Миф 6. Жены

Тут снова миф на мифе.

Говорить придется не только о законных языческих женах и о последней христианской, но и о множестве «временных».

Сначала короткое напоминание.

Язычники свято чли брачные узы, только смотрели на них несколько иначе. В семье должно быть много детей, особенно сыновей, это нужно для выживания и самой семьи, и Рода. Но сколько может родить даже самая крепкая и плодовитая женщина, если ей приходится еще и много работать, а дети выживают далеко не все? Это у мужчины могло быть о-о-очень много детей, у женщины нет.

Тогда на помощь приходило многоженство. Но это не были гаремы или много жен одновременно. Женщина детородна до определенного возраста, а если рожает часто, то эта граница наступает раньше. Мужчина способен к деторождению дольше. Вполне же логично, что старшая из жен уступает место на ложе следующей, превращаясь в хозяйку большой семьи. Это нормально для тех обществ, где обязательно иметь много детей.

Это тем более актуально для языческих князей, ведь если у князя нет множества сыновей, если он неспособен произвести сильное потомство, на что он вообще способен? Мужская сила князя ценилась, конечно, не так высоко, как воинская, но учитывалась.

У князя Владимира было двенадцать сыновей от разных жен и минимум девять дочерей. И это выжившие, те, что потом правили своими уделами, женились или выходили замуж. И все это только учтенное потомство, от жен постоянных или временных.

Что такое «временная жена»?

Жил-был такой страшный-престрашный для Европы человек — Аттила. Его умению сорвать с места и повести на завоевания огромную массу народа мог бы позавидовать даже Чингисхан. Европа дрожала, унижалась, платила и договаривалась. Но речь не об этом.

Умер кошмар Европы не в бою, а на брачном ложе после очередной свадьбы, но не от сексуальных подвигов, а то ли от кровоизлияния, то ли просто по пьянке.

Сколько было этих свадеб у Аттилы, не знает никто, думаю, не помнил и он сам. Не в его честности дело, не в том, что, встретив красавицу, перед тем как тащить в постель, устраивал пир, хотя бывало и такое. У Аттилы не было надобности бегать за красавицами или отправлять кого-то воровать оных, ему своих дочерей, племянниц и других родственниц предлагали.

Следует помнить, что плод, рожденный от сильного человека, по определению должен был быть сильным. А Аттила числился очень сильным. Местные правители попросту присылали своих родственниц ради беременности. Девушку выдавали замуж за такого человека, а когда становилось ясно, что результат есть, она возвращалась домой, принеся в свое племя «дар Аттилы».

Вот нечто похожее происходило и с князем Владимиром.

Рослый, сильный, красивый, прекрасный воин, добрый и улыбчивый, недаром же назвали Красным Солнышком, князь был желанным для многих девушек и их родителей. Конечно, княжеская дочь вроде Рогнеды могла перебирать, но сколько женщин были готовы все отдать ради одной ночи с князем? Не потому, что надеялись стать княгинями, а потому, что сильный, красивый, Красно Солнышко и так далее…

Для летописца и нас нынешних это ненормально. Летописцу-христианину, да еще и монаху, трудно было поверить, что такое возможно.

Летопись утверждает, что у Владимира Красно Солнышко в пору расцвета его княжения (естественно, до крещения) было три гарема общей численностью в 800 красавиц. Но и этого князю казалось мало, он не пропускал ни одной юбки и соблазнял просто девиц и даже замужних женщин.

Осуждение в каждом слове, оно и понятно — блудлив был князюшка, ох, блудлив…

Я пыталась представить гарем в три сотни женщин на Руси и не смогла. И еще один такой же. И третий чуть поменьше.

Как можно удержать в повиновении и избежать ссор до смертоубийства среди трех сотен молодых красивых женщин, которые борются за внимание одного мужчины? Как вообще их можно удержать на одном месте? Сколь большой и какой должна быть стража? Евнухи? Импотенты от природы? Идиоты? Кто охранял этих красавиц, чтобы не разбежались, не повыдирали друг дружке волосы, не расцарапали лица?

Кто их кормил, поил, одевал, лечил? Где они жили, ведь три сотни красивых женщин не уложишь в спальных мешках рядами, и сотню кроватей в три яруса нужно где-то поставить. Где они ели, мылись, чем они занимались кроме ожидания счастливой минуты близости с князем? Нет ничего страшней скучающих от безделья женщин.

Слугам и охране тоже надо было где-то спать, кушать, мыться, где-то хранить свои вещи, оружие, как-то развлекаться…

И еще: куда мужчины-то смотрели? Нет, не те, что охраняли или обслуживали, привозя дрова, чистя лошадей и выполняя прочую тяжелую работу, а их мужчины, у которых этих красавиц отняли, — их мужья, женихи, братья, отцы? Как бы ни любили князя его подданные, но простить похищение и содержание у него под стражей своих любимых женщин едва ли могли. Князь восстания возмущенных мужиков не боялся? Никакая дружина не спасет.

И как выбирал ту, которую приведут на ложе нынче? Рассматривал с крыши? Просто шагнуть в толпу жаждущих ласки женщин опасно даже князю — могут, простите, оторвать то, чем ласкать собирался.

Да и зачем эти сотни красоток были нужны самому Владимиру? Он мог ткнуть пальцем практически в любую понравившуюся девушку или женщину, получить ее на ночь и забыть утром. Или не забыть, забрав к себе на время. Или, как Рогнеду, надолго.

Зачем держать сотни, которых ты не только не запомнишь и не обнимешь, но и не увидишь всех?

Вы верите в эти толпы красоток?

В то, что где-то на полянке (не в центре Киева же!) стояло несколько десятков теремов и еще множество домов для обслуживающего персонала, для жизни охраны, хозяйственных построек, конюшен, поварен, бань, наконец. Туда возами доставляли продукты и вещи, оттуда доносились веселые женские голоса, туда время от времени приезжал князь… И так не в одном месте.

Но об этом ни сном, ни духом не ведали местные жители, поскольку такие женские поселения не остались в памяти народной в виде былин или сказок. Почему эти сведения есть только у летописца? Откуда взялась цифра в восемь сотен?

Сдается, что это не просто преувеличение, а намеренно гипертрофированное вранье, чтобы показать, какой князь Владимир-язычник был плохой, как он обижал и женщин, и мужчин.

А вот как крестился, так сразу эти толпы и разогнал. Куда, кстати? Женам предложил за бояр замуж выйти, а восемь сотен любовниц куда дел? Ну, десяток неженатых бояр найти еще можно было, еще десяток заставить жениться, а остальных куда? Они красавицы, работать не приучены, семей больше нет, куда их-то дел?

Наверняка были у любвеобильного князя этакие заимки в лесу с парой-тройкой красавиц, чтобы приехать душу отвести, но чтоб сотни!..

А в летописи по принципу «кто больше», невзирая на смысл. Ну, кто в одиннадцатом веке стал бы проверять, сколько именно и где было любовниц у князя? Зато рассказ о почти тысяче томившихся от неразделенной любви к князю красавиц производил впечатление на неискушенных читателей. Но мы-то живем на тысячу лет позже, нам верить необязательно, можно и головой поработать.

Но это о гаремах, а были и жены, те — которые детей законно рожали.

Кроме Рогнеды и Анны Византийской, мы о них практически ничего не знаем, даже имен. «Какая-то болгарка»… «какая-то чехиня»…

Обидно, жили женщины, родили князю Владимиру сыновей и дочерей, а летописи только имя отца этих сыновей сохранили. Но и о тех, чьи имена сохранились, выдумано немало.

Самая известная, конечно, Рогнеда Рогволодовна, дочь Полоцкого князя Рогволода. И самая известная ее фраза «Не хочу робичича разуть, хочу Ярослава».

Исследователи еще спорят о том, скандинавские ли корни у Рогволода (Рёнгвальд — «пришедший из заморья») или он все же местный в десятом поколении. Это не столь важно, главное — Полоцкий князь был в то время одним из самых сильных на Руси, а еще он поддерживал Ярополка. На ком же жениться Ярополку, как не на дочери Рогволода?

Кстати, отчество у Рогволода, похоже, Всеславич, значит, местный.

Рогнеда была не против стать киевской княгиней, тем более Ярополк слыл мягким и незлобивым человеком. Договорились и должны бы были уже приехать за счастливой невестой, но тут вмешалась судьба в лице Владимира Святославича, тогда еще ни разу не святого.

Выше уже были сомнения по поводу старшинства сыновей Святослава Игоревича. Если старший Ярополк, а самый младший Владимир, которому к моменту ссоры не было и семнадцати, то все его поведение в отношении Рогнеды — просто наглость дрянного мальчишки. Если он старший, то никаких оправданий все равно быть не может, но хотя бы объяснимо.

Непонятно, до или после гибели Олега и бегства Владимира за море он гадко обошелся с Рогнедой. Действительно ли его сватовство было вызовом старшему брату, собирался ли новгородский князь на самом деле жениться на дочери Рогволода или это был лишь повод для нападения?

Даты рождения их первых сыновей — Изяслава и Ярослава, обоих в 978 году, — говорят, что, возможно, все было не совсем так, как описывает летописец. Для него самое важное — отказ Рогнеды и месть Владимира. О бегстве за море сказано вскользь, и то лишь потому, что позже пришлось объяснять, откуда у нового киевского князя Владимира взялась варяжская дружина, которую он, чтобы не платить за помощь, отправил грабить Константинополь (весьма похоже на святого князя).

Но если раскручивать события в обратном порядке от рождения сыновей, то может получиться несколько иная картина.

Итак, Изяслав и Ярослав родились в 978 году.

Даже если это ошибка в дате рождения одного из них (скорее всего, Ярослава, но не ошибка, а намеренное искажение, чтобы показать, что он старше Святополка), все равно кто-то родился в этом году. Следовательно, уже в 977 году Владимир имел отношения с Рогнедой. Причем не в конце года, поскольку после того успел удрать за море.

Получается так: Владимир посватал Рогнеду в пику старшему брату или просто желая взять вторую жену в 977 году. Надменная княжна отказала робичичу, тем более была сосватана Ярополком.

У Владимира взыграло ретивое, он напал на Полоцк первый раз. Возможно, в отсутствие братьев Рогнеды. Обесчестил княжну, убив ее родителей. И вот от ее братьев, которые должны были отомстить за гибель родителей и бесчестье сестры, удирал князь Владимир за море, а не от своего брата Ярополка, сидевшего в Киеве и горевавшего из-за гибели Олега. Вот кого Владимир должен был бояться больше всего — двух братьев Рогнеды. Сыновья Рогволода явно не были мальчишками, ведь он сам с 920 года, следовательно, и «мальчики» уже здоровые мужи.

Против обиды, причем справедливой, крепких Рогволодовичей Владимиру противопоставить нечего, кроме разве варяжской дружины, судя по всему, откровенной банды, ищущей приключения на те свои места, что располагались на скамьях ладей. Владимир сумел выманить Рогволодовичей в чисто поле и там разбил. Это произошло уже в 978 году.

Археологи, раскопав в Полоцке слой конца X века, обнаружили там следы большого пожара. Вероятно, это и есть результат визита новых приятелей будущего святого князя. Полоцк разграбили и сожгли, а Рогнеду Владимир взял с собой. Почему? Наверное, понравилась, но главное — у нее был сын Изяслав. Их сын, их первенец.

Ради детей женщина может простить многое, ради Изяслава Рогнеда простила Владимиру убийство родных и бесчестие. Был ли у нее выход? Нет, не было, если не считать омут в Полоте и сиротство ее малыша.

Вот такой расклад событий объясняет и даты рождения сыновей, и то, что Владимир спешно уносил ноги за море, опасаясь миролюбивого Ярополка, и то, что потом, почувствовав свою силу и безнаказанность, жестоко обошелся со старшим братом и самими киевлянами.

Рогнеду поселили не в самом Киеве, а на Лыбеди, отдельно, словно подчеркивая униженное положение, и прозвали Гориславой.

Она родила мужу еще Ярослава, Мстислава (вероятно, умершего в младенчестве), Всеволода и дочерей. Но самым любимым явно оставался Изяслав.

С этим княжичем, ставшим со временем Полоцким князем, связана еще одна легенда.

Даже став княгиней, Рогнеда не могла чувствовать себя спокойно. Стоило только князю осесть в Киеве, он начал вести себя как завзятый ловелас. Однажды гордая княгиня не выдержала унижений и после очередной женитьбы своего мужа решила, что лучше его убить, чтобы отомстить за поруганную честь и своих родных.

Жест отчаянья получился неудачным, Рогнеда занесла кинжал, но всадить его в спящего мужа не смогла. Князь проснулся и выхватил клинок из рук княгини. Без сомнения, Рогнеду ждала жестокая расправа. Почему Владимир не учинил ее сразу, непонятно. Он решил казнить жену на следующий день.

Но Рогнеда его перехитрила. Когда Владимир вошел к жене с обнаженным мечом, путь ему преградил маленький Изяслав то ли с игрушечным мечом в руке, то ли с настоящим, но волочащимся по полу. Владимир не смог убить мать на глазах у сына.

Даже если опустить слова, приведенные летописцем (интересно, кто их записывал и вообще слышал?), понятно, что ситуация не из легких. Теперь поднявшим руку на князя стал и маленький Изяслав.

Как могла Рогнеда прикрыться сынишкой? Она же понимала, что князя может и не остановить игрушечное оружие малыша. По всем правилам Изяслава и Рогнеду следовало казнить. Но Владимир собрал совещание на тему «Что делать с женой и маленьким сыном, если те пытались убить отца». О том, кого убивал он сам, князь не упоминал.

Совещание привело к неожиданному решению. Тот самый Блуд, который отличился предательством Ярополка и теперь воспитывал Ярослава (в тех же традициях?), убедил Владимира, что Рогнеда действовала в состоянии аффекта из ревности, а потому убивать ее не нужно, а следует отправить в ссылку.

Колыму в виду ее отсутствия заменили на Изяславль, вернее, будущий Изяславль. Князь Владимир приказал заново выстроить там жилье для опальной жены и непокорного сына. Так родился город Изяславль.

Уехала ли туда Рогнеда только с Изяславом, оставив Ярослава и Всеволода с отцом, неизвестно, похоже, что так. Но через несколько месяцев князь почему-то вернул жену из ссылки.

Красивая легенда, в которой, как обычно, согласуется все, кроме дат.

Изяслав родился, вероятней всего, в 978 году. Попытку убить мужа Рогнеда совершила в 987 году. В девять лет ни размахивать игрушечным мечом, ни волочить по полу настоящий меч мальчик уже не мог. Конечно, настоящий меч слишком тяжел для детских рук, но девять лет для княжича того времени возраст далеко не младенческий. Он вообще не должен был жить с матерью в таком возрасте.

Во-вторых, 987 год — это год крещения самого Владимира, где бы оно ни произошло.

В-третьих, в 983–984 году у Рогнеды родился третий сын, Всеволод. Как могла мать не думать и о нем, совсем еще маленьком? Почему забыла о хромом Ярославе, ненужном отцу?

Но у Рогнеды кроме четырех сыновей были еще и дочери — Предслава, Премислава и Мстислава. И все рождены до крещения князя Владимира, поскольку после он жен разогнал (Рогнеда в ответ на предложение выйти замуж за боярина ответила, что царицей была, а рабыней быть не желает).

За десять лет брака (как его ни называй) восемь детей. Так когда же Рогнеда жила в ссылке? Какой царицей она была и какой рабыней стать не желала?

Рогнеда крестилась вместе с детьми в 988 году и вот после этого уехала с Изяславом на место нового города. Княжич стал Полоцким князем в 988 году. Изяслав совсем не походил на отца, во всяком случае, характером, он был тихий, спокойный книжник. Если вспомнить взрывные характеры его родителей, то создается впечатление, что не Святополк, а Изяслав рожден от Ярополка. Не перепутали ли детишек бабки-повитухи?

Красивая легенда о попытке княгини отомстить мужу за давнюю обиду и заступничестве маленького сынишки с игрушечным мечом в руке рассыпается, стоит только проверить факты. А жаль, очень красиво написано, хотя поступки Рогнеды непоследовательны и непонятны нам нынешним.

Вывод напрашивается один: Рогнеда отправлена вместе с сыном не в ссылку, а как регентша, чтобы не мешать новой супруге Анне Византийской чувствовать себя хозяйкой. Может, именно тогда в ответ на предложение выйти замуж за боярина, освободив место новой христианской жене, Рогнеда и решила убить Владимира? И после этого была отправлена в Изяславль?

В Киев Рогнеда не вернулась, она помогала сыну, а потом, согласно летописи (можно ли верить?), приняла постриг под именем Анастасии. Известно, что умерла она в 1000 году в Изяславле (ныне Заславль).

О других женах князя не известно практически ничего.

«Какая-то болгарыня» родила Бориса и Глеба, отцовых любимцев.

Кто-то Мстислава Тмутараканского, невезучего Судислава, Позвизда, Святослава, Станислава…

И только последняя супруга — Анна Византийская если и родила, то дочерей (или даже одну).

С Анной Владимир прожил дольше всех.

Верить ли корсунской легенде о крещении или просто согласиться, что князю припекло после крещения жениться на византийской царевне, все равно получается одно: отправившись на Корсунь в 988 году, обратно он вернулся с женой-христианкой.

У умного-разумного византийского императора Константина VII по прозвищу Багрянородный был совсем не такой умный сын Роман. Багрянородный означает, что рожден в императорской спальне Большого дворца, это сродни знаку качества на наследнике. Но вопреки прозвищу Константин, по сути, был незаконнорожденным. Его отцу императору Льву страшно не везло — целых три брака оказались бездетными, а вот четвертая любимая женщина Зоя Карвонопсида родила ему сына Костика. Но четвертый брак в христианстве невозможен, потому Константина не крестили целый год, а императора с любимой женщиной не венчали, мало того, Льва Философа (хорошее прозвище, правда?) даже отлучили от церкви. Его это не испугало, император объявил мальчика соправителем, хотя трон оставил своему брату.

Но дядя быстро последовал за отцом Константина, и мальчик остался на попечении этакого министра обороны Византии Романа Лакапина, который быстренько женил подростка на своей дочери Елене и отодвинул обоих от трона.

Задвинул совсем, но Романа свергли его собственные сыновья, которых в свою очередь отправили в отставку в монастырь усиленного режима на Принцевых островах, откуда редко возвращались обратно, византийцы. Константин Багрянородный стал полноправным правителем.

Известен он как автор нескольких серьезных книг, в том числе написанной для собственного сына Романа толстенной инструкции по управлению государством, которая так и называется. Нам выдержки из этой книги знакомы, это описания пути из Киева в Константинополь, сборы ладей и подробная характеристика днепровских порогов с названиями на двух языках.

В том числе в этой книге есть описание визита княгини Ольги (неужели это Константин предлагал руку и сердце старушке Ольге?).

Но для нас он интересен браком его сына Романа с красавицей Феофано и детьми от этого брака. Роман II удался и не в отца, и не в деда-тезку. Наставления по поводу управления империей если и держал в руках, то только чтобы отец отвязался. Роман куда больше любил красивых женщин, прежде всего вторую свою супругу прекрасную Анастасию, дочь кабатчика, танцовщицу в том же кабаке. Историк, современник этих персонажей, выразился более откровенно, мол, Феофано была проституткой в кабаке своего папаши, где ее и подцепил царевич. Феофано попала во дворец в качестве императорской снохи, там ее переименовали в Анастасию, чтобы не оборачивалась, если вдруг при дворе свое кабацкое имя от клиента услышит (не один же наследник престола по кабакам шлялся, и придворные там бывали).

Первая супруга Романа умерла, не оставив детей и светлых воспоминаний, зато вторая… Красавица-танцовщица так вскружила голову царевичу, что тот и слышать не желал ни о ком другом. Понимая, как важны в этом деле дети, она родила Василия и Елену, а потом еще Константина и Анну.

В любом другом случае можно бы восхититься тем, как красота и любовь ломают все преграды, превращая проститутку в императрицу, но случай с Феофано особенный. То есть императрицей-то она стала, а о любви говорить сложно.

Сначала красавице надоел свекор. Не прощать же императору Константину изначальное несогласие видеть ее снохой? Конечно, потом он пошел на попятный и согласился, но красивая женщина ничего не забывает. И мстит при первой же возможности.

Так ли это, мы никогда не узнаем, но молва твердо уверяла, что отравила императора Константина именно его сноха прекрасная Феофано.

Супруг со своей влюбленностью ей довольно скоро тоже надоел, действительно, ну сколько же можно в любви изъясняться? Кому она нужна, эта любовь, сделал императрицей, пора и честь знать. В общем, довольно скоро сын последовал за отцом — император Роман погиб через два дня после рождения младшей дочери Анны.

Потому дата ее рождения известна точно — 13 марта 963 года.

Сколько было царевне летом 988 года? Правильно, полных 25 лет, что для того времени для женщины почти старость.

Почему она засиделась в девках?

Братцы уродились в противоположность матери.

Императрица Феофано на этом супруге не остановилась, не для того Романа травила, чтобы вдовушкой при малолетних детях сидеть. Вернее, она с удовольствием посидела бы на троне и без всяких там супругов, но одна загвоздка. Объявить себя регентшей для полноты власти и приятного времяпровождения на троне оказалось мало, пришлось делами заниматься, а это, сами понимаете, от остального страшно отвлекает.

Пришлось посадить на трон супруга, чтобы взял неприятную часть правления — дела — на себя. Им оказался очередной вояка (очень хороший, между прочим) Никифор Фока.

Однако и тут неувязочка. Вояка все при делах, в походах, но вместо того, чтобы соседей пограбить ради очередного колье для супруги, своими делами занимался. В общем, не тот мужик, никакого светского лоска, любовных порывов и понимания тонкой женской натуры.

Что делать? Пришлось убрать.

Но то ли Никифор Фока противоядие по утрам натощак принимал, то ли просто избегал трапезничать с женой за компанию, отравить его никак не удавалось, пришлось убивать старым проверенным способом. Конечно, не самой, что для этого желающих не найдется?

Самым беззащитным император был в своей спальне. То есть беззащитным перед женой, но не перед ее прелестью, а перед подлостью. Феофано впустила убийц туда, куда без ее помощи они проникнуть никак не могли бы — к ложу спящего монарха.

Подробно описывать изуверское действо не буду, слишком много крови и жестокости, Иоанн Цимисхий оказался крут в расправе над вчерашним другом императором Никифором Фокой. В общем, убили императора, пора бы и за свадебку. Феофано рассчитывала, что, смыв кровь с рук, Иоанн Цимисхий в качестве благодарности и для того, чтобы самому сесть на трон, женится на вдове.

На трон сел, а вот несостоявшуюся супругу отправил в тот самый отель строгого режима на Принцевы острова, из которого не возвращались. Там «засиделись» многие дамы императорской фамилии. И верно, куда девать сестер и племянниц, не замуж же выдавать? У Византии было правило — своих никуда! Мало ли что потом взбредет в голову разным там зятьям и прочим, возьмут и покусятся на трон, души их потом или еще как расправляйся. Нет, императорские родственницы должны были оставаться в империи.

Считается, что первой покинувшей Византию в качестве чужой жены, а не в виде сушеной мумии была супруга болгарского царя Петра Ирина. Но при сыне царя Симеона Петре Болгария уже стала простой провинцией Византии. Может, оттуда пошло выражение «Болгария не заграница»?

После Иоанна Цимисхия власть перешла сыну несчастного Романа и его злокозненной супруги Феофано Василию, прозванному Болгаробойцей за расправу над сородичами-болгарами (ослепил 15 000 военнопленных болгар).

Напомню, у Василия были брат Константин и две сестры Елена и Анна.

Это Елену, а не младшую Анну сватали за наследника императора Великой Римской империи будущего Оттона II. Но не срослось, Оттончик оказался «неправильным», взял и женился на другой — родственнице Цимисхия по имени Феофано. И именно она родила будущего Оттона III, которого летопись записала в женихи Анны.

Потом было еще какое-то сватовство, но для нас это не столь важно. Кстати, в девках засиделась не одна несчастная Елена, в монастырь вынуждены были уйти (только не на Принцевы острова) и племянницы Василия — дочери его брата Константина. Император и сам не женился, и племянниц в девках оставил. Неужели так боялся подобия своей матери?

А вот Анну князю Владимиру, как верному соратнику в борьбе с болгарами, отдал.

Сама царевна сначала противилась, но потом, видно, решила, что на Принцевы острова всегда успеет, можно попробовать устроиться в Киеве. Результат мы знаем — крещение (согласно Корсунской легенде) самого князя Владимира, крещение Руси и так далее по тексту.

Владимир и Анна прожили вместе немало лет (она умерла в 1011 году), но сыновей не родили. Достоверно известно об одной дочери (или не очень достоверно). Но Киев с многодетным (очень многодетным) Владимиром все же лучше, чем темный каменный мешок на островах.