Глава XVI Сорок первый: Считал ли Сталин все потерянным после 22 июня?

Глава XVI

Сорок первый: Считал ли Сталин все потерянным после 22 июня?

Кто борется — может проиграть.

Кто не борется — уже проиграл.

(афоризм)

Но и после страшных потерь в первые дни войны СССР был невероятно силен. И мог бы быть еще сильнее, если бы с самого начала перешел к обороне. Однако срыв планов Сталина вынуждал последнего снова и снова пытаться бросать войска в наступление.

Итак, 22 июня 1941 г. Гитлер вторгся в Россию. В 7.15 утра, почти через 4 часа после немецкого нападения, Москва отдает приказ обрушиться на врага и уничтожить его там, где он перешел советскую границу, но самим границу до особого распоряжения не переходить. Лишь в полдень Сталин, наконец, поверил, что это не провокация, а нападение, и был отдан приказ на начало операции «Гроза» (по другим данным — в 21.35) (Бунич И. Гроза. С. 558–560; 30. С. 456).

В течение недели Сталин пытается поправить положение, снова и снова бросает войска в наступление. Отдельные успехи есть — наступают, иногда по 20–25 км в глубь территории противника, отдельные дивизии. Так, 41-я стрелковая дивизия 6-го стрелкового корпуса 6-й армии без приказа сверху согласно предвоенным планам перешла государственную границу в районе Равы-Русской. Командующий Северо-Западным фронтом генерал-полковник Ф. Кузнецов — тоже без приказа из Москвы — отдал приказ о наступлении на Тильзит (Ледокол. 2002. С. 332) и т. д. В дельте Дуная даже удается захватить г. Килия: 25 июня боевые корабли Дунайской флотилии под прикрытием береговых батарей и 14-го стрелкового корпуса высаживают войска на румынский берег, и на следующий день красный флаг поднимается над центральным собором этого города (Там же. С. 128).

С 23 по 29 июня 1941 г. идет гигантское танковое сражение в районе Луцк — Броды — Ровно, о котором уже говорилось. Выше я писал, что против 1000 немецких танков действовали 5000 наших. В. Суворов приводит другие данные. 799 немецким танкам (1-я танковая группа Клейста), среди которых не было тяжелых, плавающих, с дизельными двигателями, с противоснарядным бронированием, с длинноствольными пушками калибра 75 мм и выше, с широкими гусеницами, противостояли 8069 танков Киевского и Одесского округов (в том числе 4809 на Западной Украине), среди которых были 747 новейших Т-34 и КВ. «Тридцатьчетверки» считаются нынешними военными историками средними танками, однако с учетом того, что в 1941 г. лучшие зарубежные танки — немецкие T-III и T-IV — весили (в разных вариантах) от 19,8 до 22,3 тонны (Последняя Республика. С. 428–432), Т-34 по меркам того времени вполне можно считать тяжелыми. При этом Т-34 и KB сочетали в себе все вышеперечисленные достоинства, кроме, понятно, умения плавать.

К разряду тяжелых танков относились также и Т-35 (их в распоряжении двух округов был 51), вооруженные тремя пушками и 6–7 пулеметами (Там же. С..346–347).

Плавающих танков было 876(669 Т-37, 123 Т-38, 84 Т-40). С дизельными двигателями, кроме Т-34 и KB, было также 370 БТ-7М (какие двигатели были у плавающих танков — дизельные или бензиновые, — я просто не в курсе, но полагаю, что хотя бы у новейшего Т-40 двигатель был дизельный).

Сражение закончилось поражением советских войск, и В. Суворов, противореча своим предыдущим книгам, в «Тени победы» винит в этом «бездарного» Жукова (Суворове. Тень победы. М., 2002. С. 189–192). Но ведь не Жуков непосредственно нес ответственность за это наступление. Он выехал сюда, в штаб Юго-Западного фронта, 22 июня, хотя решение об этом было принято 21-го, еще до начала войны, когда Политбюро приняло решение тайно развернуть на месте приграничных военных округов фронты. Командующим Юго-Западным фронтом был назначен генерал армии И.В. Тюленев, Жукова же направили координировать действия этого фронта с Южным.

Жуков вылетел 22 июня, после немецкого нападения, но ведь решение-то было принято ДО него (Суворов В. День-М. С. 261). А главное, вместо наступления приходилось обороняться, что спутало все карты не готовым к такому обороту Жукову, Тюленеву и всей Красной Армии. Кроме того, Жуков был отозван с Юго-Западного фронта еще 26 июня, отозван как начальник Генерального Штаба, с связи с критическим положением в Белоруссии, где немцы наносили главный удар. И лишь после его отъезда, 28 июня, немцам удалось переломить ход сражения в свою пользу (Яковлев H.H. Маршал Жуков. С. 15).

И наконец, это еще конец июня 1941 г. Еще сам Сталин — в условиях внезапного удара противника, в условиях господства противника в воздухе — гонит войска в наступление, пытаясь перехватить инициативу. Реакция Красной Армии на нападение Гитлера — это реакция не ощетинившегося ежа, а огромного крокодила, которому нанесен внезапный сверхмощный удар в тот момент, когда он крался к жертве. «Истекая кровью, крокодил пытается атаковать… Он не умеет делать ничего более, и он не меняет своего намерения» (Ледокол. 2002. С. 332).

Но в целом неготовые к обороне советские войска вынуждены стремительно отступать с огромными потерями. В. Суворов спрашивает: а что было бы, если бы у Жукова было не 10 механизированных корпусов, а только два, как у Ф. Кузнецова? Что было бы, если бы против него была не одна танковая группа, а две, как против Павлова (2-я и 3-я, 1967 танков) (Тень победы. С. 192). А вы сравните темпы продвижения немцев на северных фронтах и на южных! 28 июня немцы в Белоруссии занимают Минск, 30 июня в Прибалтике они занимают Ригу. А на Украине только 30 июня входят во Львов. 9 июля 4-я танковая группа Гёпнера берет Псков, а на Украине они еще и на подступы к Киеву не вышли. 16 июля немцы занимают Смоленск, а на юге — только Кишинев.

Наконец, на восьмой день, бросив известную фразу: «Прос…ли мы ленинское дело, все пропадает!», Сталин уезжает на дачу и два дня не дает о себе знать. Лишь 1 июля соратникам удается уговорить его вернуться к работе.

В. Суворов объясняет такое поведение Сталина просто: как бы ни пошла дальше война, завершить ее тем, ради чего она затевалась, — захватом всей Европы и всех европейских колоний — уже не удастся; значит, война проиграна, и дело всей жизни вождя — тоже. Вот с этого-то момента СССР и проиграл войну окончательно и был рано или поздно обречен на распад и гибель (Очищение. С. 341–345).

Позволю себе, однако, с этим не согласиться. На мой взгляд, имели место, по крайней мере, несколько сталинских попыток изменить ход войны и добиться-таки в ней победы.

В самом деле, сам же В. Суворов пишет, что еще и 7 июля Сталин лично приказал командующему Южным фронтом генералу армии И.В. Тюленеву удерживать Бессарабию как плацдарм для наступления на нефтяные поля Румынии (Ледокол. 2002. С. 130–131). Кстати, интересно, что директива Гитлера румынскому диктатору Антонеску от 18 июня 1941 г. говорит только об обороне: немецкие и румынские войска должны «удерживать румынскую территорию», особенно «обеспечивать безопасность нефтяных районов, гавани в Констанце и мостов через Дунай от воздушных налетов, парашютистов и диверсантов» (Некрич А.М. С. 91).

И в дальнейшем — наступать, наступать, наступать! С 6 по 10 июля наносится контрудар 20-й армии генерала П.А. Курочкина под Лепелем (История Второй мировой войны в 12 томах. Т. 4. С. 46). В середине июля 19-я армия генерал-лейтенанта Конева пытается отбить у немцев Витебск (Рокоссовский К.К. Солдатский долг. М., 1984. С. 24). С 14 по 18 июля наносится контрудар 11-й армии генерала И. Морозова против немецкого 56-го моторизованного корпуса под Сольцами (на полпути между Новгородом и Псковом). Удар, наносимый на глубину до 40 км, почти на месяц задержал наступление немцев на Ленинград (История Второй мировой войны. Т. 4. 65). Только 16 июля по представлению начальника Главного артиллерийского управления генерал-полковника НД. Яковлева Жуков приказал отозвать с фронта артиллерию резервов Главного Командования большой и особой мощности, поскольку «характер боевых действий, развивающихся на фронтах (т. е., вероятно, необходимость обороняться вместо вторжения на территорию противника, другое объяснение трудно придумать. — Д.В), не представляет возможности эффективно использовать в боях» эти части (Яковлев H.H. Маршал Жуков. С. 17).

Затем следует серия ударов на Смоленском направлении, в результате чего в конце июля советские армии отбивают у немцев Ярцево (Рокоссовский К.К. С. 29–35). Продолжаются попытки наступлений на Смоленщине и в августе (Там же. С. 38–42). А на Ленинградском направлении 34-я армия наносит удар от Старой Руссы на 60 км от р. Ловать, угрожая тылу наступающих на Ленинград немецких войск (Суворов В. Беру свои слова обратно. С. 333–334).

Затем начинаются наступательные бои под Ельней, занятой немцами еще 19 июля. Бои идут до 6 сентября, когда Ельню освобождают. В. Суворов цитирует мемуары генералов-фронтовиков, из которых ясно, что и осенью 1941 г., когда Вермахт стоял у ворот Москвы и совсем не предрешено было, что столицу удастся отстоять, оборона рассматривалась как задача второстепенная, а главной продолжало считаться наступление, и только наступление: «Вместе с тем думалось: не всегда же мы будем обороняться. Отступление — дело вынужденное… Оборона никогда не считалась и не считается главным видом боевых действий… Значит, нужно готовить войска к наступательным боям», — писал, например, генерал-лейтенант С.А Калинин (цит. по: Ледокол. 2002. С. 251). Если советские генералы так думали, когда Вермахт стоял у стен Москвы, то что уж говорить о времени боев под Ельней!

В конце сентября наносится контрудар под Ленинградом (Яковлев H.H. Маршал Жуков. С. 24–25) и на Сумщине на Украине — под Конотопом. Так что отнюдь не в июле советские генералы пришли к выводу, что «крокодил наступать не может». А может быть, в июле — сентябре еще и потому наступали, что в наступательных боях меньше опасность сдачи и измены солдат? А в октябре настроения армии и народа уже были другими, армия уже горела желанием воевать.

Впрочем, настроения народа-то были другими, а вот командования — теми же. Наступать пытались и дальше: 5 октября, в самый разгар немецкой операции «Тайфун», 16-я армия генерал-лейтенанта КК. Рокоссовского получила приказ нанести контрудар под Юхновом (Рокоссовский КК. Солдатский долг. С. 49). Едва немецкое наступление стало немного затихать, как 13 октября советские танки нанесли контрудар под Боровском, и остановить его немцы сумели только с помощью авиации (Яковлев H.H. Маршал Жуков. С. 28). С 11 по 16 ноября 16-я армия Рокоссовского наносит удар на Волоколамск (Рокоссовский. С. 7073).

12 ноября Красная Армия начинает наступление под Ростовом, 17 ноября — под Тихвином. 17–18 ноября наносится новый контрудар у Волоколамска, 24–25 ноября — у Солнечногорска (Там же. С. 7987). Так что еще задолго до сталинского приказа от 7 января 1942 г. Красная Армия пыталась наступать по всему фронту. Почему? Попробуем проанализировать ситуацию в мире в целом, поскольку анализ ситуации на советско-германском фронте ответа на вопрос явно не дает.