходил в общем очень медленно. В марте 1917 г. на Украине их насчитывались единицы. В частности, они были организованы в селах Лука и Барановка Сумского уезда, Мирополье Купянского уезда на Харьковщине, местечке Сквира на Киевщине и некоторых других местностях. В Краматорске (Донбасс), Мглине (Черниговщина), Ходоркове (Киевщина) и ряде других городов и местечек в это время действовали объединенные Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.

Видя тягу крестьянства к созданию по примеру рабочих своих классовых организаций, мелкобуржуазные партии, в частности эсеры, стремились взять в свои руки дело образования крестьянских Советов. Так, 14 марта объединенное заседание правления потребительских обществ юга России, правления сельскохозяйственной кооперации и представителей ряда подобных организаций, существовавших в Харькове, создало для этой цели даже специальное организационное бюро. В его задачу входило, опираясь на кулацкие кооперативы, провести выборы в Советы крестьянских депутатов в Харьковской губернии так, чтобы Советы попали под влияние мелкобуржуазных партий и их опоры на селе — зажиточного крестьянства.

Веками мечтавшее о земле и боровшееся за нее, крестьянство надеялось, что с падением самодержавия будет наконец ликвидирована и величайшая несправедливость — помещичья собственность на землю. Свобода, которую они получили, без земли была лишь частичной, далеко не полной свободой. Однако в первое время, усиленно обрабатываемые ставшими у руля государственной власти буржуазией и обуржуазившимися помещиками, а также соглашательскими партиями, трудящиеся крестьяне в своем большинстве надеялись получить землю мирным путем «по закону» Временного правительства. Уговаривая безземельных и малоземельных крестьян не спешить, не становиться на путь насилия до решения вопроса о земле будущим Учредительным собранием, буржуазия и помещики, их добровольные защитники из лагеря мелкобуржуазной демократии не скупились на обещания, не гнушались и заигрыванием с крестьянскими массами. 3 марта Временное правительство, чтобы завоевать их симпатии, объявило амнистию арестованным участникам аграрного движения; через несколько дней заявило, что признает недопустимым «употребление оружия при подавлении аграрных беспорядков» (от подавления выступлений крестьян оно все же не отказывалось. — Ред.).

Крупнейший екатеринославский помещик М. В. Родзянко на вопрос, когда же будет решена земельная проблема, с «революционным» пафосом ответил, что он согласен отдать крестьянам свои земли, если того потребует Учредительное собрание. По этому поводу В. И. Ленин писал: «Крестьян водят за нос, убеждая подождать до Учредительного собрания. А созыв этого собрания капиталисты все оттягивают… С землей подожди до Учредительного собрания. С Учредительным собранием подожди до конца войны. С концом войны подожди до полной победы. Вот что выходит. Над крестьянами прямо издеваются капиталисты и помещики, имея свое большинство в правительстве»[376]. Большевистская «Правда» 28 марта 1917 г. писала о том, что крики помещиков, буржуазии о том, что в «свободной России» не должно быть места насилию по отношению к собственности помещиков на землю, успеха иметь не будут, ибо «неумолимые законы революции заставят и крестьянские комитеты идти тем путем, по которому идут рабочие комитеты, т. е. помимо политического захвата власти делать захват и в области экономики».

И действительно, измученная бесчисленными страданиями, крестьянская беднота и в условиях «революционной России», как именовали страну после свержения самодержавия буржуазия, помещики, мелкобуржуазные «социалисты», продолжала бороться за свои права, так как она их не получила. На Украине в течение марта состоялось около 20 значительных крестьянских выступлений. К 14 марта только в районе с. Дедовичи на Волыни было сожжено шесть имений. 20 марта крестьяне сел Мощеное, Могильное и Сальниково Гайсинского уезда на По долин явочным порядком начали делить землю помещицы Ханенко, разобрали в ее имении сельскохозяйственный инвентарь, разогнали служащих имения. В хозяйстве князя Сумарокова (Павлоградский уезд Екатеринославской губернии) безземельные крестьяне не разрешали проводить сев на принадлежащих ему полях. Когда 28 марта помещик из Ананьевского уезда на Херсонщине князь Кантакузин отказался вести переговоры об аренде его земли и заявил, что он признает лишь царское правительство, крестьяне при помощи солдат его арестовали и впоследствии добились высылки этого монархиста за пределы губернии. Как и раньше, частыми были порубки помещичьих лесов, отказы работать в помещичьих имениях. Например, помещик Сулима из Михайловской волости Константиноградского уезда Полтавской губернии 30 марта жаловался министру — председателю Г. Е. Львову, что крестьяне «ни на каких условиях не хотят работать в экономиях», а уездный комиссар, к которому он обратился за помощью, заявил, что подобные отказы — «явление общее, и он помочь бессилен». Буржуазные органы власти, командование воинских частей, которым жаловались помещики на «самоуправные» действия крестьян, все чаще наряду с уговорами последних угрожали им и наказаниями. Однако реальной силы для осуществления этих угроз они в большинстве случаев не имели.