3. КОРЕЯ

ПОЛОЖЕНИЕ В КОРЕЕ В IV—VI ВВ.

ГОСУДАРСТВА КОГУРЁ, ПЭКЧЕ И СИЛЛА

На Корейском полуострове существовало три государства: Когурё, Пэкче и Силла, которые постоянно вели между собой борьбу, особенно обострившуюся с конца VI по конец VII в. Это был последний период их раздельного существования.

Когурё занимало северную часть полуострова и прилегающие части Южной Маньчжурии, образовалось оно в 313 г. из древнего племенного союза. Пэкче возникло в 346 г. и находилось в юго-западной части полуострова. Юго-восточную часть занимало государство Силла, образовавшееся в 356 г. В северной части полуострова особенно чувствовалось влияние Китая, так как здесь было довольно многочисленное китайское население. Юг полуострова постоянно подвергался набегам японцев, поскольку отделялся от Японии только узким проливом. В IV в. японцы закрепили свое влияние на южной оконечности полуострова и образовали там свое владение, которое они назвали Мимана. Как видим, положение Корейского полуострова способствовало заметному влиянию на него Китая и Японии.

Государство Когурё выросло в результате разложения первобытнообщинного строя у когурёских (или, как они назывались первоначально, гурёских) и соседних племен. Старая родовая организация пяти коренных когурёских общин (племен?) превратилась в территориальную державу для господства как над

своими сородичами, так и над иноплеменным населением в интересах имущего класса, сложившегося главным образом из родо-племенной знати Когурё, но допустившего в свои ряды и представителей аристократии покоренных (или союзных) племен. Так союз когурёских племен перерос в государство Когурё.

Конфуцианские идеи, проникавшие на Корейский полуостров, очевидно, Ъще в период разложения первобытнообщинного стро)я среди корейских племен, в IV в. стали государственной идеологией Когурё, определявшей принципы организации господствующего класса в чиновничье-бюрократическую иерархию. На основе конфуцианских канонов сложились государственно-правовые нормы, и уже в 373 г. были обнародованы «Юллён» («Законы и наставления»), или свод государственных законов, предусматривавших повиновение народа.

По приглашению когурёского правителя в 372 г. из цзиньского Китая прибыл монах Сундо, привезший религиозную литературу и изображения Будды. Буддизм быстро распространялся в Когурё. После постройки в 375 г. монастырей Чхомун и Ибуллан (в столице) буддийские монастыри и храмы стали возникать повсеместно. Постепенно монахи превратились во влиятельную социальную силу, а монастыри — в серьезный фактор формирования крупного (феодального по характеру) землевладения.

Следы прежней родо-племенной организации сохранились в новой системе администрации в виде деления на пять центральных (столичных) и столько же периферийных округов. Пять столичных округов назывались Внутренними пределами (Нэпхён), а пять провинциальных — Внешними пределами (Вэпхён). Усложнение чиновной иерархии также произошло на базе званий (чинов) предшествующего периода. Чин «тэдэро» (иногда с усиливающей приставкой «тхэ» — «величайший») носил главный министр государства, назначаемый на три года, но зачастую захватывавший власть и на более длительный срок, пока его не вытеснял более сильный соперник. Чиновные ранги присваивались всем представителям центральной (столичной) администрации, а также начальникам пяти провинциальных округов (они носили чин «ёксаль»), которым подчинялись начальники отдельных крепостей. Функция всей административной организации сводилась к господству над сельскими общинами, являвшимися самой низшей административной единицей.

В северном государстве полуострова — Когурё — начали развиваться феодальные отношения раньше, чем в других царствах. Земля здесь являлась собственностью правителей, которые предоставляли крестьянам земельные участки с обязательством уплачивать налог продуктами земледелия. Крестьяне должны были отрабатывать трудовую повинность по ремонту старых и строительству новых оросительных сооружений, дворцов и крепостей. Иногда земельные участки жаловались членам знатных фамилий, а также предоставлялись должностным лицам государственного аппарата в качестве вознаграждения за службу.

Развитие производительных сил обеспечивалось главным образом трудом надельного крестьянства, хотя сохранилось и рабовладение, но рабы не были крупной производительной силой.

В Корейском государстве насчитывалось очень много переселенцев из северных районов Китая. Они принесли с собой свою сельскохозяйственную технику и ремесла. Управление в Когурё устанавливалось по китайскому образцу, то же относится и к образованию. В последнюю четверть IV в. из Китая в Когурё проникает буддизм, что способствует развитию архитектуры, скульптуры и живописи, так как в стране развертывается строительство храмов и монастырей.

Государство Пакче возникло в результате разложения первобытнообщинных отношений у южных ханских племен. Вначале это была одна из чинханско-маханских общин («маленьких государств») которая, опередив в своем развитии другие, превратилась в сильную территориальную державу.

Китайская версия относит основание государства Пэкче ко временам Кутхэ, т. е к середине III в., когда шла интенсивная борьба чинханско-маханских племен против династии Вэй. Кутхэ был или основателем государства Пэкче, или вождем чинханских племен, который сыграл важную роль в их консолидации.

В ранних сообщениях китайских династических историй правитель Пэкче назван «ваном» Чинхана со столицей в городе Вире.

Постепенный захват маханских общин и оформление государственной территории Пэкче относятся ко времени правления ванов Пирю (304—344 гг.), Ке (344—346 гг.) и Кынчхого (346—375 гг.). При последнем не только завершилось присоединение маханских общин (ок. 369 г.), но и была захвачена вся территория бывшего китайского округа Дайфан (ок. 371 г.). После установления отношений с китайской династией Цзинь и Японией ван Кынчхого стал известен за пределами Кореи как объединитель всех маханских, чинханских и дайфанских земель. В китайской истории «Тхун дянь» («Общий обзор») отмечается, что со времен государства Цзинь Пэкче «присоединило все земли, составлявшие древние владения Махана».

Территориальное расширение Пэкче и утверждение нового общественного стр'оя повлекли создание и соответствующей политической и идеологической надстройки. Формируется военно-бюрократический административный аппарат для управления новой территорией и эксплуатации ее населения. Всю иерархию правящего класса возглавлял наследственный монарх (ван). 22 центральных бу (государственных управления) подразделялись на нэбу (дворцовые) и вэбу (правительственные), состоявшие из основных ведомств: военного, строительного, юридического, финансового, подворного, образования и др. В административном отношении государство Пэкче делилось на пять пан (сторон-провинций), а столица — на пять бу (округов). Столичные округа (Верхний, Передний, Центральный, Нижний и Задний) в свою очередь делились на пять хан (улиц или кварталов). В каждом бу размещалось по 500 солдат. Пан, во главе которых стояли начальники с чином 2-го класса, подразделялись на 10 кун (уездов); каждым из них управляли три военачальника, распоряжавшихся войсками численностью от 1200 до 1700 человек. Крупными городами (их насчитывалось 22) правили в качестве наместников сыновья вана или другие члены царствующего рода. Самой низшей административной единицей являлись сельские общины или деревни. Цель создания всей военно-чиновничьей иерархии состояла в том, чтобы принуждать минхо (крестьян-общинников) платить налоги и нести повинности.

В качестве государственной религии в государстве Пэкче был принят буддизм. Для проповеди буддийского учения в 384 г. из Восточной Цзинь (Китай) был приглашен индийский монах Марананда. Его с большим почетом встретил ван Симню и поселил в своем дворце. Уже в следующем году на горе Хан-сан (теперь Намхансан) был построен первый буддийский монастырь, где священнослужителями стали 10 аристократов. Имеются также сведения о начале распространения в Пэкче даосизма.

Главной государственной повинностью всего крестьянского населения (мужчин старше 15 лет) была военно-трудовая, заключавшаяся в отработках на строительстве дворцов, крепостей или в непосредственном несении военной службы.

Войны, которые вело это государство, имели целью расширение земельных владений и увеличение населения, т. е. численности зависимого крестьянства. Заняв земли Дайфана, Пэкче в своем дальнейшем продвижении на север столкнулось с государством Когурё, разгромившим Лолан (около 313 г.) и в свою очередь расширявшим владения в южном направлении. Первое столкновение произошло в 369 г. в районе Чхияна, где было разгромлено 20-тысячное войско Когурё. Пэкческие войска вернулись с 5000 пленных и праздновали победу торжественным парадом на южном берегу реки Ханган.

В 371 г., отразив ответное нашествие когурёсцев, 30-тысячная пэкческая армия осадила когурёскую столицу Пхеньян, являвшуюся форпостом экспансии на юг. Во время осады был убит когурёский ван Ко-гугвон, но крепость взять не удалось. В 377 г. пэкческие войска вновь попытались захватить Пхеньян, и опять неудачно. Тем не менее они смогли на время приостановить активное продвижение Когурё на юг. Спустя несколько лет столкновения возобновились. Летом 392 г. в результате выступления когурёского вана Тамдока (Квангэтхо) Пэкче лишилось 10 пограничных крепостей; последующие военные действия были для него также безуспешными. В 395 г. пэкческие войска потеряли более 8000 пленными.

Чтобы укрепить свои позиции, Пэкче проявляло большую дипломатическую активность, устанавливал торговые и политические отношения с государствами Китая и Японии.

Юго-западное корейское государство Пэкче ощущало влияние Южного Китая. Это способствовало развитию ремесел. Гончары, ткачи, оружейники, плотники, судостроители, вышивальщицы из Пэкче славились не только в своей стране, но и в Японии, которая постоянно покупала здесь эти изделия. По уровню просвещения Пэкче превосходило Когурё и Силлу.

На внутреннем состоянии Пэкче отражалась почти не прекращавшаяся в течение целого столетия борьба с Когурё, которая разоряла страну и вынуждала население искать себе прибежище в соседнем государстве — Силле.

Наиболее отсталым из трех корейских государств в первое время была Силла, которая занимала юго-восточную часть полуострова. Прежде всего эта отсталость была вызвана отдаленностью от Китая — передовой феодальной страны Восточной Азии. Япония, которая ближе всего находилась к Силле, в то время стояла на более низкой ступени общественного развития, чем Китай и корейские государства.

Значительное расширение территории и укрепление политической организации Силлы начались со второй половины IV в., когда установились непосредственные отношения с Пэкче и другими странами. Появление сильных государств на территории Корейского полуострова (Когурё и Пэкче) не могло не повлиять на быстрое укрепление политической организации в Силле.

Многие историки считают, что к концу V в. уже давно завершилось образование государства Силла (территориальное деление населения и создание публичной власти). Однако факты свидетельствуют, что и в первой половине VI в. там создавались государственные институты. В прямой связи с утверждением государственных начал находилось запрещение с 502 г. варварского обряда человеческих жертвоприношений после смерти правителя, когда «убивали по пять мужчин и женщин для захоронения вместе с ним».

Именно в это время в Силле воспринимаются китайские феодальные образцы для построения госу-

дарственного аппарата. В 503 г. марипкан (от «мари» — голова или «мару» — башня, возвышенное место, крыльцо,— титул силланских правителей) Чид-жын (500—514 гг.) принял титул вана и ввел устойчивое название государства — Силла. Символическое

толкование иероглифов этого названия подчеркивало, что новое государство представляет соединение («ра» или «ла»—сеть, ткань) различных земель, вошедших в его состав.

В это время сложилась и структура централизо- ^х ванного административного управления страной.

В 505 г., как сообщается в «Самгук саги», «ван лично определил области (чу), округа (кун) и уезды (хён) и с учреждением области Сильджик назначил Исабу правителем этой области — кунджу. Так впервые возникло название «кунджу». Следовательно, термины «кунджу», «чу», «кун», «хён», неоднократно упоминаемые в более ранних рассказах, не могут служить в качестве неоспоримых свидетельств существования в те времена государства.

При ване Чиджыне наряду с областями, округами и уездами была установлена и согён (малая столица). Это административное устройство сохранилось и в дальнейшем, хотя менялись количество, наименование и расположение областей, округов, уездов и малых столйц. При преемнике Чиджына — ване Попхын (514—540 гг.) продолжалось формирование государственных институтов. В 517 г. учредили центральное ведомство (Пёнбу), в 520 г. выработали законы об уголовных наказаниях и порядке административного управления, а также о ношении всеми чиновниками форменной одежды различного цвета. В 531 г. ввели должность первого министра — сандэдына.

С установлением государственных начал внедрялась и новая идеология. Буддизм, проникший из Когурё (с 528 г.), получил официальное признание: в 544 г. был построен монастырь Хынюн, а подданным государства разрешено уходить в монахи. С 545 г. началось составление истории силланского государства, которая путем утверждения принципов конфуцианства должна была способствовать укреплению государственности.

Создание нового государственного аппарата Сил-лы совпало со временем напряженной борьбы против соседних государств и племен. В 512 г. морская экспедиция силланцев, ловко использовав для устрашения . деревянные изображения львов, покорила жителей острова Уллындо, называвшегося «государством»

У сан. Велась длительная дипломатическая и военная борьба за присоединение каяских общин, которые были накануне возникновения собственного государства. Японские источники рассказывают, что силлас-ких принцесс часто выдавали замуж за каяских вож-

дей, и с этими принцессами прибывала многочисленная свита, вмешивавшаяся в дела Кая. Однако правители Силлы с трудом преодолевали сопротивление каяских общин в районе Тэгу и других частях бассейна реки Нактонган. Несомненно, крупной победой Силлы было присоединение государства Кымгван, или Основной Кая (Понкая), в 532 г.

Если раньше в борьбе со своими противниками Силла прибегала к помощи Когурё, то в 50-е годы

VI в., серьезно усилившись, вместе с Пэкче она повела борьбу против дальнейшей экспансии Когурё на юг. Эта борьба на время отвлекла Силлу от каяских общин. Воспользовавшись усталостью когурёских и пэкческих войск в борьбе за крепости Тосальсон и Кымхёнсон, Силла в 550 г. захватила эти крепости, а затем вместе с Пэкче вытеснила когурёские силы из бассейна реки Ханган. Заняв территорию по нижнему течению реки Ханган, Силла вовсе не помышляла о возвращении Пэкче его исконных владений, а стремилась к укреплению своих позиций на западном побережье, открывавшем путь для прямого сношения с китайскими государствами. Одновременно на северо-востоке она расширила свои владения вплоть до современного Анбёна. После этого ван Чинхын направил свои силы против каяских общин. В 562 г. он разгромил и присоединил Тэкая (или Имна Кая). Затем эту участь разделили Алла и другие каяские общины — всего около десяти. Японцы после этого утратили всякую опору среди корейских племен, и на всем Корейском полуострове не осталось более самостоятельных политических сил, кроме трех государств — Когурё, Пэкче и Силла,

Овладев бассейном двух важнейших рек — Нактонган и Ханган, Силла во второй половине VI в. превратилась в могущественное государство. На ее границах высились громадные каменные межевые столбы, высеченные при посещениях пограничных мест ваном Чинхыном. Сохранились четыре из них, найденные в разных концах страны: в Чханнёне (Южная Кёнсан; поставлен в 561 г.), на горе Пукхан-сан (Кёнги; поставлен между 561 и 568 гг.), на Хванч-хорёне и Мауллёне (Южная Хамгён; поставлены в 568 г.).

Для управления страной существовала разветвлен-нал администрация. Государственно-бюрократическая иерархия возглавлялась ваном, возвеличению которого были посвящены заимствованные из Китая обычаи ношения подданными траура по умершему монарху, символические наименования (девизы) годов правления ванов, посмертные титулы и пр. Важнейшие государственные дела ван должен был обсуждать на совещании высшей аристократии — Хва-бэк, все решения которого принимались единогласно. От имени вана главный министр (сандэдын) руководил всеми правительственными ведомствами: общих дел (Пхумджу), военным (Пёнбу), по делам чиновников (Вихвабу), налогов и финансов (Чобу), транспорта и сообщений (Сынбу), церемоний (Йебу), внешних сношений (Ёнгэкпу), управления рынком (Тонсиджон) и др. Центральному правительству подчинялась вся местная администрация.

Армия состояла из столичных и провинциальных войск; основной единицей первых были отряды (тэ-дан), вторых — крепостные гарнизоны. Во главе армии стоял главнокомандующий (тэгван тэгам), подчинявшийся непосредственно вану. Армию набирали на основе обязательной (трехлетней) воинской повинности всего мужского крестьянского населения. Большой удельный вес свободного крестьянства, сохранявшего общинную организацию, незначительность слоя ноби обеспечивали большую прочность государственной централизации в Силле по сравнению с Пэкче или Когурё.

Со второй половины VI в. большую роль стал играть институт хваранов («цветущей молодежи»). Хвараны (молодые люди из аристократических семей), организованные в отряды, на протяжении многих лет проходили особую выучку, получали духовную и физическую закалку. Кодекс их морали — «Сесок оге» («Пять предостережений к поведению в свете») — включал конфуцианские идеи преданности государю, почтительности к родителям и верности друзьям, даоский завет о магическом спасении при безграничной храбрости и буддийское учение о милосердии. Большое значение уделялось военной и физической тренировке, выработке хороших манер, обучению песням и танцам. Институт хваранов служил для подготовки своеобразной элиты правящего класса, призванной обеспечить государственное управление. Заметная роль хваранов проявилась уже в VI в. При завоевании Тэкая (562 г.) наибольшие заслуги были признаны за пятнадцатилетним хва-раном Садахамом. Летописи отмечают, что, получив в награду 300 пленных, он не поработил их, а отпустил на свободу. Роль хваранов еще более возросла в VII в., когда из их рядов вышли многие выдающиеся полководцы и политические деятели.

Процесс территориального расширения Силлы фактически означал утверждение государственной собственности на землю, создавшей предпосылку для присвоения правящим классом труда крестьян зависимых общин. В «Самгук саги» помещен указ 144 г. (дата сомнительна, мог быть издан значительно позднее), содержащий примечательные слова: «Земледельцы (крестьяне) составляют основу государственности, а питание народ приравнивает к Небу (т. е. считает его столь же важным для благополучия государства, как и повеление бога), и поэтому в областях и округах для расширения обрабатываемых полей должны быть построены плотины и дамбы».

Государство принуждало крестьян заниматься земледелием, фактически прикрепляя их к земле. В 489 г., как сообщается в «Самгук саги», власти вернули к земледельческим занятиям «народ, который гулял и тунеядствовал». Таким образом, государство приобрело неограниченную власть над народом, регламентируя все стороны его жизни. Бесправное положение крестьян закреплялось сословной структурой общества.

С V в. положение в Силле начало меняться. Силла объединила усилия с соседним государством Пэкче в обороне от самого сильного государства полуострова — Когурё. Борьба Силлы и Пэкче с Когурё продолжалась- почти сто лет и привела к ослаблению этих государств. К Силле отошла территория, принадлежавшая Когурё,— центральная часть страны.

Это ускорило развитие феодальных отношений, которые уже сложились в Когурё и Пэкче. Как и в других корейских государствах, феодальная земельная собственность в Силле имело форму надельной системы. Менялись и фор^ы государственного управления: произошло усиление централизации управления. В начале VI в. страна была поделена на области, округа,^ уезды. Названия новых административных делений и наименования должностей были китайскими.

Японская племенная знать пользовалась любым предлогом для вмешательства в борьбу корейских государств и неоднократно устраивала набеги на Силлу. Наиболее опасный из них был предпринят японскими отрядами в 433 г. Это нападение было отбито, но столкновения с Японией продолжались и дальше. После усиления влияния Силлы на Корейском полуострове вновь началась борьба против Миманы, в результате которой в 562 г. японских завоевателей изгнали из полуострова.

В первой половине VI в. в Силле появился буддизм. Централизованная и иерархически построенная буддийская церковь содействовала централизации и организации аппарата управления феодальным государством.

ОБЪЕДИНЕНИЕ ПОЛУОСТРОВА ПОД ВЛАСТЬЮ СИЛЛЫ

Рост и укрепление корейских государств привели к ожесточенной борьбе за объединение Корейского полуострова под властью одного из них. Социально-экономическую основу этой борьбы, несомненно, составлял процесс формирования государственной собственности на землю и подчинения общинного крестьянства складывающемуся классу феодальных землевладельцев. Более быстрые темпы социално-экономи-ческого развития Когурё и Пэкче столкнули сначала именно эти государства. За 22 года (391—413) правления вана, получившего посмертное имя «Расширитель земель» — Квангэтхо (его звали также Ённак, Хотха), Когурё одержало решающие победы на севере и юге.

С начала VII в. Силла испытывала постоянный военный нажим. Отношения между Силлой и Пэкче, ухудшившиеся уже с середины VI в., в VII в. приняли характер непрерывных конфликтов.

В тяжелых условиях правители Силлы попытались расколоть союз Пэкче и Когурё.

Силлское государство, кроме союза с Пэкче, обеспечило себе помощь в борьбе с Когурё в лице Суйской и Танской империи. Суйская империя, образовавшаяся в Китае в конце VI в., стремилась ослабить граничащие с империей государства и не могла не придавать значение Когурё. Поэтому в 612 г. китайская

армия вторглась в его пределы. Столица Когурё (позднейший Пхеньян), которая находилась в устье реки Тэдонган, была атакована китайским флотом. Войска Силлы и Пэкче наступали на Когурё с юга, но вынуждены были повернуть назад, так как, во-пер-

вых, встретили неожиданно сильное сопротивление ' а во-вторых, массовые восстания в самом Китае заставили императора Ян Гуана отдать приказ о возвращении.

После утверждения на престоле в Китае династии Тан войны между Китаем и Когурё возобновились. В 645 г. против Когурё снова была направлена большая армия. Отдал приказ об этом военном выступлении второй танский император Ли Ши-мин (Тайцзун). Войсками Когурё командовал полководец Енга Со-мун, и под его руководством танские войска и на этот раз вынуждены были отойти. В решительную фазу борьба Когурё с Танской империей вступила в конце 50-х годов VII в., на этот раз на территории Пэкче, куда были высажены войска, переправленные через Желтое море. В то время Пэкче находилась в союзе с Когурё, в 660 г. его войска были разбиты, король взят в плен и увезен в Китай, где он вскоре и умер. В этот момент в борьбу вступает Япония. Правители Японии, потеряв в 562 г. свои владения на полуострове, стремились вернуть их. Они направили туда большие силы, заняли Миману и попытались захватить всю территорию Пэкче, однако население упорно сопротивлялось и в конечном итоге японские отряды потерпели поражение, только незначительная их часть успела бежать на родину.

В 663 г. Пэкче прекратило свое существование как государство, так как оно не могло вести борьбу одновременно против Танской империи, Силлы и Японии. Земли, принадлежавшие Пэкче, временно отошли к Танской империи.

Танская империя и Силла объединили свои силы против Когурё. Внутренние распри, а также затянувшаяся война ослабили страну, и большинство правителей, в том числе сам король, готовы были признать власть Танской империи. С 668 г. Когурё перестало существовать, и почти вся его территория стала провинцией Танской империи.

В 70-х годах VII в. в Когурё вспыхнуло крупное восстание против власти китайских феодалов, чем поспешила воспользоваться Силла, пославшая на помощь восставшим свои войска. Столица Когурё, которая являлась резиденцией танского наместника, была захвачена в 676 г. В результате танским войскам

пришлось оставить все захваченные ими территории к югу от реки Тэдонган. Войска Силлы заставили тан-ские отряды уйти и из Пэкче, в результате чего почти весь полуостров отошел под власть Силлы. Эти победы — во многом заслуга полководца Ким Ю Сина.

РАСЦВЕТ СИЛЛЫ В VII—VIII ВВ.

КОРЕЙСКАЯ КУЛЬТУРА

Объединение большей части полуострова в одно государство обусловило подъем экономической жизни в стране. Вновь стали обрабатываться покинутые земли, при этом употреблялись более совершенные земледельческие орудия. Развитию ремесел способствовали возросшие, потребности, призванные удовлетворять верхушку правительства: возросло производство дорогих тканей, украшений, предметов домашнего обихода. Укрепление единого государства давало импульс к развитию торговли и внутренней, и внешней. Торговали в основном с Китаем и Японией, однако сюда проникали и арабские купцы.

Положительное значение имела проводимая государством политика поощрения земледелия (квоннон), которая в необходимых случаях предусматривала предоставление крестьянам ссуды зерном или скотом из государственных запасов, уменьшение или отмену на определенный срок налогов, оказание помощи («чинхюль» — милостей) голодающему или терпящему бедствия населению, а также беспомощным старикам или сиротам. Так, например, в 705—707 гг. на эти цели было истрачено 200 тысяч сок зерна.

В столицу Силлы стекались огромные богатства, ибо успешное развитие земледелия обусловило и рост добычи полезных ископаемых, и развитие различных ремесел, внутренней и внешней торговли. Выплавка меди и железа, обработка благородных металлов имели давнюю историю, но заметного размаха они достигли в VII в. в связи с возросшим спросом на металлы. Из железа делали оружие и сельскохозяйственные орудия, а медь и бронза в больших количествах шла на изготовление изображений буддийских святых, колоколов и утвари для храмов и монастырей.

Столица государства — Кёнчжу (позднее — город

Кымсон в нынешней провинции Северный Кёнсан-до) — была самым большим городом. Прямые перекрещивающиеся улицы разделяли его на кварталы, в центре находился «Лунный замок» — так назывался главный дворец, окруженный множеством меньших дворцов, павильонов и беседок. Созданная еще в начале VII в. «Башня для наблюдения звезд» — древнейшая в Восточной Азии астрономическая обсерватория — находилась на территории дворцового района. Столица была расположена в котловине, окруженной горами, по которым вилась внушительная каменная стена с башнями и фортами.

В столице и других крупных городах были созданы школы, в которых изучались китайская письменность, кодексы, историческая литература и поэзия. В конце

VII в. появилось так назьюаемое письмо «иду» — первая система корейской письменности. В ее основе использовались китайские иероглифы, но они применялись как буквы слогового, т. е. фонетического, алфавита. Китайская иероглифическая письменность и язык использовались в государственной и литературной практике вплоть до XIX в., хотя в середине XV в. была создана корейская письменность. Эту письменность называли «онмун» — «вульгарное письмо». Литература на корейском языке не издавалась и существовала лишь в рукописях.

Корейская литература выросла из фольклора. Народные легенды входили в состав исторических сочинений. Мотивы и сюжеты преданий, сказок легли в основу первых образцов художественной прозы. От древнейшей корейской литературы осталось несколько названий, исторических сочинений и сборников художественной прозы («Записи трех поколений», Силла).

Корейские поэты писали стихи по нормам китайского стихосложения. Примером служит творчество Чхве Чхи Вон (род. в 857 г.; псевдоним — Коун). Сборники его стихов и прозы «Ларец в Чжуншане», «Сборник стихов» затеряны. Дошли не полностью «Литературные сочинения из сада коричневых деревьев». Произведения Коуна — это пейзажная лирика, описания бедствий народа, критика с конфуцианских позиций плохого правления.

Сохранились и некоторые образцы прозы: аполог

Соль Чхона (конец VII в.) «Обет короля цветов» и отрывки путевых записей буддийского монаха Хечхо «Хождение в пять индийских княжеств» (начало

VIII в.).

Развивались различные виды искусств, в том числе скульптура. На стенах пещерного храма Соккуль-ам на горе Тхохамсан, неподалеку от столицы Силлы, сохранились образцы рельефной скульптуры. Особенно выделяется большая, около 2,5 м в высоту, статуя Будды, сидящего на лотосе. Развитие получила и живопись. Художник того времени Сор Ге писал свои картины настолько реалистично, что, как образно говорит предание, птицы принимали сосны на его картине за подлинные.

Сохранившиеся предметы также свидетельствуют о высокой культуре создавшего их народа. Среди них золотые украшения для головных уборов, серьги, кольца, застежки, зеркала из полированного металла с литым узором на обратной стороне, медные курильницы и чаши, керамические изделия, украшения из ямшы. Высоким мастерством отличалось оружие — мечи, ножи, копья. Об искусстве литья в Корее свидетельствуют колокола, отливавшиеся для буддийских храмов. Один из наиболее известных принадлежал храму корейской столицы; был отлит в середине

VII в. диаметром 7,5 корейского фута (более 2 м). Особой популярностью пользовались шелковые и парчовые ткани, производимые здесь. Славились разного рода луки и арбалеты силланских оружейников.

Совместная борьба против танских завоевателей, единая территория, утверждение одного общегосударственного языка — все это подготовило формирование новой исторической общности — корейской (сил-ланской) народности, сложившейся на основе одинакового способа производства, общности языка и культуры. Но единая народность включила не все население трех государств, так как значительная часть когурёсцев консолидировалась с иноплеменными элементами (мохэ и др.) и участвовала в формировании других народностей Восточной Азии, оказав важное влияние на складывание политического облика и культуры таких средневековых государств, как, например, Бохай.

Таким образом, со времен объединенной Силлы в

Корее сложилась компактная этническая, языковая и / . культурная общность населения, послужившая ochoj вой для формирования в будущем единой корейской нации со своей самобытной культурой.

Объединение страны, создавшее условия для развития экономики, и формирование единой народности ознаменовались несомненным подъемом в области культуры, особенно в VII в.

Как и в период трех государств, в это время идеология представляла собой соединение исконных элементов (в частности, верований в различных духов) с идеями конфуцианства, буддизма и даосизма. Сплав этих идей нашел свое выражение в идеологии хваранов, в так называемых правилах поведения «цветущей молодежи», служивших целям борьбы за объединение страны. Культ воинской доблести получил еще большее распространение в ходе войн за объединение страны, в которых выдающуюся роль сыграли Ким Юсин и другие полководцы из среды хваранов.

Нужды государственного управления и потребности производства, прежде всего сельского хозяйства, сделали необходимым развитие точных, естественных и практических наук, особенно таких, как математика (счет) и астрономия. В 718 г. в столице была учреждена Нугак чон (Палата водяных часов), служители которой составляли календарь, наблюдали за небесными телами.

В объединенной Силле получили дальнейшее развитие музыка и хореография. Здесь продолжал свою деятельность знаменитый когурёский музыкант Ван Санак, создавший более ста произведений. Однако подлинным главой силланской школы музыкантов считается Ок Пого. Музыкальные произведения исполнялись на основных струнных (комунго, каягым, пипха) и духовых (тэхам, чунхам и сохам) инструментах, которые отличались весьма широким диапазоном звучания. Развитие музыки и танцев привело к созданию своеобразных вокально-танцевальных ансамблей, состоявших из трех-четырех музыкантов-аккомпаниаторов, одного-двух танцоров и нескольких певцов. Силланская музыка оказала заметное влияние на музыкальное искусство тогдашних Китая и Японии.

Изобразительное искусство периода трех государств также нашло продолжение и развитие в объединенной Силле в VII—VIII вв. Оно было тесно связано с идеологией буддизма и культовыми сооружениями, которые определяли комплексное развитие архитектуры, скульптуры, живописи и художественных ремесел. Несмотря на ограниченность сюжетов, в произведениях этого времени отразились одаренность и самобытность художественного мышления народа. Для скульптуры особенно характерно изображение «Царя четырех небес», или духа — покровителя государства.

Достойное место в музеях мира занимают художественные изделия из драгоценных металлов, керамики и самоцветов, изготовленные в объединенной Силле. Эти экспонаты отличаются от изделий периода трех государств тщательностью отделки, большей художественностью и являются бесспорным доказательством высокого для тех времен уровня развития техники. О прекрасных изделиях прикладного искусства говорит, например, описание в «Самгук юса» макета «Горы 10 тысяч будд», отправленного как подарок в Танскую империю. Письменные источники сообщают и о деятельности силланских художников в соседних странах (Понмарё, Панманнё и др. в Японии, Ким Чхуный в Танской империи, где он был придворным художником, и т. д.).

Во времена трех государств и особенно в период объединенной Силлы были выработы те своеобразные формы и традиции, которые стали истоками дальнейшего развития национальной корейской культуры, явившейся одновременно вкладом в сокровищницу общечеловеческой культуры. В последние годы существования Силлы, когда она утратила былое единство и раздиралась междоусобицами, культура и искусство в значительной мере пришли в упадок.

ГЛАВА 3

ЯПОНИЯ и ИНДИЯ ЯПОНИЯ В III —VIII вв.

ВОЗНИКНОВЕНИЕ РАННЕФЕОДАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА

Из племенного союза, который занимал, по мнению одних исследований, остров Кюсю, а по мнению других — южную часть острова Хонсю, район позднейших провинций Ямато, Коти и Сэцу, и выросло Японское государство. Первоначально оно занимало северную часть Кюсю, южную часть Хонсю, а с середины IV в.— южную оконечность Корейского полуострова (район Миманы).

Можно говорить о пяти этнических компонентах, которые приняли участие в формировании японской народности: айнском, индонезийском (кумасо, хаято), древнем восточноазиатском (предки ва), собственно корейском и собственно китайском.

Процесс образования японского народа происходил в период яёи, когда разведение риса стало основой японского хозяйства, и до нашей эры. Уже тогда появился японский язык. Формирование японской народности в экономическом отношении обязано тому обстоятельству, что аборигены Центрального и Южного Китая внесли в Японию культуру поливного риса. Сам народ наладил культурное общение между Японией, с одной стороны, и Маньчжурией и Северным Китаем — с другой (через Корею). Культура металла маньчжурского и корейского происхождения была занесена в Японию, а кровь их носителей смешалась с кровью населения Западной Японии. Режим Ямато был создан наездниками Восточной Маньчжурии. Эти наездники первоначально двигались на юг со своей родины и завоевали Южную Корею. После поражения им пришлось затвориться в Мимане, откуда они двинулись на Северное Кюсю примерно в первой половине VI в. В конце IV и начале V в. они настолько усилились, что смогли вернуть господство над Южной Кореей, перенести политический центр в Китай, основать там режим Ямато и перейти к объединению страны.

Иноземцы прибыли в Японию через Корейский полуостров тремя волнами: IV — начало V в.; вторая половина VI — начало VII в.; 60-е годы VII—VIII в. Всех иммигрантов селили компактными группами в строго определенных районах.

С V в. ая особенно густо расселялись на Хонсю по побережью внутреннего Японского моря, вблизи тех мест, где размещались царские ставки. Поселения ая (ямато-но ая) находились в провинциях Ямато, Кавати. Хата придерживались той же тенденции — жить вблизи ставок царя и поселились в основном в провинциях Ямасиро, Сэтцу, Кавати. Названия «ая» и «хата» как родовые фамилии иммигрантов в первом поколении упоминаются уже в V в.

С V в. хата заселяли побережье внутреннего Японского моря, восточное побережье Кюсю, западное побережье Сикоку, южное побережье Хонсю. Затем они переселились в провинции Бидзэн, Сацума, Сэтцу, Кавати, Танива, Ямато, Ямасиро и далее в Тика-цуоми, Мино.

Появление корейских военнопленных и китайских иммигрантов на островах способствовало консолидации централизованного режима, который противостоял эмиси, владевшему севером Хонсю. Эти иммигранты отнюдь не оказались в положении изолированного меньшинства. Они стали частью господствующей в Японии социальной структуры. Обе группы (ая и хата) расслаивались, с одной стороны, на ряд более мелких привилегированных управленческих прослоек, а с другой — на массу рядовых, которые еще раньше в корейских поселениях находились в подчинении у своих вождей. В процессе натурализации обе группы, каждая по-своему, прошли путь развития, имевший отличительные особенности, оказавшие влияние на их окончательный социальный состав.

Низшей ячейкой общества являлась семья, уже в то время сочетавшая в себе элементы отживающей

родовой организации и нарождающихся новых отношений. Понятие «семья» выражалось термином «монко», буквально значащим «двор». Так, в Ематай числилось 70 тысяч с лишним дворов, в Тома — свыше 50 тысяч, на Цусиса и в Ито — свыше тысячи дворов.

Подобные семьи имеют дома. Такие семьи предстали взору китайских послов из префектуры Дайфан: «Для жилья делают травяные шалаши и деревянные дома. По форме они подобны насыпи. Вход в них находится наверху. Вся семья вместе живет внутри. Нет различий между старшими и младшими, мужчинами и женщинами».

Остатки поселения в Хуэ у города Фукуока представляют собой часть поселка (юряку). На нем открыты 4 примыкающие друг к другу группы землянок, снабженные отводным ровиком. Усадьба из 5—б землянок с колодцем, складом, кухней и другими постройками приспособлена для совместной жизни. Конструкция землянок стандартная: вертикальное строение площадью 25—30 кв. м. с входом вверху. В жилище находилось 8—10 человек, а в группе из 5—б жилищ — несколько десятков человек. Семья из 8—10 человек уже составляла отдельную и стойкую хозяйственную единицу, поэтому скопление в одном месте нескольких таких семей — признание существования одной большой семьи, находящейся под началом патриарха.

Какое же место в семье отводилось мужчине, а какое — женщине? Брачные обычаи неясны даже в основном пункте: были ли браки экзогамные? В «Вэй чжи» экзогамность отмечена лишь у племени вэй: «на однофамильных не женятся». Зато говорится о существовании полигамии. Полигамия находится в противоречии с внешними матриархальными признаками. Как пережиток она могла сохраниться очень долго — у правителей и их приближенных. Известно, что у правителей, знати было по 4—5 жен. Очевидно, что не все могли иметь даже по 2—3 жены, а только самые богатые.

Социальные связи в среде простонародья (дзё-дзин) базировались на происхождении, которое непосредственно выражалось в подчиненности младшего старшему, т. е. члена коллектива его главе, и в социально-политической подчиненности «низших дворов» (гэко) «большим людям» (дайдзин). Разница между «старшими» и «младшими» по происхождению имеет два аспекта: когда обе группы принадлежат одному и тому же клану и когда они относятся к разным кланам. В первом случае отношения принимают формы подчинения сородичей главе клана, членов большой семьи — патриарху (в последнем случае подчинение приобретает характер должностного или общественно-сословного). Социальное неравенство, возникавшее в отношениях между кланами, в принципе подготавливало почву для создания государственности. Неравенство обнаруживалось прежде всего в отношениях между правителями и его родственниками и в отношениях лиц, занимающих определенные должности. Клан, монополизировавший моления, легко повышал свой престиж, а передача по наследству таких обязанностей закрепляла подчиненность рядовых членов коллектива подобным кланам.

К концу II — началу III в. кровно-родственные узы в обществе ослабли: правители превратили свой пост в наследственный, их авторитет освящался религией, племенные объединения создали союз, а этот союз скреплялся религиозными представлениями, выражающимися в молении духам. Возник племенной союз — кровно-родственное и территориальное объединение, более прогрессивное, чем племя.

Во второй половине V в. гегемония в общеплеменном союзе принадлежала группе Ямато.

Ямато — первое государственное образование, основанное уже не на чисто племенном этническом принципе, а на территориальном. В рамках Ямато совершается переход от этнической общности, присущей прежнему племенному союзу, которая опиралась на кровно-родственные связи и систему военной демократии, к народности, основанной на общности территории, экономической жизни, языка, культуры. В этот период появляется и этническое самосознание, которое отражается в искусстве.

Укрепляется власть главы племенного союза. Он превращаестя в государя. Усиливается роль служилой знати, и необходимость держать в подчинении всю, в том числе завоевываемую, территорию способствует развитию государственной организации, становящейся теперь родоплеменной. В V — первой половине VI в. родоплеменная знать еще играла ведущую роль. К ней принадлежал и род общеплеменного царя, причем борьба за титул верховного правителя — сумэраги (тэнно) — в течение V—VI вв. велась между несколькими родами, хотя японские государи непрерывно наследуют титул государя внутри одного и того же рода. Сумэраги объединяли светскую и духовную власть, и слово мацуригото (так в древности называлось правительство) буквально означает «совершение мацури» — праздничного обряда, т. е, попросту отправление культа.

Главы самых влиятельных родов, ведавших важными делами при дворе (казной, судом, военным делом и т. д.), имели звание (кабанэ) — оми (придворных), мурадзи (военных), куни-но мияцуко (управители провинций), томо-но мияцуко (управители томо-бэ — придворных должностей) и др. Всего насчитывалось 9 кабанэ.

Ко второй половине IV в. изменились отношения между царями Ямато и местными вождями: последние стали рассматриваться как представители центральной власти.

Основную массу населения составляли свободные члены общины, которые занимались главным образом земледелием, а также охотой и рыболовством. Они владели пахотной землей и различными угодьями (лесами, пастбищами и пр.). Но имелись и земельные участки (преимущественно непахотные земли, охотничьи угодья), которые назывались тадокоро, которые находились в руках родовой знати. Царский род владел многими землями — минасиро, а царь лично — микосиро и миэгата. Кроме того, царю принадлежали рисовые поля — миякэ — с рисовыми амбарами (основное богатство в то время).

Произошли изменения в отношениях между вождями — старейшинами и общинниками: вместо приношений начал использоваться оброк зерном (татикара) и продукцией ремесла (мицуги). Из общины стали выделяться собственные владения (ата) родовой знати, которая превращалась в феодалов, на чьих полях работали подневольные землепашцы (табэ) из числа обедневших общинников. Положение табэ было

близко к положению рабов, от которых они отличав лись тем, что сохраняли свое имущество и хозяин не мог их продать или убить.

Многие историки называют этих землепашцев полусвободными. В эту категорию попала значительная часть корейцев и китайцев, которые были увезены во время набегов японцев на Корею или занесены на Японские острова волнами миграций. Они были носителями более высокой культуры земледелия, часть их составляли ремесленники — гончары, кузнецы, плотники, ткачи, вышивальщики. Им предоставлялась возможность иметь свое имущество и орудия производства, но жить они были обязаны в определенных местах компактными группами. Местные племенные вожди, под власть которых они подпадали, отбирали у них всю продукцию, и, таким образом, их положение напоминало положение рабов. Однако господин не мог убивать и продавать их. Эта категория полусвободных именуется томобэ или какибэ (согласно японским источникам).

Следует подчеркнуть неоднородность этой категории как с социальной, так и с экономической точки зрения. В «Момоясо-но Томо» перечислены такие группы: имибэ (совершающий ритуал), мононобэ (оружейники и военачальники), кумэбэ (солдаты), танабэ (работники на рисовых полях), амабэ (рыбаки), орибэ (ткачи), хасэбэ (гончары), фубитобэ (писцы), асабэ (толмачи), урабэ (прорицатели), катарибэ (рассказчики), умакаибэ (конюхи), югэба (лучники), кадзибэ (кузнецы) и т. д.

Другими словами, категория объединяла самые различные социальные и этнические группы, в которые входили и свободные, и зависимые, и полусвободные, и рабы японского, китайского и корейского происхождения. Одни происходили из среды рабов-иноземцев, захваченных, подаренных или купленных, другие вышли из среды местной знати, ведущие свой род от местного божества (предки вождей прежних племен), а третьи вышли в свое время из среды свободных общинников. Возможно, что эти последние принадлежали к слабому роду, побежденному более сильным, и были превращены в зависимое население.

Земледелие — главная отрасль хозяйства, как правило, находилось в руках общинников, и поэтому крупные латифундии, в которых было бы выгодно применение труда рабов, в горной стране были невозможны. К тому же в VI в. на Корейском полуострове возникло мощное государство из трех корейских царств — Силла, и источник рабов, каким раньше была Корея, подвергавшаяся набегам, иссяк. Силла не только успешно отражала набеги японцев, но и вытеснила их из Миманы в 562 г. Существовала еще возможность приобретения рабов — их продавали на Японских островах из племен эбису (айну, айны) и кумасо (хаято), но это было связано с далекими и трудными походами и с решительным сопротивлением этих племен.

К концу VI в. влияние буддизма при дворе и среди знати настолько возросло, что высшее синтоистское жречество и светская знать, его поддерживающая, оказались оттесненными на задний план. Дальнейшее развитие японской государственности совершается под знаком буддизма. Централизованная и иерархически организованная буддийская церковь послужила в значительной мере образцом для формирования государства. Буддизм проникает во все сферы политической и культурной жизни. Проповедь ма-хаянизма, утверждающего, что независимо от происхождения и положения в обществе каждый человек неизбежно подвергается страданию, но достоин спасения, была обращена как к монаху-аскету, так и к мирянину, и служила сильнейшим средством идеологического воздействия.

Квиетизм махаянистской проповеди оказался весьма действенным орудием в руках правящей верхушки. Успешному распространению буддизма немало способстовал космополитический характер, который он приобрел к тому времени. На третьем Буддийском соборе система махаянистского вероучения подверглась строгой регламентации — был упорядочен пантеон, определены формы церковной организации, которая была построена по феодальному признаку, а главное — было признано необходимым начать широкую проповедь буддизма во всех землях.

Со времени собора вероучение махаяны претерпело серьезные изменения. Была преодолена замкнутость, первоначально присущая буддизму, в него вошел целый ряд разнородных элементов, заимствованных из верований тех народов, среди которых пропо-/ ведники насаждали буддизм. В Японии буддизм ма-хаяны пришел в значительной степени «заземленным».

В японской историографии политическую историю VI—VIII вв. принято делить на три периода: Асука (552—645 гг.), Хакухо (645—724 гг.) и Тэмпё (725— 794 гг.). Однако для истории культуры подобная периодизация не представляется оправданной, так как она слишком дробная и не соответствует основным этапам развития страны. Правильнее выделить следующие периоды истории VI—VIII вв.: первый начинается с внедрения буддизма (VI в.) в ожесточенной политической борьбе, которая завершается торжеством буддизма; второй охватывает VIII век и совпадает с расцветом буддизма в Японии, сопровождающимся грандиозным строительством и созданием выдающихся памятников искусства. Это период становления синкретического вероучения рёбусинто, отразившегося на культуре и искусстве того времени.

Во второй половине VII в. в Японии установились феодальные отношения, что было связано с борьбой, в которой столкнулись отдельные ipynra>i правящего класса.

В 604 г. в Японии введен китайский календарь.

В 605 г. принц-регент Умаядо (Сётоку-тайси) объявил «Закон из 17 статей» — декларацию царей Ямато, в котором утверждалось, что власть этого рода царей принципиально отличается от власти других родов знати. Собственно говоря, этот закон еще не представлял собой свода действующего законодательства. Скорее, это был весьма авторитетный сборник поучений в добродетели, составленный учеными, которые принадлежали к китайской богословской школе. «Закон из 17 статей» отмечен также серьезным влиянием конфуцианства, а благодаря ему появляются и элементы даосизма. Изложенные довольно бессистемно, морально-этические поучения, заключенные в сборнике, могут служить рекомендацией для применения норм обычного права, которое существовало в это время и являлось основой для судопроизводства. Впоследствии в VIII в. и особенно в X—XIII вв., когда правовые нормы были систематизированы и записаны в полном соответствии с феодальной юрис-

дикцией, составители различных кодексов и философско-юридических трактатов ссылались на «Закон из

17 статей».

Основные заветы следующие: поскольку объединенное государство невозможно без слияния кланов, ст. 1 говорит о гармонии, согласии в буддийском их понимании. Безусловно, противостояние кланов имеет р виду ст. 15, ратующая о служении общему, а не личному.

Законоположения разделили все население страны на три группы: правителя, вельмож и народ. Причем правитель рассматривался даже не как глава царского дома, а как единоличный суверен, вельможи — как чиновники, народ — как подчиняющаяся масса. Положение суверена по отношению к двум нижестоящим категориям не уточнялось, но в тексте этого законоположения можно найти намек на оппозицию — «правитель — подданный», а это противоречило духу клановой системы. В соответствии с китайским учением о государе «всеобщий закон» провозглашен основой порядка, а государь — его выразителем. Именно в качестве такого он имеет право требовать от своих Чиновников беспрекословного повиновения. Целая серия статей развивает эту мысль, определяя конкретные стороны деятельности чиновников как основы аппарата управления.

Рассуждения о характере власти и формах ее осуществления завершаются многозначительной оговоркой о советниках как необходимом условии, правильного решения важных дел. Отвергается деспотическая власть в принципе: «Дела не должны решаться единолично государем».

Была предпринята попытка опереться на Суй-скую империю, образовавшуюся в 589 г. в Китае. К суйскому двору направлялись посольства, в посланиях которых впервые употребляется новый — китайский по происхождению — титул «тэнно», которым стали именовать себя во внешних сношениях правители Японии. Этот титул сохраняется за правителями Японии до сих пор и переводится на европейские языка как «император».

Япония чувствовала огромное влияние Китая, Могучей централизованной феодальной империи. Это сказывалось в различных областях: политических

теориях, праве, образовании. Из Китая в Корею, а оттуда в Японию пришел буддизм; централизованная иерархическая организация буддийской церкви явилась образцом для феодального государства. Единство культа и абсолютное значение верховного божества (Будды) способствовали преодолению представлений, связанных с остатками прежней родоплеменной разобщенности.

•«ПЕРЕВОРОТ ТАЙКА» .

Начиная с VII в. японские правители все чаще стали оглядываться на китайские политические идеи, административную практику, правительственные институты. Объединение Китая династиями Суй и Тан после четырехсотлетнего разброда произвело на правителей Ямато сильное впечатление. В свете этого китайская политическая и идеологическая система представлялась образцовой и безотказной в любых ситуациях. У лидеров режима Ямато крепло убеждение, что коренное различие между Китаем и Ямато (не в пользу Ямато) и заключалось в непревзойденной системе организации всех сторон жизни, достигнутой в Китае. Эта система казалась прямо приспособленной для построения организованного общества с крепкой центральной властью, без признаков клановых неурядиц.

Новая концепция государственного устройства нашла свое выражение в виде теории универсального государства. Термин «универсальное государство» прилагается к такому образованию, правительство которого верит в существование универсальных законов, не зависящих от времени, места, этнической среды. Считалось, что они могли быть проведены в жизнь даже тогда, когда речь идет об искони враждующих народностях, принадлежащих, однако, к одному культурному кругу, которые ликвидируют свой антагонизм и образуют единый организм.

При политическом и военном объединении, согласно этой теории, происходит следующее. К власти приходит сильный правитель, который распространяет свою власть на всей единой территории и образует собственную династию, при этом он опирается на

идеологию, способную объединить и сплотить все население, а духовным базисом для такой идеологии служит универсальная мировая религия, основные положения которой доводятся до сведения населения путем деклараций или указов власти.

Внедрение новинок политической и религиозной мысли, разумеется, приняло непростые формы: одни из них связаны с основами новой идеологии более заметными нитями, другие — незаметными. Особую важность приобрело понятие о праве, законности как категории политико-юридической, отсюда — о «правовом государстве», которое, как считалось, воплотилось в Японии, начиная с VIII в., на базе уголовных и гражданских законов «рицурё».

«Переворот Тайка» получил название от года, когда он произошел (в Японии, Китае и Корее лето-исчисление велось по годам правления, которым давали особые наименования). Этот переворот произошел в 645 г. Принц Наканоэ уничтожил род Сога, который совершенно оттеснил царский род от власти. Царский род был поддержан родом Накатоми, т. е. родом наследственных жрецов исконной японской религии — синто (культ сил природы, соединенный с культом предков). После переворота этот род получил фамилию Фудзивара. Основную силу переворота составляли таба, томобэ и какибэ, которым впоследствии было объявлено об освобождении (646 г.). Их уравняли в правах с феодально зависимыми крестьянами. Этот переворот привел к утверждению феодального способа производства.

Были отменены все частные владения, земля перешла в собственность государства, а население превратилось в держателей государственных наделов. Таким образом, японское раннефеодальное государство основывалось на государственно-феодальной собственности на землю. Для феодалов владение землей обусловилось службой, земля принадлежала им в виде наделов — должностных, ранговых. Крестьяне получили подушные наделы и были обложены зерновым налогом и налогом с продуктов домашнего ремесла. Формально они не были лишены личной свободы, сохраняли свое имущество и орудия труда, что влекло за собой известную инициативу в ведении хозяйства. Но все же они были фактически прикреплены

к земле, так как не имели права покидать свои наделы^ Крестьяне должны были принимать участие и в общественных работах (строительных, ирригационных) определенное количество дней в году.

Произошли изменения и в структуре управления государством. Обширный аппарат состоял из центральных и местных органов: верховного государственного совета и подчиненных ему восьми ведомств и наместников провинций и уездных начальников. Изменилась и административная система — государство было подразделено на провинции (куни) и уезды (кори). Вводилась обязательная военная служба для всего населения. Китайский язык стал официальным. В 701 г. весь этот строй получил фиксацию в своде законов — кодекса «Тайхорё» («Великое сокровище»).

«Тайхорё» состоит более чем из тридцати свитков-разделов. Главные из них — свитки 1—5, 8—10, 15, 28, 30, например, земельный закон (свиток, 9), закон

о повинностях (свиток 10), закон о жаловании (свиток 15), закон о крестьянских дворах (свиток 8). В них заключено содержание экономической системы, на которой базировалось японское государство.

Разделы 1—5 посвящены административному устройству и сословной организации. Социальная структура общества Тайхорё представляла собой «пирамиду»: 1) верхушка общества, которая состояла из завершающего свое формирование феодального сословия — чиновников и духовенства; 2) крестьянство, так называемый «добрый народ» (рёмин), становление которого отражено в кодексе; 3) зависимые рабы («подлый народ» — сэммин), категория исчезающая, растворяющаяся среди крестьян и ремесленников.

Статьи 7, 13 и 28 свитков касаются поимки и возвращения беглых рабов, а также наказания за насильственное обращение в рабство, запрещения самопродажи в рабство и продажи в рабство детей.

В 11 свитке излагался земельный закон, который являлся законодательным воплощением надельной системы. В его статьях отражено землеустройство того времени, которое зиждится на принципах надельной системы. Все земли подлежали обложению, начислявшемуся с площади. От обложения освобож-

дались только земли монастырей и вновь распаханные целинные земли. Земельный налог был равен 2 соку 2 ха риса (примерно 2 меры) с одного тана (9,9 акра) земли. Налог начислялся независимо от качества почвы и величины урожая.

Кроме земельного налога для всех работоспособных мужчин, принадлежавших к «доброму народу» и «подлому народу», существовали еще обязательные подати и повинности (свиток 10). Согласно закону, каждый взрослый трудоспособный мужчина от 17-до 65 лет облагается податью, взимавшейся шелковыми тканями, ватой и холстом, а также различными Изделиями ремесла (циновками, бочками и изделиями из железа и пр.), солью, съедобными раковинами, водорослями, жиром и другими пищевыми продуктами. Размер подати соответствовал примерно 8 сяку

5 сун (около 5 м) шелковой ткани, 8 рё шелка-сырца,

1 кан (3,75 кг) шелковой ваты и 2 дзё б сяку (около 12 м) холста (если она взималась в других продуктах, ее размер определялся из расчета стоимости шелка и холста).

Повинностями облагалось мужское население от 21 до 65 лет сроком на 10 дней в году. Вместо них разрешалось вносить дополнительные подати или выставлять заместителя — раба или наемника.

Помимо этого существовал ряд других повинностей’, например, дзацуё— работы по орошению земель, ремонту дорог и т. д. сроком не более 60 дней в году. Ремесленники должны были изготавливать для двора топоры, мотыги, серпы и др. К рабочей повинности также относился набор слуг для правительственных учреждений.

Правительственный аппарат делился на две части: Дзингикан — собет (или департамент), ведавший религиозным ритуалом, причем имелся в виду исключительно синтоизм, и Дайдзёкан — государственный великий совет, ведавший светскими делами и стоявший во главе всего гражданского управления.

В 710 г. было закончено строительство первого японского города — Нара.

РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКИЕ ПЕРЕЖИТКИ ПОСЛЕ -«ПЕРЕВОРОТА ТАЙКА»

После переворота была уничтожена категория полусвободных томобэ и какибэ, но сохранилась категория домашних рабов — яцуко. Появилась новая категория — государственные рабы — слуги в правительственных учреждениях. Владение рабами было в то время одним из средств получения земли. Владелец раба по закону получал на него дополнительный участок в размере '/з надела свободного крестьянина, поэтому владельцы стремились увеличить число рабов. Наиболее распространенным методом приобретения рабов становится насильственный увод и похищение крестьян, особенно детей, или купля их у главы семьи. В рабство обращались также за преступления и неуплату долга. Имела место и самопродажа в рабство людей без средств к существованию. Количество рабов в VII—VIII вв. составляло 10—20 процентов всего населения.

Труд рабов чаще всего применялся на строительстве. В земледелии использование рабов почти прекратилось.

Процесс разрушения надельной системы сопровождался обнищанием и обезземеливанием крестьянства. В стране появились многочисленные банды бродяг, доставлявшие властям много хлопот. В указе 685 г. прямо говорится, что рёмин испытывают страшную нужду и бросают насиженные места, уходя в новые земли, а посему необходимо освободить их от задолженности, дабы пресечь обезлюдение надельных земель. Вынужденные моратории были весьма кратковременны и в итоге приводили к противоположным результатам, ибо вследствие бегства податного населения правительство повышало размер обложения, которое приходилось распределять между оставшим-мя населением. Налоги, подати и повинности, в том числе длительная воинская повинность, когда хозяйство на 2—3 года лишалось основных рабочих рук, приводили к тому, что у многих крестьян зачастую весной не хватало посевного риса и они обращались за ссудой.

Правительственная ссуда, которая выдавалась из рисовых амбаров уездного управления (так называемых гисо) под будущий урожай из расчета 30— 50 процентов, также становилась тяжелым бременем для получавших ее. Но и ее не хватало, и тогда крестьяне прибегали к ссуде у владельцев феодальных поместий, что очень скоро приводило к долговой кабале и потере надела.

ЗЕМЛИ ФЕОДАЛОВ

Представители господствующего класса также имели земли в виде наделов, полученных от государства, однако они коренным образом отличались от крестьянских. В состав входили их «ранговые наделы», «должностные наделы», «наделы, полученные за заслуги перед государством», т. е. за участие в «Перевороте Тайка», а также жалованные императором земли размером до 250 тё (1 тё в то время — около 1,2 га). Таким образом, наименьший надел феодала превосходил надел крестьянина в 40 раз, а жалованные наделы — в 1250 раз.

В зависимости от ранга или должности давались наделы на время состояния в том или ином ранге или должности; жалованные наделы были пожизненными. Наделы за заслуги давались на одно, два или три поколения, а в случае крупных заслуг — навечно, т. е. являлись собственностью отдельных феодалов.

Помимо земельных угодий представители верхушки получали в качестве «кормовых пожалований» (дзикифу) еще и крестьянские дворы, которые раздавались также соответственно рангам (от 100 до 500 дворов) и должностям (от 800 до 3000 дворов). Дворы жаловались и за заслуги перед государством. Крестьяне этих дворов обязаны были отдавать половину зернового налога в казну, а другую половину тому феодалу, к которому они были приписаны; промысловая подать целиком шла в пользу феодала.

Доходами со всей страны в форме жалования Пользовались представители господствующего класса, составлявшие центральный и провинциальный правительственный аппарат и получившие права высшего сословия. Признаком принадлежности к высшему сословию было получение какого-либо ранга. / Императорский дом пользовался доходами не только от своих владений, но и всей страны.

КУЛЬТУРА В VIII В.

Время, когда столицей государства был город Нара (710—794 гг.), в японской историографии именуется «периодом Нара». Этот период характеризуется значительным ростом материальной и духовной культуры страны.

Выбор местности Соно-Ками для новой столицы — Нара, расположенной довольно далеко от удобной для морских сношений гавани Нанива (древнее название Осака), был вызван скорее всего близким соседством с главными в то время центрами буддизма — монастырями Хорюдзи, построенным в 607 г., и Якусидзи, основанным в 680 г. Официально было объявлено, что в результате гадания по линиям и точкам была выбрана наиболее благоприятная для ориентации по оси фыншуй местность среди холмов и потоков.

Очарование природы этих мест и построек древней столицы проникновенно передано в трехстишии великого японского поэта XVIII в. Басё:

Нара — семистенная,

(Где) семь монастырей святых

(И) цвет вишневый, многолепестковый.

Город возводился несколько лет и был построен по образцу танской столицы Чанъань.

Буддизм приносит в Японию достижения культуры древнейших цивилизаций мира — Китая, Индии, стран Центральной Азии. Вовлечение Японии в орбиту мировой культуры в свою очередь стимулирует развитие местной культуры и становления стиля японского искусства.

Как невиданное до того времени достижение литейного искусства характеризуется бронзовая статуй «Большого Будды» (Дайбуцу) высотой около 16 м. Эта статуя установлена в монастыре Тодайдзи, построенном в 728 г., и должна была явиться воплощением одновременно Буд ды и синтоистского божества Солнца — богини Аматэрасу. Так демонстрирует свою мощь буддизм, выступающий теперь в качестве универсальной японской религии — рёбусинто, на равных началах включающей и основы древней японской религии — синтоизма.

За сравнительно короткий срок — VII и VIII вв. скульптура проходит очень сложный и противоречивый путь развития. Складывается новый иконографический тип, новый своеобразный стиль. Хрупкость и возвышенность образов уступает место чувственной красоте и грации. Появляется стремление к большой объемности в изображении человеческого тела, к пластической лепке лица и более точной передаче отдельных деталей. Скульптура приобретает округлые формы, сохраняя при этом, как правило, фронтальный характер. В то же время она становится и более массивной. Храмовая скульптура теснее связывается с архитектурой. Украшающая интерьер храма иконографическая скульптура начинает соизмеряться с ним по масштабам. Более динамичным, свободным и выразительным становится рельеф. Углубленный (плоский) рельеф теряет орнаментальный характер, его графическая линия по характеру становится близкой живописи.

Складывается иконографический тип, воплотивший эстетический идеал нового времени. Скульптура приобретает более земные черты, что свидетельствует

об усиливающемся интересе к красоте человеческого тела. Человеческая красота мыслится прежде всего в плане пассивно-созерцательного и возвышенного спокойствия, женственности и утонченности. Отсюда удлиненные пропорции, мягкие и плавные линии тела, уравновешенная поза, лишенная прежней скованности. Графический ритм округляющихся складок легких прозрачных тканей одежды и кольца нимбов своим линейным ритмом обогащают изысканный облик величественных и монументальных скульптур. Но живые, одухотворенные и задумчивые лица буддийских божеств по-прежнему лишены индивидуализации. Индивидуальные черты появляются лишь в мелкой глиняной и каменной пластике (преимущественно светского характера).

Храмы Хорюдзи, Якусидзи, Кофукудзи, Тодайдзи и являлись главными сокровищницами древнего буддийского искусства. Интерьеры этих храмов представляют собой своеобразную музейную экспозицию скульптуры, живописи, изделий художественных ремесел.

Как и скульптура, японская живопись VII—

VIII вв. связана главным образом с религиозной тематикой. В живописи большинства свитков и других памятников появляются заимствованные из Китая не только техника, но и типаж, сюжет, композиция, цвет. Все это получило широкое распространение и впоследствии оказало заметное влияние на формирование японского стиля в живописи.

Наиболее интересный и уникальный памятник древней японской живописи — стенопись кондо в Хорю дзи. Роспись исполнена прямо на стенах кондо, а не на ткани, наклеенной на стены, как это предполагалось ранее. Для сооружения стен использовали щебень, деревянные решетки (коси) толщиной около

18 см. Поверх щебня стена покрывалась с двух сторон специальной обмазкой, как в глинобитных постройках. По составу эта обмазка была похожа на штукатурку. На внутреннюю поверхность стен наносился еще один слой обмазки, который и служил грунтом для живописи. Таким образом, в качестве грунта (так называемого сицукуинури) использовалась сухая штукатурка, покрытая сверху слоем известкового раствора. Для придания белизны в него добавлялся каолин. В состав штукатурки входил гофун — известь из морских ракушек.

На грунт с помощью кисти наносился контур черной китайской тушью. Затем контур заполнялся минеральными или растительными красками, замешанными на клее. Недостаточно закрепленные краски сохранялись очень плохо. Лучше всего сохранялась красная охра, которая применялась для рисования тела. В основе живописи, особенно пейзаже и декоре, лежал прием разделения цветов.

Роспись велась по сухому грунту. Живописцы сочетали китайский графический прием с противоположным ему методом — так называемым кумадори. Термин «кумадори» употреблялся в более позднее время и заимствован из театрального искусства, где оно обозначает грим. Японский актер при гримировании наносит сначала румяна, по ним накладывает изображение мускулатуры и морщин, а уже затем штрихами подправляет отдельные черты (углы рта, брови). Эффект светотени при этом получается тот же, что и при моделировке. Моделировка кумадори применена к живописи фигуры и особенно лица будды Амиды из росписи на шестой панели кондо.

Пришедшая с Запада эллинистическая живопись оказала большое влияние на технику монументальной Живописи. От нее была воспринята пластическая традиция, выразившаяся в письме не тонкой, сухой линией, а линией с растеком, как бы сглаживающей переход от светлого к темному (например, переход от красного цвета контура лица к темно-розовому тону кожи).

Ко времени распространения буддизма, принесшего с собой вместе с другими элементами иноземной культуры и специфический архитектурный стиль, в Японии существовали свои, местные традиции строительства светских и культовых сооружений.

Основная особенность древнейших культовых соо-ружений.заключается в том, что они принципиально не отличаются от обычных жилых помещений. Объяснение этого явления нужно искать в распространенном во многих религиях представлении о храме, как о земном жилище бога. Древнейшие синтоистсткие храмы строились по образцу жилищ знати с остроконечной двускатной крышей — так называемой киридзу-ма-дзукури, с полом, настеленным поверх свай, и верандой, защищенной навесом крыши. Знаменитые синстоистские храмы Исэ и Идзумо представляют в то же время образцы древнего жилья, так называемого тайсядзукури.

В сёгадзо — библиотеке храма Тодойдзи — доминирующая роль принадлежит японской традиции, а в планировке монастырского ансамбля — китайским архитектурным канонам, тесно связанным с буддийской ритуальной традицией. Памятники древнего японского деревянного зодчества — это и шедевры народного плотничьего искусства. Японские плотники работали с удивительной точностью. Они не употребляли железа, а обходились деревянными скрепками, штифтами, уголками, добиваясь при этом не только необыкновенной прочности конструкции, но и внося свой вклад в декоративное убранство здания. Кружево стропил и узор из тщательно обработанных кронштейнов — результат непревзойденного мастерства японских ремесленников.

Легкие и изящные конструкции галерей, так называемые каэрумата,— чистейший образец народного плотничьего искусства. С особым блеском искусство японских ремесленников воплотилось в Тэнгаймон — небольшом скромном павильоне монастыря Тодайдзи (середина VIII в.).

Огромную художественную ценность представляют фрески монастыря Хорюдзи, возникшего в 607 г. Постройки этого монастыря — замечательные образцы деревянной архитектуры.

Традиция связывает возникновение письменности с личностями Атики и знаменитого корейца Вани — «отца японской цивилизации». Самым ранним свидетельством использования китайской письменности в Ямато служит. надпись на основании башни храма Гангодзи (588 г.).

Формирование государственного аппарата потребовало расширения делопроизводства, а последнее, в свою очередь, способствовало повышению значения письменности и грамотных людей. В 662 г. открыты первые школы.

Известно, что математические представления — древнейший вид абстрагированных точных знаний. Без них невозможны астрономия и металлургия, хронология и инженерное дело. По мере усложнения производственной деятельности населения развивалась и математика, которая стала использоваться при обмере полей, вычислении объема сыпучих тел, строительных расчетах, для календарного счета.

На рубеже VII—VIII вв. математика в Японии испытывает китайское влияние. Японцы переняли китайские цифры и на новой основе укрепили десятичную систему счета.

С появлением земледелия связано углубление астрономических знаний. Посев, жатва, прополка и поливка немыслимы без конкретных представлений о месяце, сезоне, годе. В 602 г. построена астрономическая вышка, и при ней создан штат астрономов-наблюдателей. Для определения направления «юг — север» при строительстве в качестве ориентира использовалась Полярная звезда или тень от солнечного шеста (гномона). При разбивке строительного комплекса территория делилась на квадраты — по 36 бу (1 га) и на 36 более Мелких квадратов — цубо. Китайская система мер и весов проникла на острова в 629—641 гг. Но, когда провозгласили надельную систему, для измерения полей специально применяли Китайский эталон — фут государства Чжоу.

Первые познания в ботанике возникли в ходе определения лекарственных, съедобных, красящих свойств растений. Эти сведения человек получил, как только стал употреблять в пищу ягоды, орехи, коренья, т. е. на заре своего существования. В 285 г. из Пэкче в Японию прибывает Вани с китайскими книгами, среди которых были и книги по фармакопее и фармакологии.

В сочинениях, которые по праву можно назвать первыми памятниками историографии — «Кодзики>> («Древняя история», 710 г.) и «Нихонги» («Анналы Японии», 720 г.), зафиксированы древние мифы, старинные сказания, исторические предания, приведены хронологические записи. В них же даны и образцы древней поэзии.

«Кодзики» — самый древний из дошедших до нас литературных памятников Японии и в то же время первая известная в истории Японии попытка систематизации всех существующих знаний. Сюда вошли сказания, свод космогонических эсхатологических и исторических мифов. Здесь объясняется происхождение мира и человека, развитие человеческой культуры, истоки существующего строя — вообще всего, что входило в кругозор древних японцев.

Первый свод японской песенной народной и авторской литературной поэзии относится ко второй половине VIII в. и носит название «Манъёсю» («Собрание мириад лепестков»). Это любовная лирика, соединенная с описаниями природы. Крупнейшими поэтами были Хитомаро, Якамоти и Окура, писавшие проникновенные элегии и любовные лирические произведения.

Театр и музыка также развиваются преимущественно в русле культового искусства.

Зарождение японского театра относится к VII—

VIII вв., когда зрелище не отделялось еще от обряда богослужения. Традиционный японский театр и поныне сохраняет в неизменном или трансформированном виде характерные черты древних мистерий кагура, танцевальной драмы гигаку, а также элементы дэн-гаку, бугаку и саругаку. Дэнгаку — первоначально крестьянские песни. Затем на их основе развивается песенно-танцевальное представление, состоящее из отдельных сценок. Бугаку — хореографическое культовое представление, тесно связанное с церковной службой. Саругаку — ранняя форма народного фарса, происходит от сангаку — названия, которым в Китае обозначались всякого рода увеселительные представления.

Особенностью, присущей всем без исключения театральным жанрам японского происхождения, является органическое сочетание, синтез музыки (вокальной и инструментальной) и танца. Синтез музыки, танца и диалога как элемента драматического действа, складывается позднее.

Самым древним театральным представлением чисто японского происхождения считается кагура, восходящая к одному из основных синтоистских мифов солнечного цикла — о богине Амэ-но Удзумэ, своим необыкновенным танцем вызвавшую богиню солнца Аматэрасу из пещеры, в которую она скрылась, разгневавшись на своего младшего брата Сусаноо.

Представление кагуро было непременно частью синтоистских праздников мацури, праздника новин, а также исполнялось во время каких-либо важных событий: обычно жрец или жрица во дворце или храме нараспев исполняли кагура, прославлявшую одного из синтоистских богов, чтобы умилостивить его.

Вместе с этими представлениями в Японии появляются и маски. Существующая ныне в Японии коллекция древних театральных масок (223 экспоната) не имеет себе равных в мире, ибо помогает восстановить не только их внешний вид, но и содержание представлений гигаку, так как древние тексты их до нас не дошли. Как правило, маски гигаку были сделаны из ценных пород дерева.

Наиболее интересным театральным жанром, зародившимся в период Нара, является предшественник японской драмы Но — так называемый саругаку, что значит «игра обезьян». Такое смешанное представление, составленное из комических сценок, своеобразных скетчей, жонглерских игр и акробатических трюков, поединков силачей, а также исполнения под аккомпанемент бива эпических песен о богах и героях, начиная с VIII в. приобретает большую популярность.

Истоки японской народной музыки восходят к древним песнопениям типа норито. О характере древней японской музыки, начиная примерно с VI в., можно судить по поэтическим описаниям, запечатленным В литературных памятниках «Кодзики», «Манъёсю» и других, а также по устным музыкальным традициям, воплотившимся в японских народных песнях, существующих и поныне.

ИНДИЯ В IV —VI вв.

ИНДИЯ В IV—V вв.

В IV — V вв. Индия, так же как и в настоящее время, занимала обширную территорию. Часть, лежащая к северу от реки Нарбадды и Виндхийских гор, составляла Северную Индию. К югу от нее находился Декан (на языке хинди это слово означает «юг»).

Население Индии состояло из многочисленных племен и народов, подавляющее большинство которых говорило на диалектах индоевропейских и дравидийских языков. Языки первой группы господствовали в Северной Индии и северных районах Декана, дравидийские — в южной части Декана.

Одной из наиболее крупных держав в Азии была могущественная империя древней Индии — империя Гуптов (Гупт).

После падения Кушанской империи наступил длительный период политической раздробленности, продолжавшийся до начала IV в. Затем стала складываться новая мощная империя — Гуптская.

К этому времени в Западном Пенджабе сохраняли свои небольшие владения представители Кушанской династии. В Гунджарте, Раджастане и Мальве правили Кшатрапы, в долине Ганга существовали государственные объединения, в том числе и республиканского. типа. Многочисленные династии сменяли друг друга в Магадхе, которая продолжала играть немалую роль в экономической и культурной жизни Северной Индии.

В начале IV в. Магадха вновь стала центром нового политического объединения — могущественной империи Гуптов. О первых правителях Гуптской династии известно немного. Основателем ее был Гупта, носивший титулы раджи и махараджи, но, как свидетельствуют некоторые гуптские надписи, история династии начинается с царя Гхатоткачи —сына Гупты.

Расцвет империи Гуптов относится ко второй половине IV — первой половине V в. Особого могущества она достигла во время правления Чандрагупты II (380—414 гг.), который носил еще более пышный титул — махараджадхираджа («правитель великих царей»). В известной Аллахабадской надписи его сына Самудрагупты говорится о том, что царь являлся сыном «дочери Личчхавов», т. е. женой Чандрагупты была представительница кшатрийского рода Личчхавов. Еще в магадхскую эпоху Личчхавы были одной из ведущих сил в политической жизни древней Индии. Видимо, это республиканское объединение сохраняло свою мощь в период первых гуптских царей. Союз с Личчхавами содействовал политическому упрочению Гуптов. Об этом сообщает не только надпись Самудрагупты. На золотых монетах Чандрагупты рядом с царем изображена его жена из рода Личчхавов. Женитьба Чандрагутпы на Кумарадеве из рода Личчхавов имела и территориальные выгоды: оба государства могли войти в состав единой империи под властью гуптских царей.

Начало правления Чандрагупты — «эры Гуптов» — датируется 320 годом.

В Аллахабадской надписи, составленной придворным поэтом Харишеной в честь блистательных побед Самудрагупты, упоминаются имена царей и названия стран, которые были побеждены гуптским царем. Са-мудрагупте удалось победить 9 царей Арьяваты (долины Ганга) и 12 царей Дакшинапатхи — Южной Индии. Территория государства Арьяваты была присоединена к Гуптской империи. В надписи сообщается о захвате Гуптским царем «лесных царств» — очевидно, государственных образований и союзов племен в долинах рек Нарбада и Маханади.

Не менее успешным был южный поход Самудрагупты. Вначале он победил царя Южной Кошалы Махендру, затем правителей на территории современной Ориссы в районе реки Го довари и паллавского Царя ВишнугоПу, правившего в Канчи. Остальные районы, которые он подчинил, пока не идентифицированы.

Захваченные территории на юге не вошли в состав Империи, а считались подвластными областями и выплачивали дань победителю. В зависимом положении от Гуптов находились некоторые республиканские объединения Западной и Северо-Западной Индии — яудхеи, малавы, мадры и арджунаяны.

Сложными были взаимоотношения Самудрагупты с западными Кшатрапами и поздними правителями

Кушанской династии, сохранявшими свою власть в Западном Пенджабе и некоторых областях Афганистана. Очевидно, Самудрагупта установил некоторый контроль над этими областями, однако Кшатрапы и кушанские цари сохраняли в этот период свою независимость.

Тесные связи поддерживал Самудрагупта с Цейлоном. По традиции, цейлонский царь Мегхаварна (352—379 гг.) послал посольство к Самудрагупте и просил разрешение построить в Индии обитель для цейлонских монахов. Самудрагупта дал тайное разрешение, и недалеко от священного дерева Бодхи был построен буддийский монастырь.

При Самудрагупте империя Гуптов стала одной из крупнейших на древнем Востоке. Расширялось ее влияние, тесные связи были установлены со многими государствами. Недаром в таком панегирическом тоне сообщал Харишена о доблести и могуществе своего царя, который «завоевал весь мир».

Самудрагупта правил до 380 г., затем его трон перешел к сыну Чандрагупте II. Он правил до 413 г. (415 ?). Чандрагупта II пришел к власти после упорной борьбы со своим братом Рамагуптой. В начале V в. на территории Западных Кшатрапов появляются монеты Чандрагупты II, имитирующие монеты бывших кшатрапских правителей. Это позволяет говорить о захвате Гуптами районов Западных Кшатрапов и присоединении их к своей империи. Кроме того, в период «западной кампании» Чандрагупта II подчинил и некоторые другие области Западной Индии, в том числе по побережью. Таким образом, Гупты получили важные торговые центры, что расширило их внешние связи, в частности с Западом.

В период Чандрагупты II усложнились отношения с Вакатаками — сильной династией Западного Декана и Центральной Индии. Стремясь обезопасить свои южные и западные границы, Чандрагупта II заключил с Вакатаками матримониальный союз, выдав свою дочь за вакатакского царя. Определенную силу и самостоятельность сохраняло в этот период государство Нагов, хотя еще Самудрагупта победил царей Этой династии. Сам Чандрагупта II женился на Ку-Вера-наги, представительнице династии Нагов. Заключая эти союзы, Чандрагупта II хотел облегчить борьбу с Западными Кшатрапами, получив поддержку Вакатаков и Нагов.

Материалы нумизматики позволяют говорить о денежной реформе при Чандрагупте II. Его предшественники выпускали только золотые монеты, он же ввел в обращение и серебряные, и медные. На реверсе серебряных монет Чандрагупты II изображена священная птица Гаруда — возница бога Вишну. Изображение Гаруды имеется и на медных монетах этого гуптского царя, что указывает на приверженность Чандрагупты II вишнуизму.

Фигура Чандрагупты II — одна из самых популярных в индийской традиции, где он известен под именем Викрамадитьи («солнце величия»), С периодом его правления связано творчество многих величайших писателей, поэтов и ученых. Современная наука часто называет период Чандрагупты II «золотым веком Гуптов».

После смерти Чандрагупты II на престол вступил его сын Кумарагупта (415—455 гг.), в правление которого не произошло каких-либо значительных событий. Он был приверженцем шиваизма. На его золотых монетах был изображен бог Картикейя (сын Шивы), восседающий на павлине, а на серебряные монеты вместо Гаруды стали наносить изображение павлина.

Мирная обстановка была нарушена вскоре после смерти Кумарагупты, и его преемнику Скандагупте пришлось вести упорную борьбу с гуннами-эфтали-тами, племена которых вторглись в Индию.

Сведений, которыми мы располагаем о Декане первых веков новой эры, еще меньше, чем о Северной Индии. В римской,литературе, как и в индийской эпиграфике и других памятниках того времени, имеются лишь отрывочные упоминания о существовавших здесь рабовладельческих царствах. Крупнейшими из них были Чера на юго-западе полуострова (ныне область народа малая ли), Пандья на крайнем юге, Чола на юго-восточном берегу, Андхра в восточной части Декана. В северо-западной части Декана было государство, во главе которого стояла династия скифских (сакских) правителей (махакшатрапов). Как и в Северной Индии, в государствах Декана наряду с рабовладельческим сохранялся также и первобытно¹ общинный уклад.

Из археологических данных и литературных памятников известно лишь то, что в I—III вв. деканские царства имели довольно оживленные торговые связи с Римом. Наибольшее число римских монет найдено в приморских частях Декана, богатых пряностями, пользующихся большим спросом на Западе. Значительная часть внутреннего Декана была тогда покрыта густыми лесами. В них жили племена, у которых основным источником существования были охота

и разведение домашних животных. В тамильских произведениях говорится о том, что на юге Декана были районы, где жители занимались исключительно скотоводством и охотой.

Эти скотоводческие и охотничьи племена не отделялись глухой стеной от других частей страны. Между ними и земледельческими народами существовал обмен. У племен, у которых эти связи с рабовладельческим обществом были наиболее регулярны, экономическое развитие шло быстрее.

Основываясь на скудных литературных источниках, можно предполагать, что среди деканских племен выделялись аристократические роды и возрастала роль племенных вождей. Начинался бурный период межплеменных войн, военных союзов, покорения одних племен другими.

СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО. РЕМЕСЛА. ТОРГОВЛЯ

Кушано-гуптский период был отмечен дальнейшим прогрессом в развитии сельского хозяйства, особенно земледелия. Расчищались новые земельные участки, осушались болота, роль земледельческого хозяйства постоянно возрастала. Государство старалось заинтересовать земледельцев в освоении необработанных земель, лесных массивов. Кто очищал лес и делал земельный участок пригодным для обработки, становился его собственником.

Самый древний земледельческий народ мира мог бы позавидовать столь разнообразным сельскохозяйственным культурам, которые выращивались народами Индии, накопившими в результате многих веков упорного труда огромный опыт. Они обогатили соседние страны рядом культур, в частности хлопком. Жители Индии выращивали пшеницу, ячмень, несколько сортов риса, проса, бобовых и масличных культур (сезама, горчицы), возделывали разнообразные огородные и садовые культуры, сахарный тростник, различные пряности (перец, имбирь и т. д.), хлопок, коноплю, лен, индиго и т. д. В этот период получает развитие садоводство, появляются новые сорта фруктов и овощей, например персики, груши, манго, апельсины, виноград, бананы. В ряде районов Индии, особенно в прибрежных, была распространена ценная культура кокосовой пальмы.

В источниках даются советы по охране фруктовых деревьев, их обработке специальными маслами и удобрениями. В шастрах приводятся подробные сведения о качестве почв и болезнях растений, о том, на каком расстоянии друг от друга следует садить фруктовые деревья.

Дальнейшее развитие получила техника земледельческих работ. Плуг становится основным орудием земледельцев, b «Законах ьрихаспати» говорится о железном лемехе для плуга определенной массы, а Амарасинха в своем словаре приводит подробное описание плуга. Широкое распространение получили железные земледельческие орудия. В Таксиле были обнаружены кетмени нового, более совершенного типа. Возможно, в этом сказалось зарубежное влияние, так как подобные образцы лопат были известны в странах, на которые оказывали влияние культурные традиции Рима. Кроме лопат таксильский материал представлен новыми формами серпа и мотыги.

В индийских источниках сохранились описания земледельческих работ. Хорошим земледельцем считался тот, кто обрабатывал почву для посадки по

2 и 3 раза. После сбора урожая в особых помещениях зерно отделяли от соломы, затем в специальной ступке его толкли, с помощью корзины просеивали, сушили и засыпали в амбары.

Народы Индии считались прекрасными скотоводами: у них были коровы и буйволы, верблюды и ослы, овцы и козы; в некоторых западных районах страны, а также в низовьях Инда были выведены местные породы лошадей. Наряду с разведением скота определенное значение в этот период придавалось рыболовству, охране лесов. Существовали специальные чиновники — надзиратели за лесом.

Высокого уровня достигло ремесленное производство. В Индии добывали железо, медь, золото, драгоценные и полудрагоценные камни, соль, развивались горнорудные промыслы и выплавка металлов. Своим искусством славились индийские металлисты и литейщики. До сих пор остается загадкой, каким образом в V в. им удалось сделать железную колонну (высотой более 7 м и массой свыше 6 т), которая, несмотря на влажный климат, не подверглась коррозии и ржавчине. В «Милинда-панхе» упоминаются в качестве особых ремесел работы по золоту, железу, свинцу, олову. Ремесленники каждой специальности работали отдельно друг от друга. Значительную группу составляли царские металлисты и оружейники. Контроль государства над этой прослойкой ремесленников был особенно строгим: Царь считался собственником всех полезных ископаемых, и право добычи металлов принадлежало ему.

Кроме того, особое внимание центральной власти привлекало производство оружия.

Большим разнообразием отличались изделия из железа. В рассматриваемый период можно проследить некоторое влияние греко-римских и среднеазиатских традиций в изготовлении оружия. Например, оружие в Таксиле и других северо-западных областях изготавливалось по саксонскому образцу. Но в целом металлисты следовали местным традициям. Железные и стальные изделия были очень высокого качества и активно экспортировались. Непревзойденным искусством отличались металлурги. Изделия ' ювелиров ценились далеко за пределами Индии.

Продолжало развиваться и производство стекла. Из него изготавливали посуду и украшения.

Процветало ткачество. На своих примитивных станках индийские ткачи создавали хлопчатобумажную ткань, которая была так тонка, что целое женское покрьюало (сари) легко прв&девалось сквозь обручальное кольцо. Во многих источниках упоминаются различные виды хлопчатобумажных и шелковых тканей, парчи, шерстяных одеял, ковров.

Ремесленное производство было рассчитано на удовлетворение потребностей преимущественно богатой части населения. Для них создавались прекрасные юведирные изделия и оружие, металлическая и глиняная посуда. Индийскими рабочими строились большие парусные многовесельные суда, которые были пригодны для далеких морских плаваний.

В кушано-гуптскую эпоху происходило дальнейшее развитие ремесленных организаций — шрени. Появляются такие формы объединения, как партнерство. Ремесленные объединения играли важную роль в экономической жизни, и государство старалось поставить их деятельность под свой контроль. Однако шастры требовали от царя уважать законы шрени и защищать их собственность. Самостоятельность шрени в этот период была столь значительной, что они могли сами заключать договоры с частными лицами и даже вступать в соглашения с центральной властью. Шрени получали под проценты деньги от индивидуальных заказчиков. Некоторые из

хпрени были весьма богаты и могли дарить буддийским монахам даже целые постройки. Шрени имели собственные печати и символы.

Были освоены многие необжитые районы, совершенствовался транспорт, улучшались торговые пути. Связи между отдельными областями стали более тесными. Хозяйственная специализация областей и зон делала необходимым постоянный обмен товарами. Очень интенсивно развивалось денежное обращение. При Гуптах государство обращало особое внимание на строительство дорог и коммуникаций. Однако общение между отдаленными районами в ту эпоху было все же очень ограниченным. Дороги не всегда были пригодны для длительных путешествий, торговцы сталкивались с различными трудностями.

В городах имелись специальные торговые кварталы и магазины. В «Милинда-панхе» описывается процветающий город Сагала (Шакала) — столица государства Менандра, где были специальные лавки по продаже бенаресских тканей, ювелирных изделий, парфюмерии и т. д.

Долина Ганга являлась главной зоной торговли, отсюда торговые пути шли в различные части страны. Основными торговыми центрами были Бхарукач-ха (греки называли его Баригазы) на западе, Патала (в греческих текстах — Паталене) в дельте Инда, Пушкалавати на северо-западе и Тамралипти (современный Тамлюк) на востоке. В «Перилле Эритрейского моря» упоминаются дороги, идущие из Пушкалавати на юг. В Восточной Индии славились своими товарами Варанаси, Каушамби, Паталипутра, на западе — Уджаяни.

В «Перипле» упоминается о плавании судов вдоль побережья Бенгальского залива на юг, а «Милинда-панха» говорит о судовладельцах, посещавших Синд, Бенгалию и Корамандельское побережье. С севера привозили шерстяные ткани, с юга — драгоценные камни и специи, с востока — металлы и шелка, с запада — ткани и лошадей. Синд и Арахосия славились своими лошадьми.

Продажа некоторых товаров находилась под строгим контролем государства. Существовала и монополия царя на торговлю определенными товарами.

В «Законах Ману»» говорится о том, что царь может конфисковать все имущество купца, вывозящего товары, торговля которыми является монополией царя. Конкуренция существовала как между торговцами, так и между торговыми объединениями.

Особенно быстро развивалась внешняя торговля, особенно морская. Этому способствовали тесные контакты кушанских и гуптских правителей с зарубежными странами. Древние индийцы были искусными мореплавателями и умели использовать муссоны задолго до того, как в середине I в. их открыл греческий мореход Гиппал. Индийцы торговали с Аравией, Средиземноморьем. Их суда доходили до Африки. Очень активными были связи со странами Юго-Восточной Азии и Цейлоном.

Большую роль в восточной торговле играл Рим, который вывозил многие товары из Индии и создавал свои фактории здесь. Особую известность получила римская фактория в Арикамеду, где впоследствии были обнаружены римские монеты, амфоры, стекло. Рим имел особую заинтересованность в индийских товарах.

За тонкими индийскими тканями, ювелирными изделиями и благовониями, за пряностями и индиговой краской, за изделиями из слоновой кости, редкостными зверями и птицами плыли корабли из Африки и различных районов Азии. Основными портами в Аравийском море, через которое велась внешняя морская торговля Северной Индии, были города Тамралипти (в устье Ганга), Броч и Камбей. Из этих же портов отправлялись в далекое плавание и индийские купцы, которые в Индокитае и на островах Малайского архипелага создавали торговые колонии. Иностранные купцы, прибывавшие в Индию морскими и сухопутными дорогами, обменивали на местные товары редкостные изделия своих стран, а больше всего золото и серебро, которые оседали здесь в виде сокровищ.

Кроме морских путей для торговли продолжали использоваться и караванные, которые проходили через нынешний Афганистан.

В некоторых источниках говорится о вывозе индийских рабынь, обученных музыке и танцам.

Индия импортировала некоторые товары, поступавшие с Запада преимущественно через морской порт Баригазы: вино, папирус, ладан, некоторые металлы, злаки (сезам), масла, мед.

В торговле, как и в ремесле, существовали объединения, которые тоже назывались шрени.

Правители Индии стремились захватить в свои руки важнейшие торговые пути, через которые издавна велась торговля с западными странами, о чем свидетельствуют завоевательные походы Чандрагупты II. Найденные в Индии монеты указывают на то, что уже в те времена существовали торговые связи с Византией. Индия стремилась усилить торговые, дипломатические и культурные отношения с Китаем; здесь в самом начале V в. побывал знаменитый китайский путешественник — буддийский монах Фа Сянь. Сохранилось описание его путешествия, которое служит важным источником по истории Индии.

ЗАРОЖДЕНИЕ ЭЛЕМЕНТОВ ФЕОДАЛИЗМА

Главная особенность социальной организации индийского общества в период средневековья — кастовый строй. Еще в древности сложилось деление общества на четыре варны (сословия): брахманы (жрецы), кшатрии (воины), вайшьи (земледельцы-общинники) и шудры (эта варна возникла позже других и включала в себя различные категории зависимого населения, вплоть до рабов). Уже в гуптский период и даже раньше наблюдались значительные изменения в сословном делении. Если ранее положение человека в обществе зависело от его происхождения, то теперь все большее значение приобретал имущественный статус. Многие брахманские и кшат-рийские роды разорялись. Среди вайшьев шел процесс расслоения. Положение шудров несколько Улучшилось.

Традиционное сословное (варновое) деление общества теряло свое прежнее значение. Каждая варна стала делиться на множество каст (по-индийски «джати»). Происхождение многих из них связано с процессом разделения труда и специализацией. Другие касты были по существу племенами, включенными в кастовую систему и получившими определенную социальную функцию. Касты существовали как отдельный институт, однако варны служили как бы ступенями классификации каст по социальному уровню. В раннее средневековье эта классификация не была столь жесткой, как в более позднее время. В ряде случаев касты меняли свои традиционные профессии и даже социальный статус.

В процессе формирования феодальных отношений изменялся социальный характер старых варн. Среди брахманов теперь появились землевладельцы, чиновники, военачальники. В состав кшатриев включались раджпуты, которые были не только воинами, но и землевладельцами. Сами раджпуты по традиции считали зазорным прикасаться к плугу и обработку земли поручали зависимым лицами (джатам).

На юге страны военно-земледельческие касты формировались,из шудр. Вайшьями становились купцы и богатые ремесленники.

Начиная с гуптского периода развивались особые касты, стоящие вне варновой системы,— неприкасаемые, которые занимали самое низкое социальное положение и выполняли грязную, иногда считавшуюся позорной, работу (мусорщики, уборщики на кладбищах, мясники и т. п.). К ним были отнесены и некоторые отсталые племена.

На определенном уровне экономического развития профессиональные касты играли положительную роль, так как, будучи наследственными организациями, помогали накоплению производственного опыта. Они являлись, по сути дела, своеобразной формой общественного разделения труда. Однако в дальнейшем касты превратились в тормоз общественного развития, поскольку чрезмерно суровая регламентация и разобщенность групп производителей сковывали инициативу и мешали дальнейшему усовершенствованию производства. Касты изолировали людей друг от друга. Население городов и даже небольших деревень делилось на различные обособленные группы, уи?е своим происхождением привязанные к определенному роду занятий. Совершенно исключался переход из одной касты в другую, равно

как и браки между представителями разных каст.

Кастовая система в целом соответствовала классовому делению общества. Она сглаживала социальные конфликты, утверждая взаимную необходимость каст друг для друга и неизбежность, «святость» неравенства. Все это способствовало замедлению социально-экономического развития Индии.

Другой особенностью социальной структуры индийского общества являлось длительное сохранение замкнутых крестьянских общин, которые в дальнейшем развивались под влиянием феодальных отношений. В раннее средневековье общины играли значительную политическую роль. На севере Индии они включали несколько деревень, а на юге отдельные общины иногда объединяли целые области. Общины вели ирригационные работы, организовывали необходимую взаимопомощь и оборону деревень. Постановления общин нередко высекались на каменных плитах, вмурованных в стены храмов.

Феодал в дела общины не вмешивался, он выступал лишь как получатель феодальной ренты с территории, занятой ею.

Община базировалась на индивидуальном крестьянском хозяйстве. Общинник владел своим участком земли, передавая его по наследству, мог продавать и покупать землю, хотя община и сохраняла право контроля за отчуждением земли. Земля была обложена поземельным налогом в пользу государства. В деревне кроме полноправных общинников были и неполноправные земледельцы, которых, однако, в раннее средневековье было немного.

Большую, роль в общине играли общинный совет и деревенский староста. Отдельные представители этой категории сельского населения фактически превратились в феодалов.

Сельская община выполняла определенные организационные функции и использовалась государственной властью в качестве административной фискальной единицы.

Достигнутый уровень производительных сил Делал все менее и менее выгодным применение рабского труда. Надвигался кризис рабовладельческих отношений. В Индии зарождались элементы феодализма.

Продолжается дальнейший процесс развития частного землевладения. В шастрах большое внимание уделяется правам частного собственника и мерам по их защите. За незаконный захват чужой земли был установлен крупный штраф. В течение многих десятилетий за собственником земли сохранялось право на землю независимо от того, обрабатывал ли он ее сам или сдавал в аренду временным владельцам. В эпоху Гуптов появляются специальные грамоты, регистрирующие покупку и продажу земли.

Государство по-прежнему старалось держать под своим контролем земельный фонд, а община — затормозить развитие частного землевладения, но процесс сосредоточения земли в частных руках неуклонно прогрессировал.

В первые века нашей эры увеличивается число пожалований частным лицам, и постепенно меняется их характер. В предшествующий период пожалования касалось лишь право пользования землей без каких-либо прав над крестьянами. Если многие пожалования раньше были временными — на срок исполнения служебных обязанностей, то теперь они все чаще приобретают наследственный характер. Это укрепляло права частных владельцев и делало их достаточно независимыми от центральной власти. Некоторые виды пожалований все чаще становились вечными, и в грамотах, где они фиксировались, указывалось, что земля передается навсегда, «пока светят солнце и луна».

Давая во временное владение земельные участки, государство постепенно начинало предоставлять и определенные льготы владельцу, так называемые иммунитетные права.

Затем к владельцам переходят и некоторые функции по управлению этими участками и прикрепленными к земле людьми. Они начинают осуществлять судебные функции, царь освобождает их от необходимости принимать на своих землях царских чиновников, что всегда считалось обязательным. Широкое распространение эта практика получила после V в., когда цари стали передавать уже почти все фискальные, административные и судебные функции частным владельцам. Передавалось даже право на рудники, традиционно считавшиеся царской монополией.

Передача государством некоторых своих публичных функций частным лицам оформлялась специальными грамотами, текст которых фиксировался на медных пластинках, получаемых новым владельцем. Такая практика все больше превращала временных землевладельцев в наследственных феодалов и приводила к тому, что крестьяне постепенно подпадали под их власть. Конечно, этот процесс протекал постепенно, и государство еще долго сохраняло многие из своих функций по управлению сельскими областями.

Показатель новых явлений в развитии общественных отношений в первые века нацией эры — широкое развитие аренды. Арендаторы, часто лишенные средств и орудий производства, попадали в зависимость от земельных собственников.

В древнеиндийских источниках множество свидетельств о «дарении деревень», что означало передачу царем права на сбор налогов в этих деревнях. Земля при этом не передавалась, но менялось лицо, которому крестьяне платили налоги. Постепенно свободные общинники стали зависимыми от частного лица, которое стремилось увеличить свои права на землю. Такие дарения заменяли чиновникам денежное жалованье.

Существенные изменения происходили в положении непосредственных производителей — рабов, свободных общинников и наемных работников. Прослеживается явная тенденция ограничить превращение временных рабов в пожизненных. Фиксируются обязанности хозяев, за нарушение которых на рабовладельца накладывался даже штраф.

В этот период особенно остро встал вопрос об отпуске рабов на волю. Условия освобождения рабов, особенно временных, были значительно облегчены. «Законы Нарады» подробно описывают обряд освобождения. Хозяин разбивал сосуд с водой, окроплял голову раба и объявлял его свободным. Раб, который попадал в рабство из-за нужды (голода), должен быть освобожден, если он отказывался от питания. Если человек становился рабом за долги, то после выплаты суммы долга с процентами ему Должны были вернуть свободу.

В этот период выдвигалось требование запретить обращение в рабство так называемых ариев, т. е. свободного населения страны. Это отражено в знаменитом трактате «Артхашастра» («Наука о политике», или «Руководство для практической жизни»). Здесь же устанавливались условия, при которых раб мог претендовать на освобождение. С течением времени рабовладельцы стали все чаще наделять своих рабов небольшими участками земли. Такие рабы обязаны были уплачивать оброк и нести всякого рода повинности. Практиковалась сдача земли в аренду при условии выплаты доли урожая.

Этот период характеризуется важными экономическими изменениями внутри сельских общин. Рост производительных сил способствовал распаду совместного хозяйства большой семьи на мелкие хозяйства индивидуальных семейств. В законах оговаривалось, что при разделе имущества все нажитое членами семьи самостоятельно, будь то отец или сын, является личным достоянием каждого из них и не входит в раздел. Старшему сыну выделялась большая доля наследства, чем прочим сыновьям.

Разделение общин на индивидуальные семьи и дробление хозяйств способствовало развитию имущественного неравенства: некоторые семейства беднели и вынуждены были идти в долговую кабалу. В законах упоминаются люди, которые стали рабами из-за материальной нужды, а именно: даса (рабы), «заложившие себя», «отрабатывающие долг», «отдавшие себя на срок», «имеющие питание во время голода» и «обязанные отработать то, что ими было съедено». Именно эти обедневшие свободные общинники и стали необходимой рабочей силой для крупных землевладельцев.

Некоторые разоряющиеся общинники шли в кабалу к состоятельным членам своей же общины, при этом наиболее зажиточные из них могли осваивать общинные пустоши и создавать на них более крупные хозяйства.

Противоречия внутри индийского общества, возникшие с появлением в нем нового слоя, строившего свое хозяйство уже не на рабовладельческой, а на феодальной основе, привели к ослаблению державы Гуптов и сделали ее неспособной устоять перед натиском кочевников-эфталитов.

Этот союз племен, ранее обитавших в Центральной и Средней Азии, особенно усилился в V в. и стал грозным соперником Сасанидского Ирана и последних правителей Кушанской династии. Эфталитам вначале удалось победить разрозненных царьков, правивших в западных областях некогда могущественной Кушанской империи, а затем одержать внушительные победы над правителями Сасанидского Ирана. Затем они вторглись в Северо-Западную Индию и захватили Гандхару. В этот период произошло первое столкновение Гуптов с гуннами-эфта литами.

Война принесла Гуптам финансовые затруднения. Они вынуждены были уменьшить содержание золота в своих монетах, а также сократить количество вариантов выпускаемых монет.

При преемнике Скандагупты произошли сильные сепаратистские волнения, и отдаленные провинции стали добиваться независимости от центральной власти. Так, при царе Будхагупте наместник Катхи-авара вместо титула «сенапат» (военачальник) принял титул «махараджа» (великий царь), в этот период не столь уж высокий, и, хотя он все еще формально подчинялся Гуптам, фактически превратился в самостоятельного правителя. Цари Южной Косалы и района Нарбады тоже только формально признавали верховенство Гуптов. Единство империи было нарушено.

Кочевые племена эфталитов в начале V в. создали обширное государство. После этого они стали появляться в долине реки Кабул и у Сулеймановых гор, откуда делали попытки проникнуть на восток — в долины рек Ганг и Джамна и на юг — к Синду, Катхиавару и Мальве. В 490 г. вождем эфталитов стал Торомана, который овладел Гандхарой — областью на северо-западе Индии. Местные правители вступили в союз с ним, что позволило эфтали-там уже в 500 г. овладеть Джамна-Гангской долиной, долиной реки Инд (нынешним Раджастханом), Частью Центральной Индии (включая Мальву) и территорией, которая соответствует нынешней Гуджарат и Катхиавар.

Сын Тороманы — Михиракула после смерти отца (515 г.) столицей державы избрал Сакалу (Шакалу, ныне Сиалкот) на севере Пенджаба.

История Кашмира, написанная индийским историком Кальханой в XII в., повествует об этих событиях: «Потом, когда земля была наводнена ордами млеччхов (варваров)... стал царем его (Тороманы) сын Михиракула, чьи жестокие деяния сделали его подобным богу разрушения... О его приближении становилось известным бегущему от него населению по коршунам, воронам и другим подобным им птицам, жаждущим упиться кровью тех, которые были убиты его воинами».

Это вторжение усилило экономический упадок Северной Индии, многие индийские города лежали в развалинах, население было ограблено и перебито. Власть захватчиков оказалась непрочной. Гупты, сохранившие за собой Магадху и правившие ею как данники Михиракулы, около 528 г. нанесли ему поражение. Он сумел удержать в своих руках только Кашмир и Северо-Западную Индию, а после его смерти (около 540 г.) эфгалитское государство перестало существовать и в этой части Индии.

ГОСУДАРСТВА НА ТЕРРИТОРИИ ИМПЕРИИ ГУПТОВ ПОСЛЕ ЕЕ РАСПАДА

После распада империи Гуптов, а затем и гуннского государства Михиракулы Северная Индия была раздроблена на множество мелких княжеств.

В конце V в. на северо-западе Индии начало усиливаться княжество Тханесар, во главе которого стоял род Вардханов. Тханесарские князья с успехом защищали свою страну от полукочевых племен Западного Пенджаба и подчиняли мелкие феодальные княжества. В 606 г. эти вассалы Вардханов подняли восстание.

В то время на тханесарский престол вступил Харшавардхана (606—647 гг.). Собрав сильную армию, он двинулся в поход против непокорных вассалов и разбил их. В течение нескольких лет он подчинил княжества Северной Индии. Харша создал обширное государство, простиравшееся по долине Ганга от границ Восточного Пенджаба до Бенгальского залива, и перенес свою столицу в город Канаудж.

В 620 г. Харша предпринял поход в Декан, однако потерпел поражение.

Империя, созданная Харшей, была весьма непрочной и существовала исключительно благодаря огромной военной силе канауджского князя. В покоренных им княжествах Северной Индии фактически сохранилась власть прежних князей. Зависимость князей от Харши выражалась лишь в том, что они платили ему дань, являлись к его двору, когда он требовал их к себе, участвовали в его походах и в залог верности посылали жить при дворе членов своей семьи.

Дарственные грамоты Харши свидетельствуют о том, что он присвоил себе право распоряжаться землей покоренных княжеств, как ее верховный собственник. Для сбора дани с феодалов Харша разделил обширную державу на области и посадил там своих наместников.

Харша имел штат придворных сановников, которым давал за службу земельные владения.

По словам писателя Баны, современника Харши, княжеский двор отличался большой пышностью. На содержание гарема и придворной челяди тратились немалые средства из государственной казны. Еще больше расходов требовало содержание наемной армии. По сведениям Сюан Цзана, в армии Харши кроме пехоты и колесниц было 100 тысяч кавалеристов, 80 тысяч боевых слонов. Часть этой армии состояла из профессиональных воинов, которых не распускали и в мирное время. Они постоянно находились в княжеской столице.

Феодальный суд в государстве Харши отличался чрезвычайной суровостью. Нарушителей законов подвергали смертной казни, пыткам, отрубали им Уши, носы, руки, бросали в темницы, где они умирали медленной смертью. Вскоре после смерти Харши созданная им держава распалась.

В начале VIII в. произошло вторжение арабов в Синд. Результатом этого вторжения было возникно-/

вение двух эмиратов: одного со столицей в городе Мансура на юге, другого — со столицей в городе Мультане на севере Синда. На территории Бенгалии после длительной борьбы воцарился род Палов, принадлежавший к варне шудров.

В Северной Индии возник ряд княжеств, во главе которых стояли князья из военно-аристократических раджпутских кланов. Как предполагают историки, это были военно-аристократические роды, выделившиеся из племен, которые пришли с гуннами-эфталитами в V в. и расселились в западной части Северной Индии. Одним из них было племя гуджа-ров.

Осев в Индии, пришельцы переняли язык коренного населения, его культуру, религию и составили особую касту раджпутов (главы раджпутских родов создали себе генеалогии, выводившие их происхождение от мифических героев древней Индии, а некоторые — от священного жертвенного огня. Все они претендовали на место в обществе, которое древние брахманские законы отводили Варне кшатриев). Члены раджпутских кланов считали единственным достойным занятием военное дело и презирали мирный труд пахаря и ремесленника. Раджпут, взявшийся за плуг, бесчестил себя в глазах сородичей.

В VIII в. среди небольших княжеств, возникших на территории нынешнего Раджастхана, начало усиливаться княжество во главе с раджпутским родом Пратихаров из племени гуджаров. В начале IX в. Пратихары вторглись в долину Джамны и овладели Канауджем, а затем распространили свою власть на всю область Джамна-Гангского двуречья. В своей экспансии на восток Пратихары столкнулись с Палами, правившими Бенгалией. Начавшаяся между ними длительная война, в которую не раз вмешивались князья Декана, несла разорение общинникам.

В Северной Индии все прочнее укреплялись власть и мощь феодалов, получавших от своих князей патта (грамоты) на владение захваченными землями. Между феодалами шла непрерывная борьба за расширение своих владений. Наиболее могущественные из них поднимались против своих сюзеренов, превращаясь в независимых князей.

Во главе североиндийских княжеств стояли государи (махараджи), которые возглавляли вооруженные силы и представляли высшую административную и судебную власть. Каждое княжество было разделено на области и округа, куда назначались наместники махараджи. При государе имелся штат придворных сановников, составлявших его совет. Это были княжеские слуги, среди которых можно было встретить рабов, заслуживших особое доверие государя. Отдельным сановникам поручалось руководство соответствующими ведомствами, из которых самыми важными были финансовые, занимавшиеся сбором дани, земельного налога, пошлин, военное ведомство, обеспечивавшее формирование и снабжение княжеского войска. Функции этих княжеских сановников еще не были специализированы, и в любую минуту государь мог дать им любые поручения, начиная с чисто семейных дел князя и кончая руководством военным походом. Однако свою власть князья реально могли осуществлять только в пределах собственных владений. Крупные вассалы осуществляли в принадлежавших им владениях сеньориальные права, не считаясь с волей махараджи, и ограничивались лишь уплатой ему фиксированной дани.

В Декане в начале раннего средневековья возникло много небольших феодальных княжеств. Наиболее крупную роль в политической жизни этого периода играли княжества Паллавов со столицей в Канчи и княжество Чалукьев со столицей в Ватапи (ныне Бадами). В результате успешных войн Па л лавы объединили под своей властью почти всю территорию, ныне населенную народами тамили, а чалукьи при Пулакешине II завоевали область, где сейчас живут народы маратхи, телугу и частично каннара.

Чалукьи держали в своих руках почти все западное побережье Декана, где находились основные порты, через которые Индия вела морскую торговлю с Западом. Существует предположение, что на одной из картин, покрывающих стены пещерной вихары в Аджанте, изображен прием Пулакешином II послов из Ирана.

Об истории государства Чалукьев, так же как и Паллавов, известно почти исключительно по генеалогиям князей, записанным в дарственных документах, и некоторым средневековым произведениям, в которых прославляли военные деяния паллавских и чалукийских правителей. В этих пока немногочисленных документах сообщается, что, начиная с VII в., между Паллавами и Чалукьями шла почти непрерывная война, разорительная для обоих государств. Армии, вторгаясь на территории противника, уничтожали на своем пути села и города. Разоренные общинники после ухода неприятеля становились легкой добычей феодалов, которые захватывали их земли и превращали до этого свободных земледельцев в феодально зависимых крестьян. Многие общинники бежали из районов, охваченных войной, и оседали на землях светских и духовных феодалов, где становились зависимыми арендаторами, или же находили приют в чужих общинах, составляя в них неполноправную прослойку.

Многие паллавские и чалукийские феодалы, укрепив во время войн свое положение, начали выступать против своих сюзеренов, и это еще более усиливало феодальную усобицу. В борьбе с ними сначала Чалукьи, а потом и Паллавы потерпели поражение.

ПЛЕМЕНА,

НЕ ВХОДИВШИЕ В СОСТАВ ИМПЕРИИ ГУПТОВ

Народы, жившие в речных долинах и использовавшие преимущества, которые им давала природа, шли все дальше по пути прогресса. Племена, населявшие другие области, отставали в своем экономическом развитии. Рядом с могучей державой Гуптов находилась территория, населенная племенами, которые сохраняли первобытнообщинный строй. Эта территория охватывала полупустынные области Белуджистана, Синда, Северного Гуджарата и Раджастхана, Покрытые густыми лесами пригималайские районы и Ассан, значительную часть Бенгалии (Бенгала), весь Центральноиндийский горный район, большую часть Деканского плато и крайнего юга Индии.

Исторических памятников, описывающих жизнь этих племен, нет, поэтому можно предполагать, что скотоводство и охота вплоть до нашей эры все еще продолжали оставаться у них основным источником существования. Подсечное земледелие и огородничество играли лишь вспомогательную роль. Многие из этих племен, по-видимому, были объединены в военные союзы, которые нападали на соседние государства, а иногда и уничтожали их. В III или IV в. паллавы (кадавары, «лесные жители») или кадуветту («очищающие леса») вторглись в древнее царство Чола и на севере его создали государство, просуществовавшее до IX в. Феодальные княжества возникали и на остальной территории Декана: наиболее известными были княжества Чалукья со столицей Ватапи в южной части нынешнего штата Бомбей, Гангаваду в нынешнем Мийсуре и Пандья на крайнем юге Декана.

В древней литературе об этих племенах упоминается как о млеччхах, или «варварах», говорящих на «варварских языках», не верящих в богов, поклоняющихся демонам и не почитающих брахманов.

ФИЛОСОФИЯ И РЕЛИГИЯ

В истории буддизма очень рано наметились различные течения и школы. Уже первые соборы выявили разное толкование многих положений буддийской доктрины. Постепенно оформились два основных направления — стхавиравадины (последователи учения старейших) и махасангхики (сторонники большой общины, которая выступала за более либеральные правила). Последнее направление являлось основой учения махаяны (большая колесница, широкий путь), последователи которого стали отличать себя от хинаяны (малая колесница, узкий путь).

Один из основателей махаянской школы — Асан-га отмечал ограниченность учения хинаяны. В хинаяне каждый должен был думать о личном спасении, достижении индивидуального просветления и нирваны; махаяна же заявляла о сострадании и помощи Всем живым существам, независимо от их личных качеств. Махаянисты рассматривали свое учение как Возрождение подлинного учения Будды, которое хи-

наянисты будто бы убивали своим эгоизмом и индивидуализмом. Поэтому они называли свое учение «широким путем», подчеркивая широту трактовки идеи спасения и широкий охват приверженцев буддийского учения.

Отличались также трактовка образа основателя учения Будды и самого понятия «будда». Если в хинаяне Будда был реальным историческим лицом,

указывающим верующим пути и способы спасения, то в махаяне он рассматривался как всевышнее абсолютное существо, как первооснова всего микрокосмоса, приобретая тем самым особое метафизическое и религиозное содержание. Каждое живое существо потенциально может стать Буддой, потому что в нем содержится определенная частица сущности Будды (буддхата). Это состояние Будды наполняет все сущее и выступает в «трех телах» — трех сторонах единого Будды: дхармакая (тело дхармы) — божественное появление среди сверхъестественных существ; нирманакая (тело преобразования); рупакая (тело облика), когда Будда появляется в облике человека. Махаянисты признавали существование нескольких будд, в том числе и Гаутаму. Своим проявлением в «трех телах» Будда спасает всех в космическом, божественном и земном мирах.

В махаяне будды и бодхисаттвы становятся объектом почитания. Особое значение приобретают ритуал и обрядность. В буддийском искусстве появляется изображение Будды в облике высшего существа.

Несмотря на распространение и развитие хинаян-ских и махаянских философских школ, буддизм утрачивает свое влияние и приходит в упадок.

Упадок буддизма совпал с другим важнейшим событием в истории индийской религии и культуры — возрождением индуизма, хотя многие черты этого учения и культа никогда не исчезали. Исключительная легкость, с которой индуистская традиция впитывала отдельные местные культы, философия, допускавшая одновременное существование многочисленных интерпретаций в виде фактически независимых друг от друга школ, сохранение и развитие традиционных социальных институтов страны (это касается в первую очередь защиты кастовой системы) — все это в конечном итоге сделало индуизм, своеобразный религиозный синтез, более приемлемым для различных слоев населения.

Индуизм оказывал все большее влияние йа буддизм. В буддийских монастырях появляются даже изображения индуистских божеств. Будда был объявлен одним из воплощений бога Вишну. К VIII в. индуизм окончательно ассимилирует все собственно индийские направления махаяны.

Ритуал индуизма сложился в раннем средневековье и сохранился в ортодоксальной брахманской среде до наших дней почти без изменения. Индуизм просто заменил древнейших богов новыми божествами общеиндийской религиозной системы.

Старая религия не знала культовых сооружений. Почти неизвестен ей был и скульптурно выполненный материальный образ божества.. На новой стадии индийская религия проявилась прежде всего в иных формах богопочитания: храм воспринимался как «дом божеств»; деятельность жрецов превратилась в постоянное оказание услуг своему «господину»; статуя олицетворяла личное присутствие бога. Каждое утро ее торжественно омывали, опрыскивали благовонными жидкостями, выносили на улицы города, чтобы бог мог насладиться видом своих приверженцев. Затем статую снова вносили в храм, где божество веселили музыкой и изысканными танцами, выполнявшимися обычно профессиональными танцовщицами.

Следующая эпоха в развитии индийской мысли характеризуется уже становлением самостоятельных философских школ.

Философия, связанная С индуизмом, делится по традиции на 6 даршан (систем). Общей чертой, определившей их религиозную принадлежность, является признание авторитета Вед, закона Кармы и веры в «конечное (мистическое) освобождение» как в главную цель существования человека.

С точки зрения оригинальности эти системы весьма неравноценны. Список открывает ньяя — собрание логических правил и наставлений в области техники доказательств и полемики; собственно философские обращения здесь почти отсутствуют. Вклад этой системы в создание и развитие логики как отдельной области знания был весьма значительным. Она оказала благотворное влияние на индийскую науку в целом. За ньяей следует вайшешика, близкая ей, но впитавшая одновременно и некоторые материалистические представления. Основа этой школы — безбрежный атомизм, когда вещи распадаются на отдельные неделимые частицы (ану), а комбинации их порождают все многообразие окружающей нас природы. Из этого делается вывод, что целью сущест